Владимир Свержин. Все лорды Камелота




OCR: Sergius - s_sergius@pisem.net



Свержин В.
С24 Все лорды Камелота: Роман. - М: ООО "Издательство ACT", 2002. - 396, [4] с. - (Звездный лабиринт).
ISBN 5-17-013025-2
Перед вами - новое дело "лихой парочки" из Института Экспериментальной Истории - отчаянного Вальдара Камдила и его закадычного друга по прозвищу Лис. Дело о последнем пророчестве Мерлина, от которого до нас дошли лишь три разорванных фрагмента - и от которого зависит судьба современной Британии.
В Артуровскую Англию! Туда, где, через месяц после смерти Артура, должны собраться за Круглым Столом ВСЕ ЛОРДЫ КАМЕЛОТА, каждому из коих должно огласить часть пророчества, известную лишь ему!
УДК 821.161.1-312.9
ББК 84 (2Рос=Рус)6
© В.Свержин, 2002
© ООО "Издательство ACT", 2002



Владимир Свержин
Все лорды Камелота

А ведь есть еще грабли, на которые не ступала нога человека!
Цинцинат

Пролог
Закрой глаза и думай об Англии.
Наставление английских мамаш перед Этим
Дорога к аэропорту Хитроу являла зрелище унылое и однообразное, точно готовя потенциального пассажира к невероятным пейзажам небесных странствий. Впрочем, при дальних перелетах и они вызывают зевоту у истинного англичанина, самим господом сотворенного таким образом, что лишний час сидения на одном месте рождает у него назойливые мысли о несовершенстве мироздания.
Старенький "ровер", дребезжа, катил к воздушным воротам столицы, глотая милю за милей. Я тешил себя надеждой, что за три недели моего отсутствия на берегах Туманного Альбиона механики аэропортовского гаража приведут в порядок лошадиные силы железной колесницы, да и вообще вернут ей высокое звание приличного автомобиля.
Я мчался вперед, согреваемый надеждой через несколько часов встретиться с миссис Эйлин Гловерс, в девичестве Камдейл, моей родной сестрой, которую я не видел уже страшно подумать сколько лет.
Вот позади формальности гаража, впереди билетная стойка с улыбчивой девушкой невиданной в Англии красоты. Должно быть, авиакомпании, соревнуясь за души и кошельки клиентов, экспортируют подобных красоток из мест, более обласканных солнцем, чем суровая Британия.
- Лорд Уолтер Камдайл? - В глазах красотки блеснул неожиданный интерес. Столь неожиданный для представительницы этой профессии, что, будь на моем месте Джеймс Бонд, он бы инстинктивно начал нашаривать "Вальтер Р-99" пяткой правой ноги за левым ухом.
- К вашим услугам, мэм.
- Наша авиакомпания приносит вам свои извинения, милорд, но ваш билет аннулирован.
- То есть как аннулирован?!
- Увы, милорд. О вашем прибытии велено немедленно сообщить администрации аэропорта. Вас ожидает фельдъегерь Королевской службы с чрезвычайным предписанием.
Мои глаза округлились и стали неуловимо похожи на карту полушарий со стертыми очертаниями материков и океанов.
- ...И все же смею вас уверить, что наша авиакомпания всегда будет рада видеть вас пассажиром любого из наших комфортабельных лайнеров...
Благостные предчувствия обманули меня. Увы, увы, сегодня мне было не суждено ступить на борт вышеупомянутого "комфортабельного лайнера", не суждено увидеть сестру и малолетнюю племянницу, а уж что сулило появление фельдъегеря ее величества... Бог его знает, прежде такой чести я никогда не удостаивался. Обратная дорога в Лондон была еще более печальна, чем путь к Хитроу. Разглядывая город через затемненные стекла официального черного "бентли", я невольно ловил себя на мысли, что очень давно не видел столицу в наше время. Все более в эпоху Войны Роз или уж совсем в туманные годы короля Гарольда, когда укрепления на высоком берегу Темзы и городом-то можно было назвать весьма условно. Последний раз мне довелось наблюдать ее сравнительно недавно, при королеве Виктории. Чье имя и носила улица, куда лежал мой путь. Категорическое требование за подписью ее величества предписывало мне явиться в распоряжение граф-маршала Британии герцога Норфолка, ведавшего геральдической службой державы.
"Что за срочность?" - размышлял я, восстанавливая в памяти долгую вереницу вельможных предков и строя самые невероятные догадки, чьим дотоле неведомым заслугам обязан я такому вызову. Но вот впереди замаячило красное кирпичное здание "Колледж оф армз", построенное после великого лондонского пожара, со знаменем над входом, недвусмысленно поясняющим всем, способным понять, что сегодня день дежурства гербового короля Норрея. Нас уже ждали. При виде "бентли" два ботена в геральдических далматиках расторопно открыли резные дубовые двери, и персевант, подчеркнуто аристократичный и более подходящий на роль знатного лорда, чем любой из известных мне носителей старинного титула, едва заметным кивком повелел следовать за ним в резиденцию его высочества герцога Норфолка.
- Добрый день, Уолтер, - приветствовал меня граф-маршал, поднимаясь из-за стола и делая знак садиться напротив. - Как дела?
- Добрый день. Благодарю вас, хорошо, - покривил душой я. - Как, надеюсь, и ваши
Лет пять тому назад я был представлен его высочеству. С тех пор мы раза три раскланивались в редкие случаи посещения мною заседаний палаты лордов, и это вполне давало основания высокопоставленному собеседнику пренебречь обычными церемониями в приватной беседе. Во всяком случае, обращение по имени, а не официальное "милорд" свидетельствовало именно о таком характере предстоящей беседы.
- Уолтер, дело, о котором я желаю с вами говорить, весьма серьезно и весьма, даже более чем весьма, конфиденциально. Поэтому, прежде чем я введу вас в курс дела, вы должны дать мне слово дворянина, что ни одна живая душа в этом мире не узнает о возложенной на вас миссии.
Черт возьми, не каждые день граф-маршал Британии требует слово чести у одного из дворян королевства, и уж подавно не каждый день этого самого дворянина доставляют с королевским фельдъегерем в Геральдическую коллегию, не оставляя ему ни малейшего выбора. Но уж раз доставляют, значит, есть на то резон! Я поднял вверх правую руку:
- Клянусь!
- Прекрасно, - кивнул герцог Норфолк. - Говорю сразу: я знаю о вашей службе в Институте экспериментальной истории. Также мне известно, что недавно вы вернулись из командировки м-м... - граф-маршал замялся, словно убеждая себя в необходимости произнести следующие слова, - ко двору короля Артура, где были причислены к рыцарям Круглого Стола под именем сэра Торвальда герцога Инистора.
Я молча поклонился.
- Так вот, вам надлежит вернуться обратно.
- Смею узнать - зачем?
- Безусловно. - Норфолк открыл ларец. - Взгляните на эти пергаменты.
- О, - я взял в руки почерневшие от времени кусочки, - написано старинной латиницей?
- Верно.
- Сейчас попробую прочесть. Так... "златой дракон вонзит клыки в грудь алого". Здесь: "принцесса грез покинет этот мир"... А на этом: "спасение придет". - Я вернул останки древней рукописи Норфолку. - Если предположить, что эти фрагменты одного свитка, то надо признать, что текст довольно бессвязный.
- Вы правы, - вздохнул герцог. - Эти кусочки найдены недавно в библиотеке графов Перси, потомков сэра Персеваля и, судя по найденной там же записке, к сожалению, весьма пострадавшей от времени, являются частью последнего предсказания Мерлина. У нас есть основания считать, что это предсказание касается наших дней.
- Милорд, - я удивленно поднял брови, - я правильно вас понял? При дворе считают, что пророчество Мерлина может иметь реальное значение и в наши дни? Пятнадцать веков отделяют нас от времен Артура!
- Нострадамус тоже не вчера родился и не вчера умер. Уолтер, я, как и вы, могу считать все это ерундой, в лучшем случае - историческим казусом. Но дело в том, что время от времени все эти пророчества попадают в цель. Возможно, именно потому, что они известны тем, кто принимает решение, но тут уж не нам судить. Я уполномочен сообщить вам, что ее величество возложило на вас секретную миссию вернуться в Камелот и позаботиться о том, чтобы текст пророчества был собран и доставлен ко двору в полном виде. Если верить записке, прилагавшейся к прочитанным вами фрагментам, пророчество было записано Мерлином по приказу Артура и разделено им на двенадцать частей. Эти части он раздал своим доверенным рыцарям, названным лордами Камелота. Руководство Института в курсе вашей командировки, хотя и не знакомо с ее истинными целями. Вам предоставляются самые широкие полномочия. Фельдъегерь доставит вас к месту. Помните о соблюдении секретности. Прощайте, милорд, и желаю нам всем удачи.

Глава 1
Утро добрым не бывает.
Заветы старого филина
С каменного свода падали редкие капли, вызывая неожиданное эхо в запертом подъемной плитой гроте шлюза камеры перехода.
- Ну, е-прст! - Мой доблестный напарник, державший на поводу коня, попытался увернуться от очередной порции льющейся с потолка воды и чувствительно приложился головой о базальтовый выступ. - Ну шо за дела?! Лень им было здесь лампочку повесить?
- Тише, Лис, - прошептал я, поднося палец к губам. - Они подъезжают.
Ровно пять минут назад хитроумная аппаратура обзора местности сообщила нам, что плацдарм для вторжения в мир иной чист, и дала команду отключить бивший из недр холма ключ и "пустить нас в шлюз. Мы совсем было уже приготовились вновь стать неотъемлемой частью эпохи короля Артура, как вдруг механический голос все тех же обзорных камер доложил, что десантирование откладывается по техническим, вернее, биологическим причинам - к источнику направляется ряд неопознанных одушевленных объектов.
- Не, ну ты мне скажи, - не унимался Лис, - шо это за средневековая тирания, мать ее за ногу! Ты будишь меня посреди ночи, тащишь сюда, и теперь мы паримся в этом гадючнике с риском для жизни, как будто не могли этого делать в более комфортабельных условиях! Да еще ты, мой верный товарищ, махая крылом, затыкаешь мне рот. В гробу я все это видел! Ща я прорву здешний трубопровод и такое скажу этим неопознанным объектам нечеловеческим голосом, шо они враз отрекутся от старого мира!
- Лис, родной, - пытался урезонить его я, - если ты испортишь трубы, мы утонем, потому что камера перехода все равно не откроется. Погоди немного, сейчас они убедятся, что родник иссяк, и поедут искать другой водопой.
- А если не поедут? - не унимался раздраженный неурочной побудкой Лис. - Если они решат здесь заночевать? Или вообще увидят, какой прекрасный пейзаж открывается с этого чертова холма, и решат построить на нем замок. Прикажешь ждать, пока нас откопают здешние археологи?
Я только вздохнул. Мне было понятно недовольство собрата по оружию, я бы, наверное, сам возмущался не менее, когда б не вбитое с детства правило: ничему не удивляться.
Быть разбуженным среди ночи сообщением, что через час мы отправляемся в мир, из которого не так давно вернулись и где наш уход сопровождался, мягко говоря, фейерверком, прибавить к этому сорванный отпуск - есть от чего впасть в ярость. Конечно, Лис сгущал краски. Приди в голову невесть откуда взявшимся путешественникам идея расположиться надолго, камера перехода дала бы обратный ход, и нам пришлось бы высаживаться в месте, вероятно, более отдаленном от цели. Ну уж тут не приходится выбирать. Остается радоваться, что мир - соседний и довольно хорошо освоенный. Помню случай, когда до ближайшей камеры перехода пришлось тащиться от Балтийского моря аж в Иерусалим.
- Помолчи хоть пять минут? - шепнул я. - Будь так добр.
- Не буду! - мрачно бросил мой верный спутник. - Лучше скажи мне, могучий рыцарь Торвальд Пламенный Меч, шо еще нужно неуемному начальству из-под того Круглого Стола? Ночную вазу короля Артура? Волшебные тампоны феи Морганы? В полночь они превращаются в ты-ыкву, - произнес Лис страшным голосом, и эхо, прокатившееся под низкими сводами грота, гулко повторило его слова.
- Тише, сэр Альмет, - донесся до нас едва различимый голос по ту сторону холма. - Вы слышали? Кажется, там, внутри, что-то гудело.
- Я ничего не слышал, сэр Кэй. Но поглядите, родник иссяк! Это недоброе предзнаменование. Клянусь всепронзающим копьем святого Георгия, весьма недоброе.
- Оставь свои страхи, Альмет. Разве ты не знаешь, что этот источник именуется Эльфийским, а стало быть, то что он иссяк, дурная примета для нехристей, пиктов, голоногих каледонцев со скал Горры да для злобного отродья феи Морганы.
- Не забывайте, сэр, он также сын нашего короля.
- Обман и колдовство, мой юный друг, обман и колдовство. Хотя, дьявол меня подери, в те годы она была чертовски хороша! Ладно, пустое. Поворачиваем коней, надо сообщить королю, что Эльфийский ключ пересох. Проклятие! Это лишних десять миль пути. Н-но! - Сэр Кэй и его спутник, а вероятнее всего, спутники, пришпорили коней.
- Вот видишь, - тихо сказал я, поворачиваясь к Лису, - все в порядке. Сейчас они отъедут подальше, и шлюз откроется.
- Ты, кстати, не ответил мне на вопрос: какого все же рожна мы опять премся ко двору короля Артура? - бросил Лис недовольно, но внутренне уже явно смирясь с неизбежностью предстоящих нам подвигов.
- Погоди чуть-чуть, - вздохнул я. - Сейчас шлюз откроется, мы выберемся наружу и я все тебе расскажу. Видишь ли, я дал слово дворянина не открывать сообщенную мне тайну никому в этом мире. Погоди чуть-чуть.
- Малахольный, - констатировал Лис. - Поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что... - В самую точку!
* * *
Небо над Англией едва начинало сереть, когда неумолимая камера перехода, убедившись наконец, что разумных форм жизни поблизости нет, выпустила нас из холма наружу.
- Эльфийский источник, Эльфийский источник... - под нос бормотал Лис, проверяя конские подпруги. - Конечно, если серебряные трубы поставить, будет вам Эльфийский источник и будет здесь шляться кто ни попадя в любое время дня и ночи. А вот чтоб мозгами чуть-чуть пошурупать, это ни в какую. Поставили бы обычные железные, здесь бы такая ржавая вода шла, хрен бы кто сунулся.
Я молча усмехнулся. Пустая затея убеждать напарника в таком настроении, что Эльфийский, да и любой другой заповедный родник в Англии, будь он хоть десять раз крещеный, - вещь священная и весьма оберегаемая. А вот ржавье могли попросту засыпать, а то и вовсе разобрать холм по камушку на окрестные межевые стены.
- Ладно, - вздохнул наконец Лис, удовлетворенный проведенным осмотром. - Вот мы и здесь. Давай, великий и ужасный, вещай, шо у тебя за тайна золотого ключика.
- Видишь ли, Сергей, - начал я как можно деликатнее, стараясь мимикой, жестами и интонацией придать своим словам максимум весомости. - Дело в том, что в весьма высоких кругах Великобритании м-м... есть мнение, что нашей монархии угрожает серьезная опасность. И что... Мерлин предсказал, какая именно эта опасность и как ее избежать.
Закончив с неказистым вступлением, я поведал боевому товарищу о последнем пророчестве великого мага, о кусочках пергамента, записке в библиотеке графов Перси и о своей встрече с герцогом Норфолком.
- Угу, - кивая в такт моим словам, подытожил Лис. - Я знаю, какая реальная угроза нависла над вашей монархией. Вы там все подурели! Это ж надо, отправляться в соседний мир собирать пазлы. - Он огляделся вокруг, вдыхая прохладный ночной воздух, и, обреченно взирая на глухоманные заросли дрока, на родник, бьющий из-под плиты шлюзовой камеры, тяжело вздохнул:
- Ладно, Капитан, это не ко мне, это к психиатру. Мы уже здесь. Командуй.
Я был очень благодарен Сергею за эти слова.
- Судя по тому, что один из слышанных нами рыцарей величал другого сэром Кэем и они собирались предупреждать короля о дурном предзнаменовании, я делаю предположение, что перед нами сэр Кэй, сенешаль короля Артура и, стало быть, сам он где-то поблизости. Нам следует поспешить.
- Резонно. Знать бы еще, куда спешить. - Лис склонился к земле, выискивая следы копыт на влажном прибрежном грунте, я же стал осматривать ветки ближайших деревьев и кустов, ища следы промчавшихся здесь недавно всадников.
- Кажется, они пришли оттуда, - бросил я, показывая напарнику надломленную ветку. - Вот смотри, еще одна, и там еще.
- Очень может быть, - согласился Лис. - Возле ручья они толклись, едва сдерживая гарцевавших коней. Все вокруг побито копытами. Всадников шесть, не меньше.
- Догоним - разберемся. На коней!
* * *
Идея настигнуть сэра Кея была недурной, однако попытка держаться оставленных следов в гуще предутреннего леса не увенчалась успехом. Мы довольно быстро потеряли и след, и то, что хоть отдаленно могло именоваться тропой. Мы ехали, опустив поводья, предоставляя скакунам возможность самим вывозить нас из дебрей. Я с тоской вспоминал ухоженные лужайки и аккуратно "запущенные" сады, которые были здесь разбиты десять - двенадцать веков спустя, и понимал, что ныне ничего подобного нет и в помине, что леса занимают едва ли не две трети территории королевства, время от времени переходя в болотистые пустоши и лишь изредка оживляемые дикими поселениями не то охотников, не то разбойников, никогда особенно не отделявших одно ремесло от другого.
В таких грустных мыслях мы двигались неведомо куда в ожидании рассвета, автоматически отстраняя низкие ветви деревьев, норовящие хлестнуть по лицу, объезжая завалы буреломов и время от времени спешиваясь, чтобы пересечь встречавшиеся на пути глубокие овраги.
- Огонек, - внезапно произнес Лис, когда мы выкарабкались из очередного буерака, хранившего на дне, невзирая на сухую погоду, изрядные запасы многолетней грязи.
- Где? - спросил я, оглядываясь вокруг.
- Вон, впереди. Видишь силуэты двух скал? В распадке между ними, ближе к правой.
Чтобы рассмотреть то, что мой друг именовал "огоньком", нужно было обладать обостренным зрением прирожденного лучника, которым природа наградила Лиса, но, увы, обделила меня. Сколько я ни вглядывался, ничего похожего на обещанный Рейнаром свет мне узреть не удалось.
- Может быть, тебе показалось?
- Я тебе повторяю, это огонь. Причем не светлячок, а именно огонь. Рубь за сто.
- Ладно, - пожал плечами я. - Давай посмотрим. Надеюсь, ты прав. Лишь бы не духи водили.
- Угу. Лихомань болотная.
- Не поминай всуе, - отмахнулся я, невольно воскрешая в памяти знакомство с этой невиданной никем нечистью.
- Не боись, Капитан. Я, конечно, так сразу не могу сказать, чей там костер в тумане светит, но отличить голубовато-белый духовский огонь от нормального пламени - шо тебе отличить корону английского барона от обруча барона немецкого.
Я молча кивнул и пришпорил коня к видневшимся вдалеке скалам. Минут через пять я тоже увидел то, что заметил Лис, а еще спустя четверть часа у меня не оставалось ни малейших сомнений, что перед нами не просто огонь, а очаг, освещающий жилище убогого отшельника.
- О, я знаю! - возбужденно зашептал Лис. - Здесь живет братец Тук и у него наверняка можно разжиться куском жареной оленины. Сначала он начнет ломаться и предлагать сушеных кузнечиков, типа у него уже пятый год Великий пост и он с него никак смениться не может. Но ты его дожимай, потому как я точно читал, шо ему приятель - лесной сторож носит оленей.
- Лис, это было в другом месте и в другое время, - отмахнулся я.
- А шо, разве эти отшельники друг от друга чем-то отличаются? - пожал плечами Лис, демонстрируя явно преувеличенную наивность.
Я прильнул к окошку, затянутому бычьим пузырем, пытаясь получше разглядеть обитателя или же обитателей неказистого жилища у подножия поросших буроватым мхом черных скал. Сквозь узкую щель, оставленную для вентиляции, мне едва были видны грубое каменное распятие, кусок очага, освещавшего его, да тощая фигура в темном одеянии, молитвенно согбенная перед крестом.
- Лис, похоже, здесь нас все-таки ожидают сушеные кузнечики.
Напарник тоскливо потянул воздух своим перебитым носом, напоминавшим латинскую букву "S", и изрек патетически, воздевая руки к небесам:
- Господи, за что ты опять заслал меня в эту глухомань!
Произнесено это было громко, со слезой в голосе, но ни театральное причитание моего друга, ни фырканье наших коней, казалось, не могли отвлечь отшельника от возвышенных мыслей.
- Слышь, Капитан, - возмутился подобному невниманию Лис, - а шо это он ухом не ведет? Может, слегонца подыздох от своей кузнечиковой диеты? Может, ему первая помощь требуется?
- Нет, кажется, дышит, - с сомнением покачал головой я.
- Да?! Тогда было бы невежливо заставлять себя так долго ждать.
Лис толкнул дверь, сколоченную из грубых досок и обтянутую от сквозняка полосками бересты. Дверь, едва припертая колом от ветра, поддалась без труда, и мой напарник, склонившись в шутливом полупоклоне, провозгласил:
- Добро пожаловать, милорд!
Казалось, наше появление не произвело на хозяина уединенного жилища ни малейшего впечатления. Он ни на дюйм не сдвинулся с места и, даже не повернув головы, продолжал шептать едва слышные слова молитв.
- М-да, - озираясь, вздохнул Лис, - так и запишем: с гостеприимством в Северной Англии слабовато. Ау, дедуля! Будь так добр, сделай богоугодное дело, помоги сбившимся с дороги путникам.
Но и эти слова, судя по всему, были обращены к шумевшему за стеною хижины девственному лесу. Однако вот последнее слово молитвы было произнесено, и отшельник, с кряхтением поднявшись с колен, обернулся в нашу сторону.
- Мир вам, добрые люди, - выдохнул он хорошо поставленным голосом, словно декламируя с церковной кафедры.
- Доброе утро, папаша, - недовольно хмыкнул Сергей, приподнимая козырек отсутствующей кепки. - Это вы всегда дремлете в такой неудобной позе? Или в связи с теплым сезоном тюфяк в стирку сдали?
Сам того не заметив, мой друг скинул возраст обитателя сего неуютного местечка с "дедули" до "папаши" и, несомненно, был прав. Безусловно, отшельник был немолод, но, невзирая на любовно запущенный вид, вряд ли ему можно было дать более пятидесяти лет. И хотя подпоясанная грубым вервием холщовая сутана, весьма нуждающаяся в штопке, длинные засаленные волосы и седоватая щетина неумолимо свидетельствовали о его нищенском существовании, гордая осанка и взгляд, устремлявшийся прямо в глаза собеседника в те секунды, когда очи не были потуплены долу, свидетельствовали о том, что, вероятно, этот человек знавал и иные времена.
- Я вас знаю, - неожиданно, без всякого перехода, произнес отшельник, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы. - Вы сэр Торвальд аб Бьерн, брат-близнец принца Эстольда Трехрукого и приходитесь племянником покойному королю Лоту Оркнейскому.
Я обескуражено посмотрел на Лиса, но он лишь пожал плечами, не зная, что и ответить. Конечно, несколько лет тому назад мы с ним весьма недурственно прошлись по горам и восточному побережью Каледонии, охотясь на особо злостного короля скоттов Шнека Хеттена и разваливая созданную благодаря козням его очаровательной супруги и нашей "двоюродной сестры" Каледонскую империю, не угодившую руководству нашего Института. Результаты были вполне ощутимы: древний императорский венец, презентованный мною королю Артуру, и великий меч Катгабайл, преподнесенный мне, тогда еще не Торвальду, а, так сказать, брату-близнецу Эстольду феей Сольнер на заповедной поляне примерно такого же леса. Меч этот, выкованный для отважнейшего из асов, однорукого Тюра, давал владельцу весьма изрядные преимущества в бою, но, впрочем, это особая история, рассказывать которую сейчас мне недосуг.
Итак, мое имя было довольно известно. В благодарность за императорский венец Артур и причислил меня к рыцарям Круглого Стола. Но здесь, в непролазной глухомани, где в новолуние и медведю-то грозит поломать себе лапы, никому не ведомый отшельник с легкостью узнает во мне оркнейского принца, правда, семнадцатого по праву наследования, но все же...
- Прошу простить меня, святой отец, мы с вами, - я замялся, подбирая слово, - знакомы?
- Увы, - печально вздохнул тот. - Видимо, время и терзания души моей до неузнаваемости изменили телесный облик, ибо в тот миг, когда вы преклоняли колено, дабы стать уже рыцарем Круглого Стола, не кто иной, как я читал над вами священные слова мессы.
Я поперхнулся на вдохе и стал пристальнее вглядываться в лицо хозяина.
- Да, да. Вы не обознались. - Отшельник печально склонил голову. - Рваное рубище и убогое жилище, где даже алчный разбойник не найдет себе добычи, ценнее этого вервия, служащего мне поясом, вот все, что нынче составляет удел Эмерика, архиепископа Кентерберийского.
- "Капитан, не волнуйся", - поспешил успокоить меня Лис, очевидно, встревоженный ошарашенным выражением моего лица. - "Наполеон с Нельсоном еще не родились, вот мужик и мнит себя архиепископом Кентерберийским. Ничего страшного, небольшая шизофрения".
- "Ты знаешь, Лис", - вглядываясь в глаза стоявшего передо мной священника, передал я, - "похоже, это не сумасшествие. Он действительно преосвященный Эмерик, архиепископ Кентерберийский".
- "Оба-на!" - неизвестно чему обрадовался мой друг. - "Вот он, образец истинно христианского среброненавистничества! До каких высот, в смысле, наоборот, низин, опустилась церковь не стяжающая! Отрадно видеть главного попа Англии, пекущегося о деле Божьем, а не о той части денария, которую хорошо бы оставить себе вместо того, чтобы отдать кесарю".
Запас шуток, как и запас хитростей, у Лиса был неистощим, и потому, отключив связь, я галантно поклонился его преосвященству.
- Святой отец, осмелюсь узнать, что привело вас в столь бедственное состояние?
- О-о-о! - Преподобный Эмерик воздел вверх руки, и из глаз его покатились слезы, образовывая на давно не мытых щеках светлые дорожки. - Все этот нечестивец Мордред, которого язык не поворачивается величать рыцарем! Это он, змеей прокравшийся в доверие к дяде и отцу своему королю Артуру, повинен во многих бедствиях и страданиях, обрушившихся на несчастную Англию. О-о-о!
- "Кстати, Капитан, меня всегда занимало, почему здесь никого не смущает, что наш Орел Пендрагоныч является Мордреду, так сказать, двойным родственником?"
Я лишь вздохнул, оставляя вопрос напарника без ответа. Версия о коварстве феи Морганы, хитростью заманившей своего брата короля Артура на ложе, была широко известна. Но доводилось слышать и другие варианты, зная же пристрастия зерцала рыцарской доблести к хмельному элю и его любвеобильный нрав, они отчего-то не казались мне чересчур надуманными.
- Когда король Артур, - вещал, вновь входя в роль архиепископа Кентерберийского, бедный отшельник, - отправился с войском усмирять взбунтовавшуюся Арморику [Арморика - нынешняя французская провинция Бретань], его злосчастный злокозненный сын был оставлен правителем Британии. И он, о коварнейший, вознамерился прибрать к рукам отцовское наследие. - Монах начал яростно загребать руками, изображая из себя снегоуборочный комбайн. - Гадом ползучим пробрался он в замок к королеве Гвиневере с лживым известием о том, что великий супруг ее пал в чужедальнем краю, и потребовал от несчастной беззащитной женщины отдать ему руку свою и сердце, вожделея к ней и ее королевскому титулу.
- "А что", - вновь прорезался на канале связи Лис, - "помню я эту Гвиневеру. У мальчика неплохой вкус. Опять же в духе семейных традиций: папаша Утер Артура слепил тайком, под видом супруга проникнув к чужой жене. Сынок Артур с сестричкой расстарался - Мордреда сострогал. Не вижу, отчего бы этому юному красавцу не жениться на собственной мачехе. Тем более что по возрасту она все же ближе ему, а не Артуру".
- "Сережа, отстань, дай дослушать информатора".
То, что сейчас говорил Эмерик, было в общих чертах известно - произведение сэра Томаса Мелори "Смерть Артура" я проштудировал еще в годы ранней юности. И хотя вдохновенный певец и разбойник с большой дороги сподобил несчастную Гвиневеру бежать и запереться в лондонском Тауэре, до строительства которого было еще лет триста, а Эмерик утверждал, что она скрылась у неведомых друзей, в сущности, дела это не меняло - королеве удалось бежать. Мордреду же - собрать против обожаемого папаши огромную армию, не виданную дотоле на английской земле.
* * *
- ...Тогда я пришел к Мордреду и заявил, что за грехи его я прокляну его колоколом, книгой и свечой.
- И как? - вмешался в разговор Лис.
- Проклял.
- А он?
- Пообещал изловить меня и отрубить голову.
- Узнаю Мордреда. Он всегда с вниманием относился к наставлениям отцов церкви, - всплеснул руками мой неугомонный напарник. - Однако я вижу, для обезглавленного у вас вполне здоровый цвет лица.
- Я бежал, едва успев захватить с собой молитвенник! - возмутился архиепископ...
- Понятно, - прервал его я, - стало быть, с тех пор вы сидите здесь в глуши и, вероятно, не знаете, что творится далее полуденного перехода отсюда.
- О нет, - захохотал отшельник, и его суровые черты исказила улыбка, казавшаяся неуместной на изможденном лице. - Я знаю! Я знаю, что король высадился в Дувре и разбил там изменника Мордреда. Я знаю, что он разбил его на холмах Бархем-Даун, заставив бежать точно зайца, и теперь, лишь вчера утром, он был неподалеку.
- Куда? Куда он направился? - выпалили мы с Лисом, не сговариваясь.
- В замок герцога Ллевелина, к Адриановому валу, - гордо произнес прелат. - Передохните, подкрепитесь, если у вас есть чем, а после заутрени я выведу вас на дорогу.

Глава 2
Опасность - опьянение, которое отрезвляет.
Альфонс Доде
Утро встретило нас парой ячменных лепешек, принесенных невесть кем в лесную глухомань для подкрепления сил преподобного отшельника. Эти незамысловатые хлебцы да глиняная плошка росы, собранная святым отцом, вот все, что составляло утреннюю трапезу вчерашнего архиепископа. Однако, невзирая на категорические отказы, он все же преломил несчастные лепешки, вручив нам перед отъездом большую часть своих съестных запасов.
- Дух, не обремененный заботою о страстях телесных, воспаряет к небесам, аки белый голубь. Вам же, доблестные воины, след подкрепить силы, ибо справедливое дело, коему вы служите, потребует их от вас до последней капли, - напутствовал он нас, указывая длинными узловатыми перстами едва натоптанную тропинку, скрывающуюся в высокой траве у подножия скал. - Езжайте, она выведет вас на дорогу, по которой вы без труда доберетесь до Кэрфортина, где правит вернейший союзник Артура, Страж Севера герцог Ллевелин. Передайте ему мое благословение и да хранит вас Господь. - Он осенил нас крестным знамением, и мы что есть сил пришпорили коней, спеша наверстать потерянное ночью время.
Солнце еще не спеша катилось в зените, едва лишь присматриваясь, куда лучше опуститься на ночевку, когда перед нами открылись изрядно обветшавшие за век после ухода римских войск, но все же весьма внушительные укрепления Адрианового вала. Бесконечная стена его, кое-где полуобрушенная, но местами сохранявшая полную боевую готовность, как во времена цезарей, появлялась из-за горизонта на западе и тянулась сколь видел глаз, скрываясь вдали на востоке. Здесь дорога превращалась из разбитого копытами и колесами проселка в широкую, выложенную каменными плитами трассу, любовно сработанную римскими инженерами и предназначенную для бесперебойной переброски войск от одного форта вала к другому.
Собственно говоря, одним из таких фортов, несколько разросшимся и вновь укрепленным учениками учеников все тех же имперских инженеров, являлся Кэрфортин, или, вернее, римский Каэр Фортун - Замок Фортуны. Четыре башни его, возвышавшиеся на безжизненной скале, господствовали над лежащей внизу равниной, предоставляя хозяину этих мест прекрасный обзор на все стороны света. Пожалуй, в стихах пылких сочинителей рыцарских баллад этот замок мог именоваться неприступным, уж во всяком случае, взбираться к его воротам по крутому склону было действительно трудновато. Судя по тому, что в разгар дня ворота были заперты и мост, соединяющий цитадель с аккуратно насыпанным каменным холмом предвратного укрепления, был поднят, Кэрфортин находился на военном положении.
Я остановил Мавра в виду сторожевой башни и трижды протрубил в рог, требуя опустить мост.
- Кто такие? - донеслось до нас из узкой, словно щель в заборе райского сада, бойницы.
- Я - сэр Торвальд Пламенный Меч, рыцарь Круглого Стола! - заорал я с самым бравым видом. - Мой же спутник носит имя Рейнар Лис. Мы воины короля Артура и ныне ищем его, чтобы присоединиться к королю против изменника Мордреда.
- Хорошо сказал, - похвалил меня Лис. - Очень натурально. Вот только чего-то они не чешутся.
Из башни действительно не доносилось ни звука. Казалось, ее обитатели начисто потеряли интерес к парочке, дожидающейся у ворот.
- Слушай, может, они там внезапно того... Ну, в смысле, заснули столетним сном? - разглядывая цитадель, поинтересовался Лис.
- С чего бы вдруг?
- Да мало ли, обкололись веретеном до одури. Так что придется тебе, как почетному принцу Оркнеи, лезть через забор, как тогда, во времена Войны Роз, и целовать всех в морду направо и налево, пока не найдешь, кто из них спящая красавица.
Непонятные ситуации порою вызывали у моего напарника приступы шутовства, и с этим приходилось мириться.
- Тогда кто же нас окликал? - возразил я, чтобы поддержать беседу.
- Бред! Сонный бред, - не моргнув глазом заявил Сергей, но, заглушая его слова, в крепости послышался скрип воротов, и сколоченный из широких дубовых досок мост стал медленно опускаться.
Еще несколько минут, и в распахнутых воротах Кэрфортина нас встречал восседающий на белом, как морская пена, коне Страж Севера герцог Ллевелин. На черном поле его щита золотой дракон терзал ворона каледонцев.
- Приветствую тебя, сэр Торвальд герцог Инистор! - воскликнул он, поднимая руку вверх и трогая коня с места. - И тебя, доблестный Рейнар! Простите за невольную задержку! Вы сами знаете, какие сейчас времена. Услышав ваше имя, стражник велел позвать меня, ибо никто другой не знает вас в лицо. А мы, увы, вынуждены опасаться приспешников негодяя Мордреда не менее чем пиктов и скоттов Горры по ту сторону вала.
- Привет и тебе, славный герцог. - Я склонил голову, и Лис последовал моему примеру. - Тебе известна моя верность королю. И пусть много лет жил я вдали от Камелота, известие о предательстве моего коварного родича Мордреда заставило вернуться и вновь стать под знамена Артура. Мне сообщили, что он направляется в ваш замок после победы в Бархем-Даун, и я поспешил, стремясь застать его.
- Увы, доблестный Торвальд, - расстроено вздохнул Ллевелин, поворачивая коня и указывая нам путь во двор замка, - известия не обманули тебя. Но они устарели. Лишь вчера вечером король Артур покинул Кэрфортин и с войском отправился в Палладон на помощь королю Дьюэру. Ты не представляешь себе, сэр Торвальд, как я рад видеть вас у себя. Въезжайте скорее, не стоит чересчур долго держать ворота открытыми. Сами понимаете, не ровен час...
- Пожалуй, нам стоит отправиться вслед королю, - начал было я.
- О нет-нет! - запротестовал Ллевелин. - Во-первых, вы много часов были в пути, и закон гостеприимства не велит отпускать вас без обеда. А во-вторых, - герцог подъехал поближе ко мне и наклонился в седле прямо к моему уху, - у меня есть тайный приказ короля. Не могу же я говорить о нем в воротах!
- Что ж, - я оглянулся на Лиса, - отобедаем. Да и коням нужен отдых.
- Отчего ж не зайти, - поддержал меня Рейнар. - На Палладон путь не близкий, а пара всадников в любом случае движется быстрее, чем армия. Кстати, Капитан, - продолжал он по закрытой связи, - неплохо бы узнать, как здесь вообще дела обстоят. Опять же, может быть, этот самый охранник северного сияния слышал что-нибудь о последнем шедевре старика Мерлина. Я так понимаю, он при Артуре совсем не последний парень на деревне.
Я едва заметно кивнул. Уточнить, кого имел в виду Артур, тайно назначая избранных рыцарей Круглого Стола лордами Камелота, безусловно, имело смысл. Двенадцать из ста пятидесяти! Как говорил Лис: пойди туда, не знаю куда, возьми то, не знаю что. Это про нас.
Обед герцога Ллевелина был весьма обилен. Преимущественно он состоял из мясных блюд и, судя по обилию жареных, вареных, тушеных и прочих представителей дичи, как пернатой, так и бегавшей еще недавно по лесу, охота в здешних местах была отменно славной. Олени, косули, кабаны, зайцы, куропатки, перепела, фазаны - я сбился со счета, отведывая все новые и новые блюда, выставляемые на стол могучего Стража Севера.
- Мордред хитрец, в этом ему не откажешь, - макая в соус кусок лепешки, вещал Ллевелин. - Он нащупал самое больное место и ударил в него. - Герцог подхватил полуобглоданную фазанью ножку и ткнул ею в блюдо, словно демонстрируя направление удара. - Амброзии, затем Утер, а теперь и сам Артур все эти годы занимались тем, что создавали империю, подобную некогда великой державе римлян. Но то, что у первых создавалось сотнями лет, наши великие короли Пендрагоны пытались воспроизвести прямо сейчас, спеша при жизни увидеть плоды своих стараний. - Хозяин Кэрфортина поднял наполненный виночерпием кубок. - Ваше здоровье, сэр Торвальд. Так вот, Британия попросту устала поставлять воинов, скот и лошадей для армии. Устала от того, что рыцари Круглого Стола со своими отрядами приезжают в замки и городами их нужно кормить, поить, ублажать, ибо такова воля Артура.
Многих бесит, что империя богатеет, а королевства, которые в нее входят, становятся все беднее. Мордред же обещает прекратить войну, как будто это возможно и как будто не приходится нам едва ли не каждый день отражать набеги язычников как с суши, так и с моря. Мордред клянется быть первым среди равных, а ведь многие из британских королей, видя возвышение Артура, вспоминают, что он лишь король Логриса и не выше их по рождению. Сегодня за Мордредом пошли Кент, Сассекс, Сюррей, Эссекс и Суффолк - это огромные силы. Уэльс, Девон и Корнуэлл держат руку Артура, но, дьявольщина! - Герцог отрывисто выругался, не забыв при этом перекрестить рот. - Мы зажаты между молотом и наковальней. С юга нас поджимает Мордред, с севера идет армия мятежной Горры, а тут еще, не ровен час, Ланселот высадится. Он в Арморике воевал против Артура, так что от него теперь всего можно ожидать.
- Да, - протянул я, кивая головой в такт речи собеседника.
- Не забудь надувать щеки. Тоже мне отец русской демократии, персона, приближенная к императору. Эта обжираловка может продолжаться до тех пор, пока кто-нибудь не припрется нас штурмовать. Ты же сам слышишь, сколько желающих. Валить отсюда надо! Давай выясняй насчет манускрипта, и шевелим вьетнамками.
- Лис, погоди! Не могу же я его в лоб спрашивать: а не оставлял ли вам король на сохранение кусок мерлиновского предсказания?
- Ну, в лоб это было бы, конечно, хорошо, - подавляя тяжкий вздох, заметил Рейнар, - хотя так вроде и не за что. Но давай-ка с этим лучше не тяни. Лично мне здесь засиживаться совсем не климатит.
- Сейчас Мордред пошел к Палладону, намереваясь соединиться с мятежниками Горры, однако это ему вряд ли удастся, - как ни в чем не бывало продолжал свою лекцию о международном положении хранитель северных границ. - Вожди Горры не ищут прямой схватки с Артуром. У них в памяти еще очень свеж тот самый поход, в котором вы, друзья мои, воевали столь славно. И все же вряд ли они откажутся от своего коварного умысла, уж я-то знаю их повадки. Скорее всего они бросят Мордреда на произвол судьбы, предоставят ему дожидаться обещанной подмоги до конца его дней и ударят здесь! - Герцог ткнул пальцем в одну из бойниц, сквозь которую открывался великолепный вид на взбирающуюся с холма на холм стену и старательно вычищенную равнину, раскинувшуюся у ее подножия. - Король велел мне не пропустить их, - опуская голос до полушепота, заговорщицким тоном произнес Ллевелин.
Пожалуй, я был бы удивлен иному приказу, но лишь молча кивнул, продолжая слушать герцога.
- Он приказал мне собрать под свои знамена всех, кого я только могу сыскать в этом краю, всех, кто может держать в руках оружие, всех, кто остался верен сыну Утера в этот тяжелый час. Он велел мне предавать лютой смерти подлых изменников и награждать верных и... и... Само небо послало мне вас сегодня! - Тяжелый кулак королевского наместника с грохотом опустился на столешницу, разбрызгивая недоеденный соус.
- Кажется, влипли, - безнадежно констатировал Лис. - Он нас отсюда никуда не выпустит. Он нас обвешает крестами, что Сайта Клаус елку, и заставит подавлять скоттское сопротивление.
- Вы, чье имя до сих пор наводит страх на язычников с Каледонских гор, ваше знамя, развернутое рядом с моим, стоит дюжины иных рыцарских знамен!
- Видите ли, милорд, - начал я, дождавшись, когда у Ллевелина закончится воздух в легких и он поневоле будет вынужден прервать импровизированный митинг. - Все эти годы я много странствовал...
- Да! - неожиданно радостно перебил меня герцог. - Я, кстати, слышал, что вы погибли, сражаясь с огненным драконом в отрогах Ледяного Туле... [Туле - мифическая северная земля]
- Не-не-не, - поспешил успокоить хозяина Лис. - Слухи о нашей смерти несколько преувеличены. Было дело, мы, конечно, в Туле с зеленым драконом сражались. И не только в Туле, но и в Самаре, и в этой, как ее, Москве в районе Сетуньского Стана. Но скорее мы его, чем он нас. А все остальное время мы доблестно разыскивали чашу Грааля. Кстати, если вдруг услышите, что кто-то решит отправиться искать ее на Севере, может не ехать, мы там уже все перерыли.
Неизвестно, куда мог вынести поток красноречия моего неуемного друга, но я вновь поспешил вмешаться в эту оживленную беседу:
- Так вот, не далее как десять дней тому назад, во сне мне явился великий старец Мерлин, держащий в руках развернутый свиток и указующий на него. Вдруг свиток распался на части, и тут видение смешалось. Пред очами возник образ нашего короля, сражающегося с достойнейшим из достойных рыцарей сэром Ланселотом. Не в силах вынести такого поругания я проснулся, и слезы обильно увлажнили мои глаза.
- "Бу-га-га!" - не замедлил прокомментировать мои слова напарник. - "Обнял и прослезился".
- "Помолчал бы лучше! Ты зачем сюда чашу Грааля приплел?"
- "Капитан, ну сам прикинь, надо же было как-то мужику объяснить, где нас столько лет лешие тягали. А тут все понятно, ее здесь все ищут. Пол-Англии в разгоне".
- ...Я сейчас же бросил все и отправился в Камелот, надеясь отыскать там короля и Мерлина, чтобы они растолковали мне сей, несомненно, вещий сон. Но по дороге один встречный рыцарь...
- "Да-да, сэр Вилат", - поспешил вставить шпильку Лис.
- ...поведал мне, - стоял на своем я, не обращая внимания на реплики друга, - что Артур и впрямь пошел войной на Ланселота. Теперь же я спешу к королю, или, вернее, к его магу, чтобы он помог растолковать мне оставшуюся часть сна.
- Никто не знает, где сейчас Мерлин, - неспешно покачал головой Ллевелин. - Говорят, он ушел на Авалон. Но я обещаю вам, сэр Торвальд, если вы останетесь со мной, я помогу вам истолковать и первую часть видения.
- Так, один кусок, кажется, нашли.
* * *
При всем нашем желании в тот день нам не суждено было отправиться вслед Артуру. После обеда Ллевелин, вероятно, сочтя сказанное достаточным и вновь прибывшее подкрепление поступившим под свое командование, вывел нас во двор замка и, сделав широкий жест рукой, как будто демонстрируя нам богатый подарок, указав на три дюжины лучников и копейщиков, выстроенных в ожидании приказа, радостно сообщил:
- Друзья мои, как я уже говорил, само небо послало вас нынче в Кэрфортин. Сегодня я должен отослать отряд на ту сторону вала, чтобы сменить гарнизон на передовой бастиде. Я ломал себе голову, кого назначить старшим в этот отряд. А ваше имя, сэр Торвальд, само по себе удвоит силы любого отряда. Я понимаю, что в таком деянии не слишком много славы, но бастида запирает ущелье в Чевиотских горах, через которое мятежники Горры могут прорваться в равнину. И пока местные рыцари и бароны не соберутся у цитадели в единый железный кулак, это место самое опасное во всей северной земле. Надеюсь, известие о том, что войсками в бастиде командуете вы, отобьет у скоттов охоту рваться сюда. С нетерпением буду ждать вас обратно через пару дней. Полагаю, этого времени хватит, чтобы собраться с силами.
Я невольно кинул взгляд на Лиса, ища поддержки. Во-первых, менять гарнизоны где-то у черта на куличиках вовсе не входило в наши планы. А во-вторых, я отчего-то сильно сомневался в чудодейственности своего имени. Более того, у меня были все основания полагать, что едва по ту сторону вала разнесется весть о моем появлении, как сразу же по мою душу выстроится длинная вереница местных вождей, спешащих засвидетельствовать свою непроходящую ненависть. Как-никак, именно я отбил у их предводителя священный символ верховной власти над этими островами, да и передача Горры в вассальную зависимость королю Артуру в изрядной мере была моих рук дело.
- "Не тратьте, кумэ, силы", - раздалось на канале связи, - "идить на дно. Даже если ты этому феодалу предоставишь справку от врача, шо умер вчера, он с тебя не слезет. За вал перекинемся, там уж разберемся, куда двигать поршнями".
- "Но у него пергамент", - напомнил я.
- "И шо, по этому поводу за него замуж выходить? Возьмем его на заметку. Сейчас важнее выяснить, у кого еще можно разжиться этими огрызками".
- "Может, он тоже знает. Неизвестно, при каких обстоятельствах Артур раздавал части пророчества. Вполне мог собрать лордов вокруг Круглого Стола, сказать прочувствованную речь..."
- "Ладно-ладно, уболтал. Сейчас отведем ребятишек в детский сад и быстренько обратно, трусить герцога на тему старинных рукописей".
Я обвел глазами выстроившихся во дворе воинов. Несколько уэльских лучников, остальные же бургунды и брабасоны, готовые сражаться с кем угодно и за кого угодно за вполне умеренное вознаграждение. В глазах этой братии весьма явственно читались слова наемничьей молитвы: "Дай нам Бог сто лет войны и ми одного сражения". Но выбора не было.
Я вздохнул и повернулся к герцогу:
- Когда прикажете выступать, милорд?
- Немедленно!
* * *
Бастида, о которой говорил Ллевелин, располагалась часах примерно в шести хода от Кэрфортииа. Дотошные фортификаторы императора Адриана, стремясь обезопасить римскую Британию от набегов "кровожадных дикарей", не только потрудились над тем, чтобы возвести мощные укрепления поперек страны, но и позаботились, чтобы впереди основных позиций на всех путях подхода к стене были выставлены укрепленные сторожевые посты, служившие и как передовые наблюдательные пункты, и как базы для карательных вылазок легионов по ту сторону вала. К этому времени от большинства из них не осталось ни следа, но все же некоторые башни содержались в полном порядке, не утратив своего боевого значения.

Привыкший сражаться
Не жнет и не пашет, --

вдохновенно выпевал Лис.

Хватает иных забот!
Налейте наемникам полные чаши,
Завтра им снова в поход.

- Капитан, давай-ка прикинем, кто там у нас под шлемаком по делу о пропавшем пророчестве.
Я оглянулся на ехавшего позади напарника. Лицо его было профессионально беззаботно, и слова песни лились, словно записанные на магнитофонную кассету. Наше импровизированное войско привычно вышагивало по остаткам римской дороги, порой терявшейся в зарослях цветущего вереска, но все же сохранявшей идеально прямое начертание. Слова новой песни явно пришлись по нраву суровым воякам, и они подхватывали их хором нестройных голосов. Уже изрядно смеркалось, но до заветной бастиды оставалось идти мили полторы-две, не больше. Ее освещенный факелами вечерней стражи силуэт вполне четко вырисовывался впереди на отвесной скале у входа в ущелье.
- Прости, где? - переспросил я.
- Ну, под шлемаком. То есть под колпаком, только почтительнее, лорды все-таки.
- А-а. Ну, давай подсчитаем. Так, Персиваля, Ланселота и Ллевелина можно занести в этот список с вероятностью процентов девяносто девять. Там же наверняка Галахад и Борс. Он, кстати, единственный, кто вместе с Персивалем и Галахадом видел чашу святого Грааля и после этого вернулся домой. Вероятно, наши части пророчества попали в библиотеку Перси именно через него.
- Согласен. Вполне себе крутые парни.
- Дальше - Мордред. До своей измены тоже числился в первой дюжине. И если пергамента есть у Персиваля и Ланселота, то, вероятнее всего, и у Мордреда он тоже имеется.
- Вполне может быть. Какие еще кандидатуры?
- Очевидно, Говейн, но он, если верить Мэлори, умер от ран после битвы при Бархем-Дауне.
- Ну, сэр Мэлори известный фантаст! Ему рыцаря укокошить - плевое дело, один росчерк пера.
- Не обижай классика! - возмутился я. - Он, конечно, грабитель храмов, но все же член палаты общин. Опять же в Войну Роз вы с ним прекраснейшим образом ладили.
- Але, отец родной, ты чего завелся?! Я ж любя. Я ж ему сам в тюрягу чернила таскал! Буквально полколчана ему на перья общипал...
- Ладно, - оборвал я пустившегося в радужные воспоминания напарника. - Давай дальше. Я бы, наверное...
В этот час Лису не суждено было узнать, кого бы еще счел достойным высокого доверия король Артур. Мы уже вплотную приблизились к бастиде, часовые, опознав в колеблющемся свете факелов леопардового льва на моем щите, предусмотрительно освещенном одним из воинов, стали отворять ворота. И тут из-за окрестных кустов, из-за валунов, нагроможденных у тропы причудливыми осыпями, с диким утробным рычанием, с леденящим душу визгом начали выскакивать голоногие воины, раскрашенные багровыми и синими полосами, с круглыми деревянными щитами и копьями, больше смахивающими на заточенные и обожженные колья.
- Засада! - взревел я, поворачивая Мавра и обнажая Катгабайл. Клинок его, кованный гномами в неведомых земных глубинах из истинного серебра атлантов, блеснул во мраке голубой молнией, предчувствуя битву. Когда-то фея Сольнер, вручая его, утверждала, что ни один из законных хозяев этого меча не был побежден в бою. Пожалуй, сейчас у меня был отличный случай проверить истинность ее слов.
"Засада!" - подхватило эхо, и я краем глаза отметил, что привычные к прелестям воинской жизни наемники, благополучно отбросив первых отчаянных смельчаков, перестроились крутой дугой, прикрывая ворота, и по одному, по двое отступают под свод арки.
- Отходим в бастиду! - скомандовал я, отмахиваясь от наседающих каледонцев и заставляя Мавра пятиться.
Последняя команда была излишней, ничего иного, похоже, и не предполагалось.

Глава 3
Белый гость к обеду - награда богов за храбрость.
Пословица аборигенов Новой Зеландии
Массивные тесовые вороты, окованные железными полосами, захлопнулись, едва отступающий Мавр оказался на территории бастиды, и, приняв гулкий удар раскрашенной толпы, вздрогнули, но остались стоять нерушимо. Четыре тяжеленных засова, вставленных расторопными стражниками в железные скобы, могли некоторое время сдерживать ярость атакующих, но, видя, с каким остервенением эта плохо вооруженная братия рвется в бой, я бы не стал делать на них большую ставку. Уж о чем, о чем, а о боевых качествах кельтов я знал не понаслышке. Неспособные к ведению правильных и регулярных военных действий, с презрением отвергающие тактические хитрости, они демонстрировали великолепную выучку и отвагу, когда дело касалось рукопашной схватки.
- Горим - не горим? - возбужденно поинтересовался Лис, уже спешившийся и теперь поудобнее перетягивающий ремень колчана.
Я втянул воздух. В нем действительно чувствовался запах нефтяного чада. Кажется, до сих пор попыток забрасывать противника горшками с горючей смесью, знаменитым греческим огнем, здешние жители не предпринимали. Должно быть, считали ниже своего достоинства.
- Да нет, все нормально, - усмехнулся я, разглядев взметнувшийся над верхней площадкой квадратной каменной башни бастиды длинный язык пламени. - Это сигнал в Кэрфортин.
- И что дальше? - спросил Лис, изгибая лук и сквозь мрачный зрачок бойницы спуская с тетивы первую стрелу. - Можно ждать подмоги или как?
- Вероятнее всего, "или как". Бастида поставлена для того, чтобы предотвратить внезапное нападение на основные укрепления. С этой ролью, как видишь, она справилась. А посылать сюда подмогу, тем более ночью, - оч-чень сомневаюсь.
Между тем боевая ярость едва видимого в ночной мгле противника продолжала нарастать. Камни и дротики, колотившие по воротам, словно град по пустой бочке, все чаще находили себе жертвы.
- Такими темпами мы рискуем не дожить до утра, - пробормотал Лис, и в тот же миг копейщик, прикрывавший щитом узкую прорезь бойницы в те секунды, когда мой напарник тянулся за новыми стрелами, чуть замешкался и, схватившись за горло, начал заваливаться набок. - Убит, - склонившись над ним, констатировал Лис.
- Выцелили, - сквозь зубы процедил я, загораживая своим щитом гибельный просвет в каменной кладке. Спустя миг еще два дротика вонзились в его лазоревое поле. Уж если каледонцы начинали метать дротики, делали они это с душой.
- На стены! - раздался командный окрик начальника гарнизона.
Приказ был отдан весьма своевременно, поскольку над толстыми заточенными бревнами, венчавшими сложенную из скального камня куртину, одна за другой начали появляться раскрашенные фигуры штурмующих. Несильные в осадном искусстве, они применяли способ простой, но в подобных условиях вполне действенный: вонзив в бревна палисада как можно больше дротиков, они, пользуясь темнотой, собирались у стены и, составив пирамиду, забрасывали на импровизированный турник бойца за бойцом.
Дальнейший путь для этих ночных демонов был так же легок и незатейлив, как прогулка по парку. Схватка на стене вскипела с той стремительной яростью, с какой вырывается из опостылевшего кувшина джинн в персидских сказках. Брабасоны и бургундцы в кожаных куртках, усиленных нашитыми железными кольцами, и кельты, встречавшие врага голой грудью, считая полученные раны высочайшим признаком доблести, рубились молча, в немом остервенении рыча сквозь стиснутые зубы и спеша на последнем вдохе вонзить клыки в тело победителя. Ярость одних была равна несгибаемости вторых, и я, со своим великим мечом, сеявшим гибель направо и налево, пожалуй, был отнюдь не лучшим среди участников боя.
И все же, какую бы стойкость ни демонстрировали воины гарнизона, прекрасно сознававшие, что попадать живыми в руки каледонцев - вероятно, худшая из возможных участей, исход схватки был почти предрешен. Скотты теснили нас к башне, и каждый шаг назад стоил изрядной крови и нам и им.
Но сколько их было, этого не ведал никто. Все новые и новые воины одним движением перемахивали через частокол и, спрыгнув со стены во двор, присоединялись к нападающим. В пылу боя я потерял из виду Лиса и в душе молил бога, чтобы доспех, сработанный, как и мой, в лаборатории Института, помог ему выбраться живым из этого ада.
- Бран! - несся над ущельем воинственный клич атакующих.
Да, победа их была почти предрешена, но это самое "почти"... То, что произошло в следующий момент, повергло в шок меня, да, похоже, и всех оставшихся в живых воинов гарнизона. Но то впечатление, которое произошедшее произвело на каледонцев, было просто неописуемо. Ночная тьма наполнилась уханьем, рокотом, нечеловеческим хохотом, леденящим душу завыванием оголодавших оборотней. Казалось, вся преисподняя в полном составе, бросив котлы с недоваренными грешниками, выбралась полюбоваться своими потенциальными клиентами. Если бы вдруг по Чевиотским горам прокатилась волна цунами, и она бы, пожалуй, не смогла быстрее смести размалеванных воинов со стен едва державшейся бастиды.
- Капитан, шо это было? - с радостью услышал я недоумевающий голос Лиса. - Шо-то я не понял последнего маневра. Кому это мы тут спать помешали?
- Не знаю, - честно признался я, закрывая уши ладонями, чтобы не слышать ужасающей какофонии, разносящейся над ущельем.
- Надо же, и такое бывает! - восхитился мой напарник. - Не, однако этот панк-рок мне положительно нравится. Особенно если учесть, шо эти чертовы колдунцы своими дубинами мне чуть все ребра не растрощили. Ну шо, командир? Блин, как же оно болит! Как ты считаешь, может, сейчас самое время поздороваться с местным начальством?
Я обвел глазами поле боя, засыпанное телами убитых и раненых. Ночь стирала различия между недавними врагами, и оттого картина внезапно наступившего затишья казалась еще более устрашающей.
- Сэр Торвальд, - раздалось за моей спиной.
Я обернулся. У распахнутой двери бастиды, прижимая окровавленную ладонь к голове, стоял юноша лет восемнадцати в добротной кольчуге, опоясанный широким боевым поясом.
- Я Кархэйн, оруженосец сэра Богера Разумного. Простите, я сэр Кархейн. Мой господин только что посвятил меня в рыцари. Сэр Богер просил передать вам, что умирает и вряд ли доживет до рассвета. Он просит вас подняться к нему.
- Я иду, - кивнул я. - Да, сэр Кархейн, велите позаботиться о раненых и сосчитать потери.
- Конечно, сэр. - Юный рыцарь сделал жест одному из воинов выполнять приказ и, поклонившись, попросил меня следовать за ним.
Признаться, я не заметил, когда рядом со мной оказался Лис, но он на правах моего комита - не то оруженосца, не то телохранителя - имел на то вполне законные основания.
- Капитан, как ты думаешь, местные аборигены после этакой психической атаки оставят нас в покое или поутру решат поинтересоваться, что здесь за нечисть колобродит?
- Вероятно, на рассвете надо ждать очередной штурм.
- Вот и мне так почему-то кажется. Тогда ты, как поставленный Ллевелином начальник всего этого безобразия, надеюсь, не будешь возражать, если я тут пошерстю по сусекам? Надо прикинуть, чем поутру отплевываться будем.
- Давай действуй, - коротко кинул я.
- Вот за шо я тебя, Капитан, ценю, так это за поддержку разумной творческой инициативы. Все, - ухмыльнулся он, вытирая пот со лба, - не буду мешать рыцарственной беседе.
На второй этаж, где, по словам юного рыцаря, лежал умирающий сэр Богер, вела приставная лестница, в случае опасности убиравшаяся в прорезанный между толстых потолочных балок люк. Командир гарнизона, еще молодой мужчина, с обширной лысиной, поросшей кое-где редкими пучками волос, лежал на покрытом медвежьей шкурой деревянном топчане, положив одну руку на эфес меча и прижимая вторую к кровавому пятну на белой льняной рубахе.
- Я привел его, сэр Богер, - негромко сказал Кархейн.
- Сэр Торвальд, - прошептал раненый, открывая редкозубый рот, - прошу вас, приблизьтесь. Мне тяжело говорить, ибо последние капли жизни моей утекают в море вечности.
Судя по расположению раны, командир гарнизона говорил правду. Однако ни смертный час, ни боль не могли свернуть его с приличествующего доброму рыцарю куртуазного тона.
- Черная мгла стоит перед моими очами, - продолжал сэр Богер, - и в этой мгле я уже слышу шаги безглазой воительницы, поражающей всякого, рожденного под небесным сводом.
- Не тратьте силы, мой друг. - Я поспешил присесть возле умирающего. - Вы хотели меня видеть?
- Увы, велико мое горе! - простонал он. - Ибо перед смертью своей не суждено мне узреть вас. Мир темен передо мной... - Рыцарь отнял руку от груди и протянул ее в моем направлении. - Возьмите мою руку, и я умру счастливым, ибо какая участь может быть выше признания столь достойного рыцаря!
- Сэр, быть может, вам нужен священник, - начал было я, но осекся, понимая, что во всей округе, пожалуй, не сыщется даже захудалого монаха.
- Пустое. В моем мече заключена часть зуба блаженнейшей Марии Магдалины, и я верю, что, памятуя мое почитание сей святыни, апостол Петр впустит меня в Царствие Божие.
Я глядел на рыцаря, на торчащий из раны обломок дротика, на часто вздымающуюся грудь, понимал, что ему остались считанные минуты, и в то же время тихо радовался, что мой неугомонный напарник занят ревизией поступившего в наше распоряжение имущества. Уж он бы не преминул высказать свое авторитетное мнение по поводу священной стоматологии.
- Слушайте меня, сэр Торвальд, - продолжал раненый, - передайте герцогу Ллевелину, что я виновен, ибо позволил мятежникам незамеченными подобраться к бастиде. Эти дикари прячутся меж камней точно змеи. - Он замолчал, широко открытым ртом хватая воздух. - Передайте, что я честно сражался... - Он вновь умолк.
- Сэр Богер, - спросил я, не отпуская руки рыцаря, - скажите мне, что это были за звуки, кои спасли нам жизнь?
- Органон, - почти прошептал умирающий и, собравшись с силами, позвал своего недавнего оруженосца. - Кархэйн, окажи мне последнюю услугу.
- Я слушаю вас, сэр. - Стоящий за моим плечом юноша склонился над своим господином.
- Выдерни обломок из раны.
- Но это убьет вас!
- Вот и славно. Я и так слишком долго задержался между мирами. Делай, что тебе велят!
- Повинуюсь вам, сэр, - тихо промолвил рыцарь и, ухватив сломанное древко дротика у самой раны, резким рывком вырвал из его груди железное жало.
- Мария Дева, - шевельнулись губы сэра Богера, и рука, из последних сил поднятая им, безвольно упала на пол.
- Умер. - Я повернулся к своему рыцарственному собрату, стаскивая с головы железный колпак шлема.
- "Эй, Капитан!" - прорезался в моей голове неуместно радостный голос Лиса. - "Я понял, почему эти лица скоттской национальности ломились сюда шо те хохлы в пивной ларек. У них тут нехилая заначка верескового меда! Бочек десять". [Вересковый мед. - Автору неизвестно, каким образом пикты готовили сей напиток. Вереск - растение не медоносное, поэтому оставляем этот факт, как и все, что произойдет далее, на совести Р.Л. Стивенсона]
- "Сережа, сэр Богер умер".
- "Да?" - Рейнар замялся. - "Нехорошо, конечно, получилось. Однако, думаю, стоит помянуть его из здешних запасов. Полагаю, он бы одобрил".
Я собрался было что-то ответить моему другу, но тут в люке показалась голова того самого воина, которому Кархэйн поручил счет потерь и заботу о раненых.
- Готово, господа рыцари, - бросил он, взглядом спрашивая разрешения подняться в зал.
- Докладывай, - скомандовал ему я, и коренастый и основательный валлиец, быстро забравшись вверх по лестнице, очутился перед нами целиком.
- С вашего позволения, господа, - начал он. - Три десятка да еще полдесятка наших начисто полегли. Еще десяток, да десяток без двух совсем плохи были. Я им помог. - Валлиец положил руку на висевший у пояса украшенный моржовым клыком кинжал. Я невольно вздрогнул, представляя себе эту помощь, но говорившего, похоже, подобные издержки ремесла ничуть не смущали. - Десяток, да еще четыре, - он поднял вверх указанное количество пальцев, - ранены, но еще держатся.
Памятуя о неумолимом кинжале валлийца, я осознал, что в число этих четырнадцати вполне могут входить и те, кто, как и мы с Лисом отделался ушибами и царапинами, и те, чья душа еще просто не определилась, через какую дырку в теле вылетать к небесам.
- Стало быть, вот, - флегматично завершил свой доклад старый воин.
- Еще семеро осталось лежать за воротами, - хмуро добавил я.
- Сэр Богер, - негромко напомнил Кархэйн.
- Да, теперь еще и он. Сколько всего воинов было в крепости?
- Шесть дюжин да мы с господином. Три дюжины пришли с вами.
- Стало быть, - я принялся суммировать названные цифры, - мы с тобой, Рейнар, две дюжины бойцов, да чертова дюжина с одним из тех, кто еще на что-то годен. Не густо. Если утром мятежники снова пойдут на приступ, нам несладко придется.
- "Слушай, Капитан", - вновь раздался на канале голос Лиса, все это время державшегося на связи, - "у меня есть гениальный план, полный элегантности и самоотречения. Надеюсь, ты это оценишь, когда будешь писать отчет о проделанной работе. Давай выкатим крошенным горцам пару-тройку бочек вересковки. Они ужрутся так, шо красно-синий цвет лица станет для них натуральным, а те, кто не ужрется, поубивают друг друга от безысходной тоски и острой алкогольной недостаточности. А мы тем временем валим отсюда тыгыдымским аллюром, ибо чего ради здесь торчать, лично мне абсолютно непонятно".
- "Лис, боюсь, двух-трех бочек на эту ораву не хватит", - усомнился я. - "Если здесь обещанная Ллевелином армия Горры, то это никак не меньше двадцати тысяч воинов. Но даже если перед нами всего лишь передовой отряд, то и на них меда не хватит. Ну а только пойдет слух, что у бастиды поят даром, - к завтрашнему вечеру здесь будет все мужское население Каледонии, включая стариков и подростков".
- "Ну ладно-ладно, уболтал! Выставим пять бочек! Хотя это уже транжирство и прямая растрата казенного имущества. Пока население будет сбегаться, мы уже окажемся за Адриановым валом".
- Сэр Торвальд. - Не слышавший нашей оживленной беседы Кархэйн уже скомандовал своему помощнику выставить стражу на стенах и осмотреть крепление засовов на воротах и теперь, дождавшись, когда мы остались одни, обратился ко мне: - Положение весьма затруднительно, однако в нашем распоряжении имеется органон, свидетелем действия которого вы были, и "адское жерло".
- Что? - непонимающе спросил я.
- О, - улыбнувшийся сэр Кархэйн бросил взгляд на мертвого рыцаря, - мой покойный господин не зря носил сеньяль Разумный. Ему удалось здесь обнаружить давно забытые боевые устройства, которыми во времена Империи легионеры держали в страхе окрестный сброд. Пойдемте, пойдемте скорее, я вам все покажу.
- "Ух ты!" - Лис, очевидно, осознавший, что в нашей несокрушимой твердыне еще остались неисследованные уголки, устремился к нам. - "Шо там у вас еще за лекция о килыпе кельта и культе кольта? Я тоже хочу посмотреть на задницу Вельзевула и прочие его органоны".
Едва успели слова напарника отзвучать в моей голове, как он и сам появился на нашем этаже с безапелляционным:
- Короче, бардак во дворе полный. Я распорядился сбрасывать убитых каледонцев со стены с таким расчетом, чтоб, падая, они ломали дротики. А то скотты поутру к нам в бастиду, шо по бульвару, загуляют.
- О, сэр Рейнар, - почтительно приветствовал юноша.
- Да ну, к чему условности! Оставим сэров сэрам. Можно попросту, без чинов - энц Рейнар л'Арсо де Гайрен д'Орбиньяк. Да, кстати, дружище! Я тут хотел у тебя спросить: то, что ночью пыхтело, это не органон случайно? Уж больно звук похож.
Я метнул на друга негодующий взгляд.
- Вы знаете об органоне? - с нескрываемым удивлением расширил глаза Кархэйн.
- Тю?! Да у нас на родине такой штуковиной ворон от полей отгоняют.
- Империя, - восторженно прошептал наш новый боевой товарищ.
- Кстати, Капитан, к слову: ты можешь объяснить мне, шо это за штуковина?
- Сейчас увидим, - заверил я. - Судя по названию, это такой духовой инструмент.
- Знавал я один духовой инструмент. Им, если помнишь, Шерлоку Холмсу чуть было башку не разнесли.
Кархэйн не обманул. Стоило нам подняться этажом выше под самую боевую галерею бастиды, и мы увидели сооружение, способное вызвать душевный трепет последователя премудрого Архимеда. Хитроумная система колес была связана с кузнечными мехами, такими большими, что, вероятно, некогда они принадлежали самому Виланду - отцу мечей [Виланд - у скандинавов бог-кузнец]. От мехов к стенам отходило множество труб разной толщины и конфигурации, бесследно исчезавших в скальном граните постройки.
- Вот он, органон, - гордо произнес Кархэйн, словно представляя нам своего закадычного друга. - Кельты отважные бойцы, - пояснил молодой рыцарь, - но весьма боятся злых духов, бродящих по земле в ночное время. Когда-то римляне подметили эту черту своих врагов и стали сооружать такие органоны.
Юноша подошел к колесу и с некоторой натугой начал вращать его. Зубчатая передача сдвинула остальные колеса с места, и меха стали подниматься словно сами собой, вздымая вверх тяжелые каменные пластины прикрепленного сверху груза. Наконец они раздулись, в механизме что-то щелкнуло, и воздух со свистом устремился в невероятно огромный просмоленный кожаный мешок, до того безжизненно лежавший на полу. Каменный груз тянул меха вниз, выдавливая остатки воздуха. Затем все повторилось снова, и так еще несколько раз, пока надувшийся мешок не занял половину зала.
- Теперь слушайте. - Кархэйн устремился к мешку и повернул ему одному известный ворот. Окрестные скалы опять завыли, заголосили, захохотали сумасшедшим хохотом, несомненно, усиливая эффект, произведенный незадолго до того.
- Капитан, шоб я так жил! Я понял, шо это такое. Это же волынка! Обычная шотландская волынка. Римляне срисовали ее у бедных скоттов и довели, сам видишь, до чего.
- Я думаю, все было наоборот. Скорее всего скотты обнаружили в развалинах бастид этот прибор для вызова духов, ну и смастерили себе нечто подобное с той же целью.
- Но это еще не все, - гордо заявил юноша, принимая наше молчание за знак одобрения. - Если сие оружие может лишь отпугнуть дикарей в ночное время, то "адское жерло" воистину способно разить врага не хуже, чем молнии древних богов. Эй, Гир! - Кархэйн кликнул давешнего валлийца, уже вернувшегося и дежурившего у тела погибшего рыцаря в ожидании распоряжений. - Иди сюда, помоги мне переставить меха на "адское жерло".
Валлиец, вероятно, не раз уже проделывавший подобную операцию, споро принялся за дело, с натугой отсоединяя кожаный мешок и свинцовые трубки от нагнетателя.
- На вот, крепи. - Новоиспеченный рыцарь указал своему помощнику на лежащую поодаль емкость для сжатого воздуха диаметром поменьше и стал что-то прилаживать к трубе, торчавшей из потолка. - Слушай меня, Гир, - скомандовал он, закончив свое дело. - Мы идем наверх, к "адскому жерлу", а ты надувай бурдюк. Когда я скомандую, откроешь затвор.
- Я все понял, сэр, - почтительно поклонился валлиец.
По своему внешнему виду "адское жерло" более всего напоминало легкую корабельную пушку конца XIX века. Правда, ствол ее, скованный из отдельных железных полос и обхваченный множеством толстых обручей, оставлял желать лучшего, но в целом орудие производило весьма внушительное впечатление.
- Подождем до утра, - глядя на начавшее светлеть небо, сказал Кархэйн. - До рассвета они не нападут.
- Вероятно, ты прав, - кивнул я.
- Одно плохо, - продолжал молодой рыцарь. - "Адское жерло" невозможно повернуть, оно поражает лишь дорогу, выходящую из ущелья. К тому же, - он печально вздохнул, - у нас к нему есть лишь пять зарядов.
- И скорострельность маловата, - глядя вниз с башни, добавил Лис. - Хотя, уж какая тут к бениной бабушке, скорострельность! Торвальд, может, мы их все же медовухой попотчуем? Потому как если после пятого выстрела этой бандуры войско не разбежится, боюсь, они ее затолкают нам... ну, ты догадываешься куда. Сам посуди: стрел у нас осталось - пшик; бойцов - раз-два и обчелся; смолы - разве что с бурдюков наскоблить. Масла нет, воды чуть-чуть, камней - и тех как кот наплакал. Держаться нечем, а помирать здесь за ради ваших любителей древностей мне отчего-то совсем не улыбается. Дома меня не поймут. Так что давай попробуем с медовухой. Так уж и быть, бери все, - Лис набрал в легкие воздуха, делая в уме какие-то сложные подсчеты, - восемь бочек.
Я рассеянно слушал речь старого друга, вглядываясь туда, где за неприступными крепостными валами, должно быть, так же ждал рассвета отважный герцог Ллевелин и со смешанным чувством внимал радостному щебету первой проснувшейся на равнине птахе.
- Подумай, - не унимался Рейнар. - Медовуха - это наш троянский конь, только навыворот. Так сказать, образчик нашего пламенного радушия.
- Что? Что ты сказал? - Я резко повернулся.
- Выкатить медовуху...
- Да не то! Потом!
- Пламенное радушие...
- Именно! Лис, ты умница! Так. Разводи костры. Все, что может гореть, - в огонь. Не будет дров, бросай в огонь скоттов. Возьми самые большие чаны, какие только найдешь, лей в них вересковый мед и доводи до кипения.
- Ты чего, Капитан, башкой повредился?! Какого рожна! Он же испортится!
- Ничего, зато мы целее будем.
* * *
Скотты и союзные им пикты, в общем, вся каледонская рать, не обманули наших ожиданий. Их толпы двинулись на бастиду, едва взошло солнце.
- Блин! И все ж на наш редут! - выругался Лис, старательно выцеливая среди сотен атакующих тех, кто хоть отдаленно мог напоминать командиров. - Притомило меня это народное ополчение! То ли дело регулярная армия: старших перебил - и вся любовь.
- Давай! - скомандовал Кархэйн, и я услышал, как сжатый воздух, вырвавшись из бурдюка, ударил в импровизированную пушку. Нечто кроваво-красное, оставляя огненный след, вылетело из ствола, подгоняемое попутным ветром, и, взлетев над забитым народом ущельем, опало вниз плащом липкого пламени. - Накачивай! - вновь скомандовал Кархэйн.
Выстрел на какое-то мгновение заставил атакующих отшатнуться, но отнюдь не ослабил их наступательного порыва.
- Давай! - спустя несколько минут вновь заорал юноша, и новый снаряд устремился к нескончаемым рядам каледонцев. Мятежники были уже совсем близко, и теперь огненные заряды могли поражать лишь раненых и отставших, не принося особого ущерба атакующим.
- Лейте мед! - скомандовал я, едва полуголая толпа начала скапливаться под стенами. Последних защитников бастиды не надо было упрашивать. Вопли и стоны обожженных казались ответом на мой окрик. Вторая волна накатилась на гранитное основание куртины и вновь отпрянула назад, изведав нашего "пламенного гостеприимства".
- Ну где же, где же они? - цедил я сквозь зубы, наблюдая за поведением раскрашенной толпы. - Я же видел, они тут есть.
"Они" появились минут через десять, может, чуть больше. Я увидел, как один, второй, третий каледонец, начисто забыв о цели атаки, с остервенением отмахиваются от наших мелких, жужжащих союзников, оставивших ради столь изысканного лакомства опыление вересковых пустошей.
- Надеюсь, это их отвадит, - глядя, как, жужжа, кружится рой, как все более захлебывается наступление, совсем недавно казавшееся неудержимым, усмехнулся сэр Кархэйн. - Лишь бы меду хватило.
- Полагаю, до полудня продержимся. А там, возможно, Ллевелин с войском подойдет.
- Возможно, подойдет, - как-то неожиданно мрачно заявил Лис, казалось, начисто не замечающий успеха нашего маневра. - Вопрос только в том, что он здесь застанет. - Он ткнул пальцем в тропу, по которой вчера вечером поднимался наш небольшой корвалант [Корвалант - передовой отряд].
Там, ярдах в ста перед воротами, восседая на прекрасных скакунах, привезенных с зеленых берегов Эйрэ, сколь видел глаз, строился рыцарский отряд, окруженный сонмищем прекрасно вооруженных пеших слуг.
- То все шелупонь была, босота местная. Этих-то чем угощать будем?
Я всмотрелся в черное знамя, развевавшееся над строем. На нем золотой ворон клевал глаза сраженному золотому дракону.
- Это Ангус, принц Горры, - негромко кинул я, словно имя стоящего перед нами врага имело сейчас какое-то значение.
- Точно, Ангус из рода Хеттенов, - подтвердил мои слова Лис. - Сын убиенного короля Шнека Хоттена.
- М-да, - вздохнул я. - Теперь, пожалуй, уповать мы можем только на милость небес.

Глава 4
Чудеса - моя профессия.
Гарри Гудини
Рыцарское войско принца Ангуса держалось в стороне от общей схватки, словно ожидая, когда окончательно обескровленная бастида будет готова к нанесению завершающего победного удара. И сколько бы ни проливалось крови полуголых, едва вооруженных скоттов, оно ждало, не вмешиваясь в бой, зная, что слава победы все равно достанется их вождю. Если, конечно, от такой победы могла быть слава.
- Шо ж им все неймется? - недовольно пробормотал Лис, откладывая в сторону ставший уже бесполезным лук и вытаскивая из ножен пару коротких мечей, не раз служивших ему хорошей подмогой в ближнем бою. - Ведь только ж время теряют. Оставили бы здесь человек сто и ломились себе на Ллевелина или этого Пеньюра, которому Артур побежал помогать.
- Это скотты, - вздохнул я. - Они с тактикой не дружат. Достаточно было блокировать бастиду и идти дальше. Такой штурм - лишь пустая потеря времени. Сейчас Ллевелин уже успел подготовиться. От вала их, вероятнее всего, отобьют, зато оставшиеся в живых смогут рассказать, как геройски они сражались при штурме этой сторожевой башни.
- Но нам-то с тобой от этого ни холодно ни жарко. Нас здесь затопчут и прикопают, даже имени не спросят. Слышь, - Лис заговорщически оглянулся на Кархэйна, возившегося с духовой пушкой, и перешел на шепот, - может Базу вызовем? Пришлют сюда спасательного дракона...
Ему не удалось завершить свою мысль. Мрачная картина приготовлений к нашему смертоубийству была смазана появлением нового лица. Даже среди этой, порой весьма карнавально разряженной толпы лицо, вернее, его обладатель отличался некоторой экстравагантностью. Человек этот, наделенный от природы немалым ростом и, очевидно, недюжинной силой, был так старательно изможден, что, казалось, даже набедренная повязка, опоясывающая его чресла, нуждалась в подтяжках, чтобы не спадать. Собственно говоря, повязка эта составляла весь костюм неизвестного. Единственным дополнением к ней были тяжелый наперсный крест, закрывавший едва ли не половину груди незнакомца, и сучковатая палка, исполнявшая роль дорожного посоха. Длина волос его, седых и спутанных, свидетельствовала о том, что сей Самсон так и не встретил своей Далилы, и то жалкое состояние, в котором он нынче пребывал, являлось результатом его личного выбора. Впрочем, несмотря на телесную немощь, странный путник, похоже, был отменно бодр и абсолютно не сомневался в верности свершаемых им дел. Как ни в чем не бывало, растолкав рыцарскую свиту принца Ангуса, он прошагал к крепостным воротам, остановился и, раскинув руки крестом, возопил:
- Опомнитесь! Истинно вещаю вам, что настанут последние дни, ибо придет день Бога! И будут в день суда Божия все люди собраны от востока до заката пред Отцом Предвечным и Вечно Живым. И Он повелит аду, чтоб отверз свои стальные засовы и отдал все, что есть в нем. Падите на колени и призовите на себя милость Божью, ибо теперь взыскуете вы земных благ и алкаете крови брата своего. Но наступит час. и в стенаниях призовете вы к милосердию Божиему в один голос: "Смилуйся над нами, ибо теперь мы познали суд Бога, который позвестил Он нам прежде, а мы не поверили". И явится ангел Гартарух и казнит вас с еще большими муками, говоря: "Теперь каетесь вы, когда нет более времени для покаяния, и не осталось уже ничего от жизни". Спрячьте же оружие свое и покайтесь, ибо истинно говорю вам, близок сей день!
- Слушай, это шо-то с чем-то! - потрясение глядя на проповедника, восхитился Лис. - Ты только погляди, как им этот йог мозги заправляет. Прямо шо твой Арамис: "Слышу гла-ас Бо-ожий!" - При этом он замахал руками, словно пытаясь взлететь.
- Боюсь, что это нам не поможет, - мрачно хмыкнул я. указывая на нескольких пехотинцев, по приказу Ангуса отделившихся от общего строя и теперь направляющихся к вещуну.
- Господи, да это же святой Каранток! - вдруг ни с того ни с сего завопил сэр Кархэйн, обнажая меч и бросаясь к ведущему вниз люку.
- Куда?! - успел схватить его за плечи Лис. - Жить надоело?!
Сэр Кархэйн возмущенно сбросил руки Рейнара со своих плеч.
- Это святой Каранток, сын короля Уэльса Берримора. Моего короля. Как верный вассал я обязан спасти жизнь королевскому сыну. Как добрый христианин я должен вызволить святого из рук нечестивцев.
- Уж не знаю, какой он там святой, - пробормотал я, - но текст он шпарил из апокрифического апокалипсиса святого Петра. Впрочем, кого здесь волнуют подобные мелочи?
- Как ты собираешься его спасать? - пытался урезонить нашего боевого товарища Лис. - У нас после утреннего штурма осталось не больше десятка бойцов. Стоит тебе открыть ворота, и тут же все флаги в гости будут к нам.
- Значит, я умру, выполняя свой долг, - не унимался недавний оруженосец, пытаясь вырваться из цепких Лисовских объятий. - Погибну, как подобает рыцарю!
Следя вполглаза за этой перебранкой, я не упускал из виду ни крепостного двора, где, похоже, назревал небольшой мятеж, ни картины предуготовления святого Карантока к роли великомученика. В то время, когда солдаты Ангуса, сбив с ног сына валлийского короля, ожесточенно пинали его древками копий, соотечественники избиваемого принца, составлявшие на данный момент почти половину оставшегося гарнизона, с яростью, достойной лучшего применения, пытались прорваться к воротам, стремясь поскорее открыть их и прийти на помощь местночтимому святому. Стоит ли говорить, чем бы закончился этот бой. Стоит ли говорить, чем грозил нам всем этот бунт внутри бастиды.
Вот уж воистину, когда пессимисты говорят: "Хуже некуда", - оптимисты спешат их утешить: "Не волнуйтесь, есть". Если это и есть милость небес, на которую мы уповали, то, пожалуй, без нее было спокойнее.
Внезапно Лис, уже сваливший Кархэйна и прижимающий теперь его к полу, отвлекся от своего занятия и начал вглядываться в горизонт. Это было опрометчиво с его стороны, поскольку, воспользовавшись заминкой, молодой рыцарь пинком колена сбросил с себя противника и все же устремился вниз по лестнице.
- Капитан! - поднимаясь на ноги, крикнул Рейнар, указывая пальцем в небо. - Похоже, это дракон. Или База с катером расстаралась?
Я вгляделся в стремительно увеличивающуюся точку, мелькающую среди высоких облаков. Она все приближалась, и теперь я мог рассмотреть ее получше.
- Это не дракон. И, увы, не катер. Это виверна.
- Кто? - переспросил Лис.
- Виверна. Тоже ничего себе обитатель бестиария. Но специфический. Наш, британский. Вместо четырех лап две, размеры поменьше, хвост заканчивается не копьевидно, а эдаким костяным образованием вроде шестопера. Летает значительно быстрее дракона, вместо пламени изрыгает невыносимое зловоние. Ну и опять же встречается только на наших островах.
- Молодец, Вальдар. Садись - отлично. Просто не человек, а британская энциклопедия молодых сурков. Ну и что теперь прикажешь делать с этим птеродактилем?
- Вот с этой напастью, надеюсь, нам ничего делать не придется, - глядя на стремительно пикирующую тварь, усмехнулся я. - Похоже, это не по нашу душу.
Словно подтверждая мои слова, снизившаяся виверна вышла из пике в какую-то невероятную глиссаду и, сложив крылья, врезалась в строй рыцарской конницы принца Ангуса. Человек пять всадников вылетели из седел, давая ужасной твари возможность плавно затормозить. И тут же воздух наполнился таким истошным воплем и непереносимым смрадом, который лаже здесь, за сто ярдов от происходящих событий, вызывал страстное желание забиться в угол и вернуть обратно все съеденное на этой неделе.
Рыцарский отряд, еще минуту назад пугавший грозной стройностью своих рядов, перестал существовать буквально в мгновение ока. Обезумевшие кони, сбрасывая ошеломленных седоков, мчались сквозь боевые порядки голоногого ополчения, падали, спотыкаясь на каменной осыпи, кувыркались, ломая шеи и давя цвет каледонского рыцарства. Во всей этой сумасшедшей карусели, подобно взбесившейся стрелке компаса, крутилась на месте виверна, раздавая перначеобразным хвостом удары направо и налево. Она щелкала зубастой пастью с выдающимся вперед гипертрофированным клыком-клювом и издавала при этом такой отчаянный вопль и такое зловоние, что казалась явным исчадием ада, вырвавшимся на белый свет, чтобы пожаловаться на злые муки и притеснения, чинимые несчастному монстру в геенне огненной.
- Вот это птичка! - зажимая нос, восхищенно произнес Лис, наблюдая разрушительный эффект приземления виверны. - Ангел Трахтарарах в полный рост. Вальдар, купи мне такую! Я заслужил! У меня в конце концов моральный ущерб за неиспользованный отпуск.
В это время валлийская "партия", усиленная Кархэйном, одержала верх над "партией" наемников и, расшвыряв тяжеленные брусья засовов, сквозь распахнутые ворота бросилась в атаку, спасая своего святого принца Карантока. Стоит ли говорить, что молодчики, избивавшие его, поспешили сделать ноги, едва чудовище спикировало в гущу воинов принца Ангуса. Однако их бегство не облегчило задачи Кархэйна и его товарищей.
Лишь только они приблизились к распластанному на земле телу, как закованная в бурую чешую тварь, неуклюже переступая когтистыми лапами, засеменила к лежавшему без чувств святому, расправляя на ходу мощные кожистые крылья и угрожающе щелкая пастью на бегущих к нему людей.
- Вот чудеса. - Я повернулся к Лису, с нескрываемым интересом наблюдающему за происходящим. - Одно из двух: или виверна прилетела сюда, чтобы съесть именно валлийского святого, или же...
- Или же это у него что-то вроде ручного попугая. Между тем виверна, невзирая на внешнюю неуклюжесть, умудрившаяся добежать до Карантока быстрее наших сотоварищей, сложила крылья наподобие шалаша и, упрятав в них незадачливого оратора, буквально заворковала над безжизненным мучеником: "Ур, ур..."
- Ну, кажется, с вопросом принадлежности виверны все ясно. Вопрос теперь в другом: как же наши молодцы святого из-под этой крошки выколупывать будут?
Честно говоря, меня эта проблема занимала менее всего. Я видел, как исчезает в глубине ущелья знамя с поверженным драконом, как буквально разбредается потерявшая объединяющий внутренний костяк мятежная толпа и как вдали, со стороны Адрианова вала, движутся стяги идущей нам на выручку подмоги.
* * *
Я с невольным удивлением и почти жалостью глядел, как приближаются к воротам истерзанной бастиды воины Стража Севера: десяток рыцарей и сотни полторы утомленных скорым маршем пехотинцев Ллевелина. Сами того не зная, они, пожалуй, должны были считать этот день одним из самых удачных в своей жизни. Стоило им прийти сюда на час-другой раньше, и вряд ли кто-нибудь из гордых нечаянной победой воинов наблюдал бы сегодняшний закат.
Теперь же отряд приближался к крепостице, распустив рыцарские флаги и распевая что-то очень бодрое и задорное. Впрочем, в триумфальном шествии их ожидала весьма серьезная преграда.
Преграда продолжала щелкать зубастой пастью, настороженно клекотать и испускать густые клубы непередаваемого сероводородного зловония, стоило кому-то попытаться приблизиться к укрываемому под сенью крыльев святому. Быть может, отряд Ллевелина и не делал бы подобных попыток, поскольку никто из вновь пришедших и подозревать не мог о злоключениях несчастного мученика веры, но никакой иной возможности проникнуть в бастиду попросту не было, а впавшая в экстаз виверна уселась как раз поперек тропы, ведущей к воротам.
Я видел, как доблестные рыцари начали опускать копья, намереваясь сбросить страшилище или хотя бы заставить его взлететь. Это был, несомненно, бесстрашный, но в общем-то опрометчивый шаг. Природа-матушка щедро наделила виверну всем необходимым для выживания в самых суровых условиях.
Пожалуй, единственным реальным ее врагом был все тот же дракон, у которого эта вороватая тварь регулярно норовила стащить из-под носа лакомые куски добычи. Да еще, вероятно, единорог. Но, насколько мне было известно, при одном приближении сего обожателя невинных дев виверны устремлялись в паническое бегство с максимально возможной скоростью. А уж чего-чего, но скорости полета им было не занимать. Дракон по сравнению с ней выглядел примерно так же, как тяжелый бомбардировщик рядом с истребителем.
Небо было стихией виверны. Если на земле ее переваливающаяся походка казалась неуклюжей, то в воздухе, скажем, попытка попасть в нее из катапульты была подобна попытке поразить солнечный зайчик. Прибавьте к портрету этого милого существа пасть с зубами в четыре ряда, способными благодаря особому строению челюстей перемолоть в мелкий фарш целую корову, восьмиярдовый хвост, один удар которого превращал в барельеф на ближайшей скале любого приблизившегося смельчака, и уже упоминавшееся выше зловоние, вам сразу станет ясно, что ручное животное валлийского святого представляло собой весьма сомнительный подарок для тех, кто намеревался проникнуть внутрь крепости.
Конечно, вполне действенным средством против нее мог быть один из великих мечей. Но, во-первых, вряд ли у кого-то из присутствующих здесь, кроме меня, таковой имелся, а уж я без противогаза ни в какую бы не согласился сражаться с виверной. А во-вторых, мне казалось несправедливым пытаться покарать и без того огорченную тварь, старательно охраняющую своего хозяина от скопища недружелюбных вооруженных людей.
Не знаю, сколько бы могло еще продолжаться это противостояние, но тут из-под хвоста напрягшейся для контратаки рептилии выползло нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся богобоязненным сыном уэльского короля. Покрытый ссадинами и кровоподтеками проповедник приподнялся на локтях и, очевидно, разглядев сквозь затянутые кровавым туманом ресницы толпу вооруженных людей, продолжил с того места, на котором его столь бесцеремонно прервали.
- Сложите оружие и покайтесь! - с трудом разлепляя губы, прокричал он, и в тот же миг сэр Кархэйн со своими валлийцами, все еще не оставлявший попыток подойти поближе к злосчастному отпрыску своего сюзерена, рухнули на колени, увлекая своим примером остальных защитников бастиды. Очевидно, произошедшее несколько успокоило рыцарей деблокирующего отряда. Копья стали подниматься подвысь, мечи, уже было обнаженные, возвращаться в ножны и...
- Интересно, - Лис, наблюдавший происходящее, стоя на боевой галерее рядом со мной, задумчиво почесал затылок, - они здесь что, впрямь решили устроить сеанс массового покаяния и самолупцевания? Капитан, тут одно перечисление грехов рискует затянуться до второго пришествия! Эдак мы здесь зимовать останемся. Пора брать безвластие в свои руки.
Не знаю уж, как мой друг планировал воплощать свои намерения в жизнь, но в этот момент виверна, вероятно, удовлетворенная картиной всеобщего умиротворения, расправила крылья и, переступив с ноги на ногу, свечой взмыла в небо.
- Хо-орошо пошла! - покачивая головой, резюмировал Рейнар. - Высоко. Значит, дождя не будет.
- Что?
- Ну, примета есть такая. Если виверны к земле жмутся - это к дождю.
- Правда? - удивился я, отмечая, что подобной информации о нравах виверн у меня до сих пор не было.
- Капитан, очнись! - Лис шутливо ткнул меня кулаком в плечо. - Ты какой-то сегодня квелый. Недоспал, что ли?
Тут только я понял, что хочу есть, спать и принять душ, причем желательно одновременно. И что большей части этих желаний, уж во всяком случае сегодня, не суждено осуществиться.
- Ладно, - махнул рукой я, - пошли порядок наводить.
* * *
Носилки, закрепленные между двумя конями, немилосердно трясло, но это было лучшее, что мы могли предложить до крайности избитому святому, поскольку ни держаться в седле, ни уж тем более идти пешком он никак не мог. Окруженный заботами сэра Кархэйна, он пришел в чувства и мог уже поддерживать, хотя и с трудом, беседу. Но для излечения многочисленных травм, полученных им, требовались условия более комфортные, чем разоренная бастида, а также целебные мази и заботливый уход, которых здесь взять было негде.
Мы возвращались в Кэрфортин, в замок герцога Ллевелина, дальнего родственника короля Уэльса и самого валлийца родом, у которого Каранток имел шансы встретить радушный прием. Перед отъездом ко мне подошел Кархэйн, остававшийся новым комендантом бастиды и, глядя на меня с виноватым упрямством, сказал негромко:
- Сэр Торвальд, если вы сочтете, что нынче утром я поступил неверно, что я преступил законы рыцарства, дайте лишь знак, и я верну меч, которым опоясал меня покойный сэр Богер, и предстану перед высоким судом герцога Ллевелина.
Я посмотрел на сконфуженного юношу, в душе, несомненно, уверенного в правоте содеянного, и, лишь улыбнувшись, хлопнул его по плечу:
- Победителей не судят.
Что я мог еще сказать? Рыцарство и дисциплина, к моему сожалению, были понятиями из разных словарей. Не счесть, сколько сражений было проиграно лишь оттого, что кому-нибудь из славных палладинов пришло в голову исполнять свой рыцарский долг, а не следовать приказам командования. Конечно, не прилети в нужный момент виверна, не устрой она этого кордебалета, наша беседа могла и не состояться вовсе Но она прилетела. И, стало быть, сегодня этот упрямый валлиец, быть может, впервые в жизни является победителем. А их не судят.
Теперь, сменив на посту коменданта убитого господина, молодой рыцарь развил кипучую деятельность, формируя из подкрепления новый гарнизон бастиды. Я с интересом следил за ним, невольно ловя себя на мысли, что прилет виверны спас от гибели, в сущности, и этот небольшой отряд. Впрочем, откуда было знать Ллевелину размеры грозящей нам опасности? А знай он о них, прислал ли нам подмогу? К чему ослаблять свои силы в полевом сражении, когда есть возможность держать врага под крепостными стенами, изматывая его и оставаясь при этом неуязвимым. Однако, все сложилось как нельзя лучше.
Мы возвращались в Кэрфортин, кони шли шагом, стараясь не раструсить и без того измочаленного святого. В небе над нами, то снижаясь до бреющего полета, то вновь тараня облака, носилась виверна, и лишь недовольное фырканье скакунов, которым они встречали каждое приближение зубастой твари, вносило темную ноту в радужную картину сегодняшнего дня.
- Святейший, - ехавший рядом со мною Лис наклонился над Карантоком, - если можно, поделитесь опытом, где нынче отворачивают таких благовоспитанных виверн?
- Отвернись от зла, и сотворишь благо, - не открывая глаз, продекламировал просветленный валлиец. - Слово божественной истины и камень способно обратить в патоку.
- Хм, весьма ценное свойство. Особенно для кулинарии. Но нее же, м-м... Расскажите, как вы с ней познакомились?
- Лис, - оборвал я напарника, - отстань от человека. Ему и так плохо.
- Да ну, какое плохо? Это уже хорошо, - отмахнулся Рейнар, вероятно, всерьез решивший привезти в подарок дорогой мамаше такую птичку. - Не, ну конечно, если это секрет...
- Пути мои в руце Божьей, - гордо признался проповедник, делая соответствующее вступление в повествование о своем знакомстве с виверной.
- Да мы так и поняли, - поспешил заверить его Лис.
- Тогда я проповедовал слово Божье язычникам Эйрэ. Но как-то, выйдя на берег моря, я почувствовал в душе своей необоримое желание следовать в иные края, чтобы открыть свет истины доныне блуждающим во мраке. Я бросил свой алтарь в бурные волны и последовал за ним.
- Это мощно, - восхитился Лис. - С волны на волну? Или так, вплавь?
Честно говоря, мне тоже было любопытно, как святой путешествовал по морю. Но он начисто игнорировал Лисовский вопрос.
- Господь привел меня в устье реки Джуллит, в город, именуемый Диндрайтоу, где правил король Кедви. Артур, сын Утера Пендрагона, как раз был его гостем. Я пришел ко двору их и спросил, не видели ли они мой алтарь?
- Скоростная утварь попалась, - посочувствовал Рейнар. - За ним глаз да глаз нужен.
- Однако великое горе постигло в те дни народ, которым правил король Кедви. Быстрокрылая виверна разоряла пастбища, воруя овец, коров, а иногда нападая и на людей. Никто из рыцарей не мог изловить и поразить ее. Этою напастью были заняты дни Артура и его союзника Кедви. Они не желали слушать мои вопросы, но я настаивал. И тогда Артур сказал мне: "Изгони чудовище из этих мест, и я верну тебе алтарь". В великой печали пошел я к той пещере, где, по словам пастухов и охотников, обитала виверна, ибо сами вы узрели, сколь ужасен облик ее. Я же с младых ногтей дал обет не прикасаться к оружию, не ведать иной защиты, кроме промысла Божьего. Однако длань Господня разверзлась надо мной, и не было страха в душе моей. Дойдя до логовища злобной разорительницы, я простер к ней руки и рек ей словами Писания, моля прекратить злодеяния. И только бальзам предвечной мудрости коснулся ее дикой души, виверна прибежала ко мне, стеная, и пошла за мной, как теленок за маткой.
- Во как! - продолжал восхищаться деяниями неустрашимого святого Лис. - Божье слово и виверне приятно.
- С тех пор следует она за мной повсюду, что ни день приобщаясь к кладезю непререкаемой истины, блюдя заповеди Господни.
- То есть как? - удивился я.
- Не убий, не укради...
- Как же она бедная живет? - перебил святого не на шутку встревоженный участью бедного животного Лис.
Тот неожиданно замялся, однако потом с напором заявил:
- Ее подкармливают. Крестьяне. - И, произнеся эти слова, Каранток, видимо, счел тему закрытой и откинулся на носилках.
- "По-моему, ты спросил что-то лишнее", - транслировал я Лису.
- "Не, ну интересно же! Такой твари, судя по ее размерам и энергозатратам, в день нужно, пожалуй, две-три коровы. Или небольшая отара овец. Где-то ж она их берет? Или ты в самом деле можешь представить себе английских крестьян, добровольно готовых потчевать своими стадами этакую животину?"
Да, что бы ни говорил святой, верилось в такое с трудом.
- А что ж алтарь? - поинтересовался один из рыцарей, ехавший рядом с нами.
- Алтарь, - словно вырываясь из мира своих мыслей, рассеянно бросил валлиец. - Да, все хорошо. Артур вернул его. Он использовал сию вещь в качестве стола, но с него все падало.
- Вот истинный образец христианского смирения и жертвенности, - с восторгом заявил мой напарник. - Действительно, на хрена ему нужен стол, с которого все падает? Пусть лучше алтарем будет.
Мы возвращались в замок Кэрфортин, где, как надеялись, нас ждала хотя бы часть разгадки задачи, подкинутой старым затейником Мерлином. Замок был все ближе, солнце клонилось к закату. Благочестивая виверна, носившаяся над нами, в один момент куда-то исчезла, но позже появилась, явно довольная жизнью. Кони вновь встретили ее появление негодованием. Каранток, лежа на носилках, вновь вещал избранные отрывки из священных текстов, призывая всех одуматься и покаяться. В общем, жизнь шла своим чередом, как ей и надлежало идти.
Кэрфортин встретил нас предпоходной суетой. Двор его был забит рыцарями, в равнине и на холмах близ староримской дороги строилась пехота, ревели впряженные в обозные повозки волы, носились, передавая распоряжения, оруженосцы герцога. Все свидетельствовало о том, что собранное у Кэрфортина войско готовится к форсированному маршу.
- Капитан, - глядя на воинственные приготовления, кинул мне Лис, - мне отчего-то кажется, что сегодня нам спать опять не придется.
Я лишь вздохнул, высматривая ближайшего армигера [Армигер - оруженосец] в котте с герцогским гербом.
- Эй, малый! - остановил я одного из них. - Я Торвальд Оркнейский, рыцарь Круглого Стола. Где мне найти герцога Ллевелина?
- Там, сэр. - Юноша ткнул рукой в сторону одной из башен замка. - Там вы его найдете без труда.
Его слова были истинной правдой. Едва лишь стоило нам пересечь заполненный вооруженным людом двор, как мы наткнулись на самого хозяина замка, энергичным голосом раздающего приказания начальникам отрядов.
- Факелов. Больше факелов! Как можно больше! Ты, сэр Мерриот, бери своих и, не дожидаясь нас, отправляйся вдоль вала. Вели моим именем комендантам башен разложить костры поярче. Отельвин, посади лучников на возы. А, сэр Торвальд, я рад, что ты вернулся! Твой меч нам будет очень кстати. Кто это с тобой? - Взгляд герцога наткнулся на нашего израненного пассажира.
- Это святой Каранток, сын короля Уэльса.
- Да! Вот как! Прошу тебя, сэр Торвальд, позаботься о нем. Сам видишь, мне недосуг.
- Что произошло? - недоуменно поинтересовался я, разглядывая окружавших меня военачальников.
- Много чего. Король Артур нагнал Мордреда у озера Неиссякаемых Слез и теперь готовится к бою. Скотты, воспользовавшись этим, взяли Палладон. Король Дьюер убит. Если мы будем медлить, они ударят в тыл Артуру.
- Но оставлять Кэрфортин без войска опасно, - высказал я свое сомнение. - Здесь принц Ангус. Воспользовавшись вашим уходом, он поспешит обрушиться сюда всеми своими силами. Лишь чудо помогло нам отстоять этой ночью бастиду.
- Потом расскажешь. - Ллевелин было отвернулся, но внезапно, словно вспомнив что-то, вновь обратил ко мне взгляд: - Совет танов потребовал от Ангуса идти на Палладон. Я знаю это достоверно. Ночью у меня был надежный человек из лагеря скоттов. Так что, дорогой сэр Торвальд, полагаю, мы встретим принца там. Насколько я помню, у тебя с ним свои счеты. Передохните хоть сколько-нибудь, друзья мои. Еще до рассвета мы выступаем на Палладон.

Глава 5
Опоздавший к битве редко бывает прав, но чаще остается жив.
Маршал Груши
Герцог Ллевелин был прав. У нас действительно оставались невыясненные отношения с принцем Ангусом. Еще с тех пор, когда он был просто Ангусом, внуком наместника Запада Эйзла, а его отец Шнек и мечтать не мог о королевской короне. И все, чем ограничивались его мечты, - это возглавить клан Хеттенов, один из сильнейших на берегах Каледонии. Как говаривал в таких случаях Лис, много огненной воды утекло с тех пор. Кто бы мог в те дни подумать, что семнадцатилетняя Лендис из дома Бьернов, привезенная нами ко двору властительного короля Эле Рыболова, окажется его женой и королевой. Что она явится миру могущественной волшебницей, чье имя в народе будут произносить, не иначе как оглянувшись предварительно по сторонам.
В те дни я, сиятельный герцог Инистор, верный союзник короля Эле, обучал молодого Ангуса владеть мечом, и он частенько гостил в подаренном мне замке Дун-Амрос. Король Эле, без сомнения, был великим монархом. Не было числа его победам, и собранные под его рукой разрозненные земли скоттов и пиктов управлялись теперь советом танов, на котором он был лишь первым из равных.
Эле был великим королем, но семейная жизнь его продолжалась недолго. Поговаривали, что не без помощи прелестной Лендис. Уж очень скоро после смерти мужа ее новым супругом и правителем стал новоиспеченный тан рода Хеттенов Шнек. На мой взгляд, полное ничтожество, но, с другой стороны, Оркнейский дом Бьзрна был далеко, а клан Хеттенов был серьезной поддержкой для молодой узурпаторши.
Шнек быстро разогнал совет танов и начал наводить в стране и ее окрестностях такой шорох, что задание способствовать созданию державы короля-цивилизатора Эле сменилось прямо противоположным. Мы с Лисом с ним благополучно справились. Очень скоро новоявленный владыка Каледонии отправился к праотцам с лисовской стрелой в груди, сделав Лендис дважды вдовой.
Вот тут-то и явил себя миру ставший уже к тому моменту принцем Ангус. Не желая связывать себя союзом с "безутешной" королевой, он, опираясь на дружину, объявил себя преемником трона. Однако молодая королева вовсе не желала уступать ему это место без боя. И хотя во многом по ее вине, мне, носившему тогда имя Эстольд Трехрукий, пришлось безвременно умереть и родиться вновь собственным братом-близнецом, я прекрасно понимал, что королева Лендис на престоле куда как более вменяема и уместна, чем ее кровожадный пасынок.
Вновь созвав танов, она подняла на борьбу с ним весьма изрядные силы. Однако неизвестно, как бы сложилась ее судьба, не реши в этот момент король Артур развивать свое завоевание на север, по ту сторону Адрианова вала. Именно я, тогда признанный эксперт в делах Каледонии, убедил Артура поддержать притязания королевы Лендис. Именно мой отряд прорвал блокаду замка Ческорт, в которую, как в мышеловку, попала неопытная в военных делах королева. Это мы с Лисом преследовали разбитого наголову принца Ангуса по горным ущельям и, пленив, в цепях, привезли его в Камелот.
К неудовольствию королевы, скрепя сердце признавшей вассальную зависимость Горры от Британии, Артур освободил тана Хеттенов и поставил их примирение одним из условий мирного договора. Замысел его был понятен. Пока Ангус, обязанный своей свободой и положением королю бриттов, был вблизи от трона Каледонии, Лендис, чувствуя его дыхание у себя за спиной, не могла вести себя чересчур самостоятельно. Но волчья верность - до первого леса. А такая одаренная особа, как моя кузина, умела находить убедительные доводы и для друзей, и для недругов. События последних дней были тому ярким доказательством. Что же касается принца Ангуса, то нынче он был во всеоружии, и у него оставались ко мне неоплаченные счета.
Погруженный в воспоминания, я болтался в запряженной волами повозке, мучительно пытаясь заснуть, с грустью понимая, что до изобретения нормальной упряжи с подвижным дышлом осталось еще века три-четыре, а стало быть, попытки мои обречены на неудачу. Утренняя сырость забиралась под кожаный полог, заставляя плотнее заворачиваться в теплый дорожный плащ, но даже его первоклассная шерсть уже не спасала от крадущейся простуды. Повозка была загружена ростовыми пехотными щитами и кольями, которыми эти щиты подпирались при обороне, чтобы освободить руки пехоте. Снаряжение подпрыгивало и грохотало на каждой кочке, также не прибавляя спокойствия моему сну. Однако это было лучшее, что мог предложить сейчас герцог Ллевелин, и я думаю, никто бы попросту не понял нас, начни мы жаловаться на неудобство. Возница, погонявший неспешных волов, приподнял полог и, рассмотрев в потемках мою скрюченную фигуру, начал почтительно:
- Сэр Торвальд, тут оруженосец герцога. - Он замялся. - Наш господин велит узнать, проснулись ли вы.
- Лучше бы он поинтересовался, заснул ли, - пробормотал я, приподнимаясь и получая увесистый пинок подскочившим от очередной встряски щитом. - Проклятие! Да я уже на ногах.
- Герцог зовет вас к себе, - передал возница слова скачущего рядом оруженосца.
- Сейчас буду! - досадливо кинул я, нащупывая в изголовье пояс с мечом. - Вели армигеру подвести Мавра.
Герцог Ллевелин с отрядом рыцарей Северных графств двигался во главе колонны. Перед ним шла лишь сотня передовой завесы, прочесывавшая окрестности по маршруту движения войска.
- Надеюсь, вы хорошо отдохнули, - поприветствовал меня полководец.
- О да, прекрасно, - солгал я.
- Вот, господа рыцари, - Ллевелин положил мне руку на плечо, - кто из вас не знает сэра Торвальда, я рад представить вам его. Если кто-нибудь когда-нибудь попросит вас указать истинного героя, не задумываясь можете назвать это имя. Прошлой ночью его отвага и боевое искусство спасли от штурма Кэрфортин.
- Милорд, - я склонил голову, - мои деяния в этом бою были не большими, чем подвиги любого из моих соратников. Великой славы достоин сэр Богер Разумный, скончавшийся вчера от смертной раны, и его оруженосец, сэр Кархэйн, ставший рыцарем лишь перед гибелью своего господина. Но тот, кто истинно принес нам победу, с детских лет дал священный обет не прикасаться к оружию. Это сын валлийского короля Каранток, которого все в этих краях величают святым. И даже дикие чудовища склоняют перед ним свои головы... - Я хотел было поведать Ллевелину и сопровождающим его рыцарям о чуде, свершенном святым Карантоком, а вернее, его виверной у ворот бастиды, но, пока подыскивал подобающие случаю возвышенные слова, герцог перебил меня задумчивым:
- Каранток, сын короля Берримора. Мой прадед был родным братом его деда. - Он кивнул головой и улыбнулся, словно выходя из мимолетной дремы. - Торвальд, я хочу проехать вперед, осмотреть дорогу. Прошу тебя сопровождать меня. - Он пришпорил коня, давая мне полную возможность догонять его или же оставаться на месте.
Я дал шпоры Мавру. Вряд ли герцог Ллевелин, железной рукой державший в узде своенравных северных баронов и неукротимых танов Горры, опасался отправляться в конную прогулку в одиночку. Пожалуй, это было неосторожно, но осторожность не входила в число рыцарских доблестей. Мой смолисто-черный скакун сорвался с шага в галоп, пускаясь вслед сахарно-белому коню герцога.
Когда мы достаточно вырвались вперед и передовая завеса скрылась далеко за нашей спиной, Ллевелин осадил жеребца, пуская его спокойной рысью.
- Сэр Торвальд, - начал он, - я хотел поговорить без свидетелей.
- Конечно, - склонил голову я и активизировал связь.
- "Не, ну это беспредел какой-то!" - раздалось тут же у меня в мозгу. - "Мало того, что подсунули эту чертову койку на колесах, так еще не дают в ней спать! По вашей милости мне придется нас разбираться, где какая часть моего скелета находилась до того, как я сюда улегся. Никого здесь не интересует, что весь мой ужин состоял из куска полусырой говядины, которую я спер в замковой кухне. Так в довершение всего еще и родной напарник норовит пообщаться, когда я только-только пристроился вздремнуть в какой-то щели, как не буду говорить кто".
- "Такова жизнь", - философски оборвал я нападки Рейнара. - "Ты хочешь спать, а его светлость желает сообщить мне нечто конфиденциальное".
- "А, на откровенность пробило! Перед боем такое бывает..."
- Когда вы отправлялись в эту злополучную бастиду, - продолжал тем временем Ллевелин, - я обещал вам раскрыть тайный смысл вашего сна. Насколько сие в моих силах, я готов сделать это. Итак, вы видели ночью Мерлина, держащего в руке пергамент, разделенный на несколько частей.
- Все обстояло точно так, как вы говорите.
- Так вот, сей пергамент действительно существует. На нем запечатлено последнее из пророчеств старого мага.
- "Чрезвычайно ценная информация", - пробурчал Лис. - "Стоило из-за этого будить!"
- По приказу Артура пергамент был разделен на двенадцать частей. И части эти он раздал лишь ему известным людям, облеченным особым доверием. На днях он приехал в Кэрфортин и привез часть пергамента мне. До того эта часть находилась у вашего родственника сэра Говейна, увы, погибшего в битве при Бархем-Дауне. Каждый из нас, из тех, в чьих руках находятся части пророчества, обязан в случае смерти своей передать ношу достойному продолжателю по своему выбору.
- Но зачем? - Я сделал наивные глаза, стараясь вытащить из собеседника все, что ему известно.
Ллевелин поднял вверх палец:
- В пергаменте указывается, кому суждено стать королем Британии после Артура.
- "Капитан! Ну, блин, с добрым утром! Не знаю как ты, но я считаю нашу миссию выполненной. Хай они себе барюкаются, как бог на душу положит. Оно нас волнует, кто будет править после Артура? В крайнем случае прочитаем некрологи в институтских сводках".
- "Лис, у нас есть приказ".
- "Это у тебя есть приказ, а у меня есть твоя просьба и жгучее желание не дать тебе сунуть голову в очередную халепу".
- "Хорошо, Лис. У меня есть приказ. Если желаешь, можешь отправляться домой и передать все, что нам удалось узнать, герцогу Норфолку".
- "О господи! Послал ты напарничка! Прости, что поступаю вопреки здравому смыслу, но надо же кому-то проследить за этой неугасимой лампадой британского рыцарства. Ладно, хрен с тобой, остаюсь. А то ищи тебя потом!"
- Спустя месяц после того как преставится наш добрый король, да продлит Всевышний его годы, хранители пророчества должны собраться в Камелоте у Круглого Стола и, сложив доверенные им части в единое целое, объявить нового короля.
- "Капитан, есть встречное предложение. Раз уж тебе так неймется проводить отпуск в тени английских дубов, давай потихоньку отвалим отсюда, зашхеримся в каком-нибудь замке, переждем, пока Артур кони двинет, и через месяц после этого в Камелоте всех тепленькими и повяжем".
- "Ждать осталось недолго", - мрачно заявил я. - "Король уже у Камланна, и, судя по летописям, оттуда не вернется. А вместе с ним поляжет и его войско. Я уверен, что в нем есть хранители пророчества, и очень сомневаюсь, что в пылу боя они успеют его кому-нибудь передать".
- "Ну, знаешь! Как говорил О.Бендер: "Стулья расползаются, как тараканы". Предлагаешь после сражения обыскать сотни три убиенных рыцарей? Боюсь, нас неправильно поймут. К тому же у нас явно будут конкуренты. Что с ними прикажешь делать?"
- "Знал бы, давно сказал", - огрызнулся я.
- "Понятно", - вздохнул Лис. - "Дурдом! Давно не выполнял таких идиотских заданий!"
- Если Мерлин явился вам во сне, то я готов биться об заклад, что вы избраны им, чтобы стать одним из хранителей этой тайны, - произнес Ллевелин. - Такова его воля, и я не знаю случая, чтобы она была ошибочна.
Очевидно, он еще что-то хотел добавить, но разговор был прерван появлением всадника, во весь опор несшимся в нашу сторону.
- Судя по червленым стропилам в золоте, это гонец сэра Мерриота, - вглядываясь в приближающегося курьера, проговорил Ллевелин.
Насколько я помнил, еще вчера вечером герцог отправил этого рыцаря перед основным войском с приказом предупредить комендантов башен о нашем приближении и, очевидно, вести разведку противника.
- Простите меня, сэр Торвальд. - Собеседник пришпорил коня, спеша навстречу гонцу.
Судя по аллюру, которым тот мчал, судя по загнанному виду его лошади, смысл известия в общих чертах был ясен: враг близок. Всадники встретились, и нарочный начал что-то оживленно втолковывать Ллевелину. Герцог кивал головой, похлопывая ладонью по шее своего коня и изредка спрашивая что-то у вестового. Наконец, развернув жеребца, Страж Севера во весь опор помчал обратно к боевым порядкам.
- Скотты выступили из Палладона, - прокричал он, проезжая около меня. - Возвращаемся к войску. Сэр Торвальд, вокруг озера Неиссякаемых Слез есть две дороги. Одна из них ведет в тыл короля Артура. Другая - к Мордреду. Мы не знаем, по какому пути пожелают направиться скотты. С рыцарями я попытаюсь перехватить их у развилки, но пехоту и обоз придется оставить здесь. Поручаю это вам. - Герцог махнул рукой в сторону, противоположную маячащему поблизости валу. - Выдвигайтесь к югу. Миль десять отсюда, через пустоши, можно выйти на дорогу к Камланну. Правда, наезженного пути отсюда к ней нет, но, полагаю, вы сможете провести обоз и перекрыть дорогу. Я дам вам еще дюжину рыцарей, и если, паче чаяния, нам не удастся удержать мятежников, или же каким-то образом они смогут нас обойти, ваша задача не допустить, чтобы эти негодяи ударили в спину короля.
- "Капитан, соглашайся!" - прозвучало в моей голове категорическое требование Лиса. - "В кои-то веки сражение без нас пройдет. А то я тебя знаю, начнешь сейчас советы давать, воздушные десанты высаживать".
- "Да я в общем-то и не спорю", - попытался было оправдаться я.
- "Нет, ты уж это объяви, чтоб я слышал".
Что мне оставалось делать в эдакой ситуации?
План, объявленный мне герцогом, был по всем статьям неплох. И хотя я с долей сожаления провожал взглядом проносящихся мимо убранных с дороги возов верховых, в душе моей не было и тени сомнения в правильности выбранной герцогом тактики. Лишь бы рвущиеся в схватку северные рыцари не загнали коней раньше времени. Со вздохом я отвернулся от мчащейся вперед колонны. Нам предстоял путь через пустошь, путь, длиной десять миль, который лишь новичку в военном деле мог показаться пустяковым заданием.
Уж не знаю, вследствие каких геологических процессов местность была покрыта рытвинами и ухабами, словно лицо больного оспой, но выталкивать груженые возы из очередных колдобин, выравнивать их при попытке завалиться набок, менять разлетающиеся при ударе о спрятавшиеся в густой траве обломки базальта колеса, чинить разваливающиеся дышла и тянуть спотыкающихся на каждом шагу волов, негодующих из-за выбранного нами маршрута, пришлось нашей тыловой команде. Путь в десять миль мы преодолели часов за пять, а может, и больше. Но вот наконец показалась заветная дорога, и я скомандовал ставить возы в круг, образуя лагерь.
Едва суета непременных при этом приготовлений была завершена, я послал Лиса проверить на всякий случай дорогу, а сам отправился в обход по импровизированному бивуаку, чтобы оценить количество, боевые качества и дух стоявшего под моим началом отряда. Отправленные в ближайший лес за дровами команды уже возвращались, волоча громадные охапки валежника. Походные котлы уже устанавливались на треноги, и полтора десятка коров из влачимого за войском стада последний раз глядели своими грустными глазами на толпы голодных хищников, жаждущих отведать их мяса.
- Добро пожаловать к нашему котлу, сэр Торвальд, - услышал я крик одного из копейщиков. Лицо его казалось мне знакомым, возможно, со времен похода на Горру, а может, по каким иным сражениям. Я улыбнулся, кивая ветерану, и тут темная тень пронеслась над нами, и бронированная рептилия, вопя скандально, как содержательница портового борделя, рухнула посреди лагеря, грациозным поворотом хвоста сшибая выставленный для господ рыцарей высокий шатер.
Собравшиеся вокруг солдатские артели вначале в ужасе отшатнулись, хватаясь за оружие, но это было излишне. Зубастая тварь и не думала ни на кого нападать. Вместо этого она молча обвела собравшуюся публику настороженным взглядом и, широко расставив перепончатые крылья, заорала во все горло, заставляя броситься к лесу распряженных волов. При этом хвост милого создания, подобно кистеню, колотил во все стороны, грозя расшибить храбреца, неосторожно решившего приблизиться к беснующейся виверне.
- Слава богу, хоть еще вонять не начала, - услышал я за спиной голос того самого ветерана.
Не могу сказать, сколько бы могло продолжаться это представление, но тут, словно укротитель в клетку с тиграми, в круг, очерченный выставленными вперед копьями, протиснулась знакомая уже нам фигура валлийского святого, правда, стараниями Лиса обряженного в некое подобие верхней одежды. Под мышкой Каранток тащил вязанку свежесрезанных веток, с полуувядшей зеленой листвой.
- Угомонитесь, дети мои! - гаркнул просветленный миссионер, для полноты эффекта стукнув о землю сучковатым посохом. - Ибо сия тварь бессловесная вдохновенна именем Божьим.
При звуках его голоса виверна всхлипнула и шумно сложила крылья.
Не желая лишать Лиса подобного зрелища, я включил связь
- "Что там у вас стряслось?" - раздалось на канале связи.
- "Ничего страшного. Виверна прилетела. Голодная. Святой, похоже, собирается накормить ее хворостом".
- "Ну-ка, ну-ка! Хочу я это видеть!"
Между тем проповедь Карантока набирала силу.
- Ведаете ли вы, погрязшие в грехах и распутстве, - разносился над лагерем звонкий голос валлийского принца, - что заповеди Господни, кои вы попираете в день стократно, даже сия бездушная тварь Божия, сие его неразумное чадо, выполняет с превеликой радостью и безо всякого труда.
Все вы видите ее, и всем вам ведомо, какую опасность для каждого из живущих таит в себе виверна. Но, вопреки дикому нраву своему, она не набросилась ни на кого из вас, не вырвала из стада корову...
- "Точно", - восхитился логике проповедника Лис. - "А также она ни с кем не прелюбодействовала и, вероятнее всего, не лжесвидетельствовала. Капитан, ответь мне хоть ты, как почетный доктор околовсяческих наук! Какое отношение дисциплинарный устав израильской армии времен прапращура Моисея имеет к этому несчастному реликту? Куда смотрит общество защиты животных?! Впрочем, нет, это не животное. Куда смотрит общество защиты динозавров!"
Я не успел даже задуматься над его вопросом, тем более что, уж не знаю, как вышеупомянутому обществу, а мне точно было на что посмотреть.
- ...Глядите же, неверующие, - провозгласил Каранток, выкладывая перед чудовищем свою зеленую ношу, - презрите грех чревоугодия, как и она презрела его!
При этих словах виверна распахнула пасть, способную перехватить поперек спины любого из наших волов, выступающим вперед клыком-клювом подцепила вязанку и, слегка подкинув ее в воздухе, отправила внутрь. Я ясно видел, как в быстром темпе заработали челюсти-терки, размельчая в салат эту легкую закуску, и редкие обрывки листвы, кружась, падают на землю.
- "Умереть не встать!" - заявил потрясенный зрелищем Лис по каналу связи. - "Смертельный трюк! Он бы с этим номером мог объехать весь мир. Аншлаги гарантированы. Кормить выверну банными вениками - это шо-то с чем-то! Полный улет!"
Между тем ящериха еще раз подняла голову, с явственным выражением тошнотной брезгливости отправляя в желудок пережеванную кашицу.
- ...Неужели же вы, воочию узревшие сие божественное чудо, не отделите толику от яств своих сему высокому образцу смирения и праведности?!
При этих словах "высокий образец" вновь расправил крылья и заколотил по земле хвостом, демонстрируя явное желание подкрепиться чем-нибудь более существенным, чем древесный силос.
- Ну, дальнейшее понятно. Подайте-неминайте! Цирк-шапито и рэкет в одном лице. Вернее, в одном лице и в одной прожорливой морде.
Я мысленно пожал плечами. По-моему, наша спасительница вполне заработала свой нынешний обед. И, судя по количеству мяса, подаваемого ей на пиках воинами, они были со мной в этом солидарны.
Трапеза шла полным ходом, виверна сладострастно чавкала, заглатывая, к общей радости, все новые и новые куски мяса. Остатки туш, не скормленные ее ненасытной утробе, варились и жарились на кострах, когда на канале связи вновь появился Рейнар.
- "Але, Капитан! Ты мне тут шоу показал, я тебе тоже, так сказать, алаверды - цирк с конями покажу. Смотри и восхищайся!" - Лис направил свой взор на "цирк с конями", и я не преминул восхититься.
Где-то там, куда нелегкая занесла Лисовский разъезд, в образцовом порядке, соблюдая дистанцию между всадниками, двигался отряд в полсотни рыцарей с оруженосцами и драбантами. Клетчатые пледы, накинутые поверх доспехов наподобие древних туник, не оставляли сомнений, что перед нами цвет каледонской кавалерии. Но даже если бы подобные сомнения вдруг возникли, знамя с золотым вороном, терзавшим распластанного дракона, говорило само за себя. К нам приближался принц Ангус со своей гвардией.
- "Эх, как-то не вовремя наша птичка божья отказалась от смертоубийства! Если б она вчера во время посадки чуток старательнее хвостиком повертела, глядишь, сейчас и некому бы было здесь шляться. В общем, я, пожалуй, возвращаюсь. А ты уж там позаботься о приеме дорогих гостей. Принц все ж таки!"
* * *
Я уважил просьбу старого друга. Когда поперек проезжей дороги вельможный принц узрел наш раскинувшийся "цыганский табор", думаю, ему стало дурно. Распряженные повозки, бродящие в задумчивости волы и возницы, в панике улепетывающие из лагеря при приближении невесть откуда взявшегося противника. Все это наводило его на грустные мысли.
Объезжать растянувшийся без малого на полмили обоз по дикой пустоши - занятие мало приятное. Того и гляди коню ноги поломаешь. Трава по грудь, кустарники, - поди разбери-, где там в них камень торчит, где ухаб прячется. Тут, пожалуй, и коня угробишь, и себе хребет поломать недолго. Стало быть, идти приходится только шагом. Но шагом неловко.
Валлийские лучники, для острастки выпустившие по приближающемуся неприятелю по паре-тройке стрел, конечно, отошли к лесу, по-рачьи пятясь, но где-то там и притаились.
Чуть промедли, враз сочтут стрелами количество всадников в отряде. И с места этих упрямцев не сгонишь, одно слово - валлийцы. Но ведь и скотты из того же куска глины слеплены, им тоже упрямства не занимать. И как потом прикажешь объяснять, что продвижение отборного войска остановил брошенный на произвол судьбы обоз? Невозможно такое объяснить, кто же слушать станет.
Постоял принц Ангус пред оставленными возами, покатал желваки на скулах, да и ткнул вперед копьем, указуя гвардии своей место для прорыва. Ну а что там прорывать? Оно, понятно, возы бочком друг к другу приставлены да дышло в дышло повернуты, а между ними щиты да колья: конь со всадником в броне не перепрыгнет.
Но ведь защитников-то нет! Впрочем, кого другого тоже нет. Стало быть, самим придется спешиваться и возы растаскивать. А из лагеря-то дух мясной за милю в нос шибает. Бочки с элем открыты да брошены, котлы паруют... Тут уж поневоле вспомнишь, что с утра в седле не евши. А у костров добро всякое валяется, возницами в панике брошенное: где пояс с чеканными бляхами, где плащ с фибулой бронзовой, а где и кошелек с парой монет. Для бриттов, может, и малость, ну а скотту на что-нибудь, да сгодится. И посреди лагеря шатер стоит. Бо-ольшущий! Поди, для самого герцога Ллевелина ставили. Там, ежели посмотреть, то может сыскаться что-то и поценнее стертых динариев да дедовских украшений...
Я напряженно следил за лагерем, ожидая, когда же чья-то алчная рука откинет полог герцогского шатра. По всей видимости, это высокое право было предоставлено самому принцу Ангусу. И вот оно, заветное движение...
Душераздирающий визг, способный заглушить вопль участниц конгресса воинствующих девственниц, застигнутых прессой на мужском стриптизе, потряс округу. Ангус отпрянул назад, сшибая стоявших за его спиной рыцарей. Из шатра высунулась голова, щелкающая зубами и верещащая на такой высокой ноте, что листья на деревьях начали стремительно опадать, с перепугу, вероятно, решив, что наступила осень.
Когда наша объевшаяся животина устроилась вздремнуть после сытной трапезы, над ней спешным образом возвели вышеупомянутый шатер. Я подозревал, что принц отнюдь не будет рад близкому знакомству с тварью, вчера разметавшей его войско. Но о том, что стыдливую виверну, застигнутую в неглиже, при этом охватит такая буйная истерика, я и помыслить не мог. Не знаю, что там перевернулось в ее богобоязненной душе, но рептилия визжала, стрекотала, каталась по земле, колотила хвостом, выпускала клубы зловонного дыма, и все это одновременно.
- Чего это с ней? - недоуменно спросил Лис.
- Не знаю. Ну, похоже, нам пора. - Я отстегнул с пояса рог и протрубил сигнал к атаке.
Грозный отряд принца Ангуса, еще полчаса назад бывший, возможно, самой боеспособной частью каледонского войска, перестал существовать, превратившись в небольшую банду мародеров, облаченную в доспехи. Притаившиеся в лесу пехотинцы герцога Ллевелина дождались своего часа. Ободряемые боевыми кличами, они неслись к лагерю, спеша, по возможности, взять живьем одного, а если повезет, то и двух каледонских рыцарей.
- Живьем! Живьем брать! - неслось над толпой.
- Ангус! - орал я, горяча Мавра. - Где ты там, Шнеково отродье?! Ты искал меня? Я перед тобой!
- Да, битва будет жесткой, - услышал я голос Лиса за спиной. - Каши на всех не хватит.

Глава 6
О, поле-поле, кто тебя усеял мертвыми костями?
Витязь Руслан
Орущие и улюлюкающие копейщики, в большинстве своем рачительные йоркширцы, яростной толпой вливались в проходы, устроенные скоттами, проползали под возами, перепрыгивали через колья, спеша захватить добычу и вернуть оставленное в лагере добро. Как верно заметил мой друг, каши здесь хватало явно не на всех. Каледонские рыцари в отличие от состоятельных сэров Арморики не слишком богаты, но все же и за каждого из них порядочный клан, скрипя зубами и проклиная вас на чем свет стоит, может выложить десяток золотых монет Такой шанс может не представиться больше никогда. Рыцарь на коне, да в окружении оруженосцев и драбантов для пешего ратника почти недосягаем. Один такой сэр, не слишком напрягаясь, может разогнать, а то и перебить дюжину-полторы вчерашних охотников и скотоводов, не отвлекаясь от поисков достойного соперника для благородного сражения.
Сейчас же, внутри лагеря, было не могучее рыцарское войско, а пара сотен переполошенных вооруженных людей, начисто потерявших боевой порядок. Тут уже кто кого сломит. И перевес отнюдь не в пользу гостей.
Понимая это, каледонцы торопились сложить оружие перед немногочисленными рыцарями, оставленными герцогом Ллевелином, предпочитая плен почетный плену постыдному. Однако мой личный противник был не из таковых.
Не успев вскочить на коня, он яростно рубился мечом с наседающими на него пехотинцами. Я с немалым сожалением осознавал, что полученные некогда от меня уроки не прошли даром. То один, то другой ратник падал наземь с рассеченным бедром, с отрубленной рукой, а то и с раскроенным черепом. "Остановить хорошего фехтовальщика может только пуля, - говаривал мой учитель Николя ле Фонте. - Или же превосходный фехтовальщик".
- Расступись! - рявкнул я на пехотинцев, бестолково пытающихся достать принца своими копьями. - Он мой!
Не смея ослушаться знатного лорда, а впрочем, получившие весьма достойный повод, чтобы ретироваться без ущерба самолюбию, бойцы отпрянули в стороны, образуя круг.
- Ты искал меня, Ангус? - Я остановил Мавра в нескольких шагах от тяжело дышащего принца.
- Ты, как обычно, пользуешься обстоятельствами, Торвальд, - бросил он, утирая пот со лба. - Ты верхом, я пеший Ты свеж, а я утомлен боем.
- Передохни, - ухмыльнулся я. - Верхом? Это можно исправить. - Соскочив с коня, я встал перед сыном Шнека и вынес вперед руку с мечом. Голубоватый клинок Катгабайла хищно блеснул, предчувствуя новую жертву, и рубины в его рукояти налились кровавым светом. Он не зря именовался "Ищущим битву".
- Ты злой рок моего рода, - переводя дух, прохрипел Ангус. Я молча пожал плечами. У меня не было желания вдаваться в дискуссию. Со своей колокольни принц был, безусловно, прав.
- Ты уже отдохнул?
- Я могу простить тебе смерть отца, могу простить то, что ты лишил меня законного венца, что привел в цепях к Артуру, но позора Эсгервуда я никогда тебе не прощу!
По-моему, противник просто тянул время. Если первые три упрека имели ко мне непосредственное отношение, то к Эсгервудскому посмешищу я был абсолютно непричастен. Оно целиком и полностью было "заслугой" Лиса.
В ночь, когда все произошло, я преспокойно спал в своем шатре, и у меня имелся тому свидетель, вернее, свидетельница. Пользуясь этим, словоохотливый Рейнар собрал вокруг себя стайку молодых оруженосцев с целью поведать неоперившимся юнцам о наших подвигах. Все бы, пожалуй, могло обойтись, но в тот момент, когда мой славный напарник живописал сплав по Миссисипи в компании с Пугачевым и Чингачгуком, закончилась та самая огненная вода, без которой повествование о походе команчей в Париж было бы просто неуважением к нашим краснокожим друзьям.
Посетовав на злую судьбу и скаредность маркитантов, не желающих отпускать в долг живительную влагу, бывший генерал-аншеф Закревский немедленно предложил продать что-нибудь ненужное. Поскольку в обозримой окрестности ненужного не нашлось, Лис по обыкновению отправился "за зипунами" в лагерь противника. Еще трое смельчаков вызвались составить ему компанию.
Говоря по чести, в каледонском стане царил полнейший беспорядок. Но утром, когда скотты, проснувшись, не обнаружили ряда оставленных не на месте предметов, они здорово обиделись. Среди трофеев криминального квартета оказалось и личное знамя принца Ангуса, прихваченное Рейнаром, чтобы завернуть вязанку мечей, собранных возле шатров.
Коммерческий успех авантюры был велик, моральный же превзошел все ожидания. Лишенное символа воинского единства и верховной власти, войско буквально растаяло, не оставив Ангусу иного выбора, кроме стремительного бегства. Но я-то тут был при чем?
- Берегись!
Миг назад гордый Хеттен стоял, опираясь на меч и метая полные ненависти взгляды, и вот острие его клинка смертельной дугой пронеслось в полудюйме от моего носа. Очевидно, заметив задумчивость на челе учителя, он решил не тревожить его попусту формальным объявлением начала боя.
- Спасибо, Лис, - передал я, уклоняясь от удара и запуская Катгабайл отшибающим ударом в горизонтальной плоскости
Ангус был очень хорошим бойцом, быстрым, техничным, напористым, но природная горячность мешала ему стать бойцом воистину великолепным. Кипучая страсть, владевшая им, заставляла принца спешить и ошибаться. Он атаковал, опять атаковал и снова атаковал, забывая о защите и потому все больше открываясь. Я отступал, завлекая его шаг за шагом в ловушку, чуть забирая вправо, заставляя противника каждый раз дотягиваться до цели. Мои контратаки не заставляли себя ждать, но, невзирая на четыре полученные раны, Ангус все еще держался на ногах. Впрочем, пару раз и ему удалось зацепить меня по руке, и не носи я "заговоренный" институтскими мастерами доспех, кто знает, как бы сложился наш поединок.
Ангус все еще держался, но силы его были на исходе. Его очередной взмах был последним. Я ушел под меч, нанося короткий мощный удар от бедра к плечу, и едва успел отскочить, чтобы безжизненное тело каледонского принца не рухнуло прямо на меня. Толпа вокруг радостно взревела, шумно приветствуя победу вождя.
- Похороните с почестями, - скомандовал я. - Пленных сведите к шатру.
- Как самочувствие? - подводя ко мне Мавра, поинтересовался Лис.
- Отвратительно.
- Шо ж такое, доблестный рыцарь? Ты ж грозного врага изничтожил? Теперь, судя по классике, должен источать гордость Круг почета там, фанфары трям-брям.
- Лис, ну чего ты пристал?
- Да нет, я ничего, - Лис скептически пожал плечами, - просто это задание меня отчего-то раздражает. То есть я, конечно, понимаю: судьба монархии, все понты. Но уж как-то оно попахивает частным извозом. И сейчас, когда бывший ученичок тебе в честь радостной встречи чуть было башку не снес, меня такая досада взяла, что хоть действительно плюй на все и уходи в пожарные.
- Это наша работа, - вздохнул я.
- Вальдар, наша работа, во всяком случае, мне так объясняли, - при помощи оперативного вмешательства спасать множественные миры от энергетического дисбаланса. И далее в том же духе. А здесь... То есть да, доблестный рыцарь Круглого Стола сэр Торвальд Пламенный Меч, Водонапорный Щит и так далее, может записать в актив победу над страшным и ужасным принцем Ангусом, но скажите мне, Уолтер Камдайл, за что вы, собственно говоря, мужика-то порешили? Он, конечно, был не подарок, но меня это сафари раздражает.
Я тяжело вздохнул. Мне нечего было ответить другу.
- Ладно, оставим, - махнул Рейнар. - Как там рука? Рука опухла и с трудом сжималась в кулак. В тех местах, где по ней прошелся меч Ангуса, под гамбизоном все более и более чернели свежие гематомы. Я сидел, массируя конечность, у одного из костров, слушая доклад о наших потерях и взятых в плен каледонцах. Потери были значительно большими, чем я ожидал. Очевидно, чтобы объявить себя пленниками благородных рыцарей, их мятежные собратья с пеной у рта прорубали путь среди вооруженной черни. Только возле убитого Ангуса сложили головы два рыцаря и семь ратников. Одним словом, святому Карантоку, ставшему на время нашим полковым капелланом, было чем заняться. Отпуская грехи умирающим и утешая раненых, ходил он меж импровизированных носилок, не обращая внимания на призывное клекотание виверной подружки, кружащей над лагерем. Жизнь обоза возвращалась в нормальное русло, становясь неотличимо похожей на обыденное существование любого другого военного лагеря.
- Гонец! Гонец! - раздался крик одного из выставленных Лисом часовых, следившего за перекрытой нами дорогой.
- Сэр Торвальд. - Оруженосец в котте с эмблемой герцога Ллевелина осадил коня и, едва не выпадая из седла от усталости, начал заученно: - Мой господин велел передать, что ему удалось нагнать скоттов и, обрушившись на хвост их колонны, рассеять войско мятежников. Оно бежало, не дойдя до Камланна. Там сейчас бой. Невозможно предсказать, на чью сторону склонится чаша весов. Мой господин приказал, чтобы вы, взяв возможно больше воинов, направлялись к Камланну на помощь королю Артуру. Я с оставшимися в лагере буду охранять обоз. Но, сэр, - замялся юноша, глядя на мою руку, покоящуюся на перевязи, - вы ранены?
- Пустое, - отмахнулся я. - Я сейчас же отправляюсь.
- "Капитан, тебя опять на подвиги потянуло?" - раздался в голове голос Лиса.
- "Какие подвиги? Нам все равно к Артуру надо".
- "Надо", - согласился Рейнар. - "Поэтому берем отряд и не спеша маршируем в указанном направлении. Все равно уже начинает смеркаться, пока дотопаем и вовсе стемнеет. А по ночи никто, надеюсь, рубиться не станет. Если Артур жив, то и до утра, глядишь, дотянет. А нет, так мы, пожалуй, к нему и спешить не будем. Порасспроси-ка лучше Карантока, он, часом, с душами умерших общаться не умеет? А то б мы враз спиритический сеанс устроили. Где спрята-ал наследство стару-у-ушки-но?!" - внезапно патетически взвыл Лис и тут же ответил сам себе, не заставляя меня теряться в догадках: - "Под камнем на площади Пушкина".
Если оставить в стороне сверхчувственные способности боговдохновенного валлийца, слова Лиса в принципе были верны. Желая того или нет, увязнув в заботах этого мира, мы основательно упустили время. Судя по тому, что было мне известно о камланнском сражении, шанс застать великого короля бриттов живым с каждой минутой становился все ничтожнее, а стало быть, сейчас приходилось больше думать, как дальше вести поиски, а вовсе не о том, как помочь обреченному королю победить не менее обреченного изменника Мордреда.
- Мы выступаем! - провозгласил я и, симулируя кипучую деятельность, начал готовить лучников и копейщиков к маршу.
* * *
Всю дорогу я стоически берег силы отряда, делая привал через каждый час пути. Вскоре действительно начало темнеть, и тут выяснилось, что в суматохе подготовки мы не позаботились о факелах. Экспедиция во главе с Лисом, снаряженная в ближайший лес, опасаясь заблудиться в потемках, работала не спеша, не удаляясь от передней кромки подлеска. Факелы вышли, прямо сказать, никудышными, и двигаться с ними ускоренным легионерским шагом было крайне неудобно. Ночной ветер сбивал пламя, заставляя их более тлеть, чем освещать дорогу. Промучившись таким образом еще около часа, я скрепя сердце приказал остановиться и ждать, когда начнет светать. Идти дальше по дороге, освещаемой ущербным отрезком луны, опасаясь нарваться на засаду, будь то каледонцев или сторонников узурпатора Мордреда, было глупо. Уж мне-то с Лисом, так во всяком случае.
Едва начал светлеть восток и ночная мгла сменилась темно-серым полумраком, я скомандовал отдохнувшему войску выступать, пытаясь наверстать упущенное время. Однако нагонять ушедшие часы не удавалось никому даже в нашей странной конторе.
Когда наконец отряд добрался до Камланна, бой уже догорал. В ужасе носились по полю битвы обезумевшие лошади, потерявшие своих седоков, вороны и коршуны стаями топтались вокруг растерзанных тел, готовясь приступить к завтраку, а некоторые особо наглые пернатые падальщики усаживались прямо на грудь еще живых воинов и, невзирая на душераздирающие стоны, сосредоточенно долбили их лица твердыми как кремень клювами. Кое-где еще вспыхивали скоротечные стычки, но они более походили на злобные перебранки мародеров, не поделивших драгоценную добычу, чем на остатки великого сражения.
Мы с Лисом видели такие поля множество раз. При Калке лишь доспех спас меня от участи, уготованной сегодня большей части рыцарства Англии. Мы видели подобные поля при Босуорте, при Азенкуре и Пуатье, в Святой земле и на Руси и никак не могли смириться с этим зрелищем. Вот и сейчас мы стояли на поросшем лесом холме, наблюдая картину истекающего кровью побоища, и не знали, что сказать. Одно было ясно несомненно: приведенный отряд здесь никому уже не был нужен. Разве что для устройства похорон и тризны по героям.
- Мое место там, - прервал наше молчание единственный безоружный человек в войске, столь требовательно заявивший в лагере о намерении отправиться к Камланну, что мы попросту не нашлись, как отказать упрямому пастырю. - Я должен идти туда, дабы напутствовать словом Божьим умирающих и отпустить грехи их.
- Можно подумать, без напутствия они дорогу на тот свет не найдут. Ладно, Капитан, очнись! Наше место тоже там. Давай-ка, пока здесь все не растащили, попытаемся определить, где было острие атаки. Наверняка там и Артура надо искать, и твоих одностольчан.
Я пожал плечами.
- Что определять? И так все видно. Вон торчит древко со знаменем, на котором тринадцать золотых корон в лазури, - это Артур. А вон валяется червленый дракон Мордреда. Там же отрубленные змеиные головы в гербе сэра Эрека и пять пылающих сердец, поставленных в крест, - эмблема сэра Эктора.
- Вальдар, чем устраивать мне лекции по геральдике, поехали лучше поищем, не оставили ли покойные лорды нам на долгую память что-нибудь новенькое из старенького. А то здесь раскрашенных щитов до фига, так что если ты сейчас свои рассказки начнешь, то до полудня мы явно не управимся. А после полудня такими темпами, - Лис ткнул рукой в сторону разбойничьих шаек, старательно обирающих трупы рыцарей, - здесь и вовсе делать будет нечего.
Выведенный из задумчивости словами друга, я кивнул и, приказав пехоте рассредоточиться и ждать сигнала, начал спускаться с холма, сопровождая исполняющего свои обязанности святого. Судя по тому, что мы видели, битва на поле была ужасная. Равные перед лицом смерти мертвые воины лежали на земле один поверх другого, братски обнявшись, и теперь было не понять, кто из них и за что проливал свою кровь.
Заметив хорошо вооруженных людей, мародеры, ворча, отступали в сторону, очевидно, видя в нас возможных конкурентов. Никому из них не хотелось расставаться даже с толикой близкой добычи, но и перспектива самим стать добычей их тоже не прельщала. Наш святой приотстал, выполняя пастырский долг, мы же отправлялись все далее, туда, где в безумной сече пали лучшие сыны рыцарства Англии. Некоторые из них продолжали тихо стонать, истекая кровью, но мы ничем не могли им помочь, разве что окликнуть святого и указать ему на очередного умирающего. Вспугнутое воронье с недовольным карканьем носилось над полем, ожидая, когда мы пройдем, чтобы вновь вернуться к прерванному завтраку.
- Вон Мордред. - Я указал пальцем на рыцаря, лежащего ничком в нескольких шагах от нас.
Шлем его был расколот, как скорлупа грецкого ореха, и густая темная кровь, вытекшая из ужасной раны, образовала буроватый нимб вокруг головы.
- Вероятно, следует обыскать его.
- Ох, не люблю я это дело, - поморщился Лис, - да уж назвался груздем, лечись дальше.
- Ко мне, сэр Торвальд, - услышал я за спиной не то хрип, не то стон, - я здесь.
Слова эти, произнесенные с явной натугой, были полны все того же неизбывно командного, тона, который, появившись однажды, не исчезает и на смертном одре. Я повернулся. Человек, звавший меня, был привален убитой лошадью, и кровь, сочившаяся из ужасной раны на лбу, так обильно залила его лицо и одежду, что я не сразу узнал зовущего.
- Сэр Кэй? - удивленно пробормотал я, приближаясь к раненому. - Лис, помоги-ка мне оттащить лошадь.
- Не трудись, - прохрипел королевский сенешаль, - я ранен копьем в живот и скоро умру. Небо послало мне вас, чтобы я исполнил последний долг. Когда я умру, снимите с меня кольчугу. Под рубахой вы найдете серебряную ладанку, а в ней небольшой кусок пергамента. Спустя месяц после этого дня будьте с ним в Камелоте. Это мой последний наказ.
Почти прошептав эти слова, первый и вернейший из соратников Артура закрыл глаза, и голова его откинулась назад. Он еще дышал, но кровавая пена на губах и судороги, то и дело пробегающие по телу, ясно говорили, что секунды старого рыцаря сочтены. Вот он наконец совсем затих, и мы с Лисом, высвободив сэра Кэя из-под останков лошади, начали стаскивать пробитую в нескольких местах кольчугу.
- Порядок, - тихо произнес Рейнар, разрезая кинжалом подкольчужник и нащупывая под окровавленной рубахой ладанку. - На, держи. Ты теперь законный хранитель мерлиновской рукописи.
- Похоронить бы его надо, - начал я, открывая ладанку.
- Надо, - согласился Лис. - Но сейчас времени нет. Место запомни, вернемся к отряду, пришлем команду.
- Лис... - Кусочек пергамента оказался в моих руках, я развернул его и обмер.
- Капитан, - мой напарник поднялся на ноги и начал втолковывать медленно и вдумчиво, как обычно объясняют больным детям необходимость приема лекарств, - я все понимаю. Сэр Кэй, безусловно, достоин, чтобы его похоронили с воинскими почестями. Что лежать ему здесь не подобает. Но подумай сам, нам очень повезло, что он был еще жив и смог передать тебе свою часть пророчества. Дай бог, чтоб у Мордреда тоже с собой оказалось нечто подобное. Но пока что это все. Такими темпами...
- Я не о том! - перебил я монолог напарника. - Смотри. - Пергамент, полученный мной от сэра Кэя, лег на лисовскую ладонь.
- Мама дорогая, шо ж это такое было-то?! - Глаза Рейнара удивленно расширились. - Палочки-крючочки! Прям не предсказание, а календарь Робинзона Крузо.
- Это коелбрен. Огамическое письмо. Язык деревьев. Шифр друидов.
- Ну а ты чего ждал от Мерлина? Шоб здесь по-русски написано было?
- Да, но в тех кусках, которые выдал мне герцог Норфолк, написано латиницей.
- Та-ак, - протянул Лис. - Как говаривал Винни Пух, это неправильные пчелы и, видимо, они делают неправильный мед. Капитан, поневоле образуется вопрос, шо если предсказание этого мира не совпадает с тем, которое Мерлин напророчил у нас?
- А если совпадает?
Лис вздохнул:
- Капитан. Давай-ка, для верности, протрусим еще Мордреда.
Мы перевели взгляд туда, где лежало тело вождя мятежников, и обомлели.
- Вот так-так. - Лис от неожиданности протер глаза. - Вальдар, как будет правильно: трупы делятся почкованием или почкуются делением?
Там, где еще совсем недавно лежал труп артуровского бастарда в разваленном пополам шлеме, теперь располагались три убитых рыцаря в абсолютно одинаковом снаряжении с червленым драконом.
- Похоже, не обошлось без феи Морганы, - задумчиво предположил я, подходя к одному из убитых воинов. - Королю казалось, что он сражается один на один с Мордредом, а тут, как видишь... - Я сел на корточки и поднял голову ближайшего бойца, чтобы разглядеть его лицо. - М-да, это сэр Нат из Гровелина. Прекрасный был боец. Если и оставшиеся двое были не хуже, то Артуру не сладко пришлось. Пока что ясно лишь одно: вероятнее всего, Мордред жив. М-да, очень странно.
- Что здесь такого странного? - развел руками Рейнар - Коварство Мордреда плюс магические способности его мамаши, вот и вся недолга.
- Оно, конечно, так, - вяло согласился я. - Но при всем своем коварстве, Мордред - человек весьма неробкого десятка. Если в жизни он чего-то всерьез и опасается, то только гнева своей матери. Он никогда не прятался от боя. А тут, - я указал на рыцарей, погибших от руки Артура, - если кто-нибудь вдруг узнает об этой истории, Мордреда ожидает полное бесчестие.
- Капитан, я тебе удивляюсь! Ты столько времени прообщался с различными вельможами и все-таки ухитрился сохранить романтическое представление об их чести и благородстве. Мордреду во что бы то ни стало нужно было пережить своего папашу, что он с успехом и сделал. Кстати, Вальдар, я что-то не вижу папашу, о котором говорилось выше.
Что я мог ответить? Судя по убиенным мордредам, судя по знамени Артура, оставленному здесь на поле, все, вероятно, обстояло почти так, как описывал Мэлори. Должно быть, мои оркнейские родственники сэр Лукан Палатин и сэр Бэдивер Бесстрашный вынесли раненого короля с поля боя в неизвестном направлении, во всяком случае, это было единственное, о чем можно было говорить с какой-то долей вероятности.
- Кстати, - выслушав меня, заметил Лис, - сэр Лукан и братец его, сэр Бэдивер, они же тебе вроде как кузены? - Я кивнул. - И при этом сэр Лукан - палатин короля. То есть, попросту говоря, начальник всего дворцового хозяйства. На такую должность абы кого не ставят, уж ты мне поверь, по себе знаю! Как ты думаешь, мог ему Артур на хранение кусок текста выдать?
- Вполне.
- Стало быть, нам надлежит нанести твоим родственничкам визит вежливости. А то как-то ты с ними совсем не по-братски. Приехал, ни мне здрасьте, ни тебе до свидания. Гляди, обидятся, из списков принцев вычеркнут. Останешься обычным тривиальным зачуханным сэром.
- Пожалуй, ты прав. Лукан вполне может являться лордом Камелота.
- Вот и славно. Значит, вносим его в список подозреваемых. Но с ним можно повременить. С раненым Артуром ему далеко не уйти. Так что пара-тройка часов форы у нас есть. А пока, если не возражаешь, давай-ка продолжим наши изыскания. Может, еще кто из лордов сыщется.
Я обвел глазами заваленное мертвыми телами поле Камланна. Среди них наверняка можно было найти облаченных высоким доверием короля. Однако шанс отыскать их среди тысяч павших был крайне невелик. К тому же одни из них, возможно, успели, подобно сэру Кэю, передать свою бесценную ношу достойным преемникам, иным же расстаться с ней помогли самозваные наследники, рыскающие по полю, подобно голодным волкам.
- Пошли, - вздохнул я. - Даст бог, повезет.
* * *
Здесь, видимо, необходимо остановиться на моем "родстве" с оркнейским королевским домом Бьернов, "родстве", автоматически производившим меня в число весьма влиятельных вельмож Камелота. Шутка ли, кроме упоминавшегося уже сэра Лукана и брата его Бэдивера, к нему принадлежали Говейн, Агровейн, Гарет, Гахерис, да и мятежный Мордред, хотя и косвенно, тоже входил в число принцев этого дома. Дернула же нелегкая "двоюродного дядюшку" короля Лотта жениться на фее Моргане!
Когда речь зашла о нашей натурализации в артуровской Британии, а вернее, в Каледонии, заниматься этим весьма кропотливым делом было поручено моему крестному и наставнику по оперативной работе Джорджу Барренсу, непревзойденному асу в такого рода предприятиях. Оптимальным вариантом был избран именно оркнейский дом, связанный родством и вассальными обязательствами как с королем Утером Пендрагоном, так и с Эле Рыболовом, правившим в Каледонии.
Генеалогическое древо рода Бьернов было исследовано с тщательностью, с какой ни один ботаник не исследовал какое-либо иное растение. И наконец ветвь, к которой можно было без опаски привить невесть откуда взявшегося отпрыска, была найдена. Впрочем, мой добрый крестный каким-то верхним чутьем знал, где и что надо искать. Недаром же в России он, едва потянув воздух ноздрями, вычислил заговор против императрицы Екатерины Великой там, где не только я, желторотый новичок, но и опытные стаци местной резидентуры не видели ничего, кроме странного стечения обстоятельств.
Люди, живущие на островах, редко бывают домоседами, будь то простые рыбаки или же королевские дети. Корабль одного из потомков Бьерна Могучего, тоже Бьерна, лет за сорок до моего появления в этом мире отчалил от берега и скрылся в туманной дали. С тех пор ни корабля, ни кого-либо из тех, кто находился на его борту, более не видели. В нашем мире, в том, откуда мы были родом, его когда-то обнаружили вмерзшим в лед у берегов Гренландии. Но неприступная Туле хранила свои секреты.
Труднее всего было вытребовать из музея этнографии Рейкьявика, где бережно сберегались предметы, обнаруженные на корабле, одежду и украшения несчастного Бьерна. Однако клятвенные заверения, что бесценным находкам не будет причинен какой-нибудь ущерб, и официальный запрос министерства образования сделали свое дело.
И когда я впервые ступил на землю Шотландии, вернее, Южной Каледонии, на мне красовалась молекулярная копия "отцовских" сокровищ, а в голове стоял на запасных путях вагон всевозможнейшей информации о близких родственниках, знакомых моей "семьи", нравах, привычках и внутрисемейных отношениях королевского дома Оркнеи. При встрече с королем Лотом вагон начал разгружаться с такой скоростью, что у наивного монарха не возникло и тени сомнения, что я действительно Эстольд, сын его двоюродного брата Бьерна, основавшего колонию на Аландских островах. Некоторые сложности, правда, были после того, когда на смену безвременно убиенному принцу Эстольду прибыл его брат-близнец Торвальд. но и с этой ролью я справился вполне пристойно. Сложно ли, имеючи такого хитроумного помощника, как Лис!
* * *
Перерубленное древко со знаменем из золотой парчи вырвало сознание из раздумий и воспоминаний, как выхватывает из сладкого сна отдыхающих солдат сержантская команда: "Подъем!" Гордый зеленый лев, обнаживший в оскале червленые клыки, понуро горбился на блестящей материи, являя собой легкую добычу для двуногих гиен.
- Рейнар! - окликнул я напарника. - Гляди внимательно, где-то здесь должен быть сэр Ивейн.
- Это шо, тот, самый упакованный крендель Камелота? - невольно поморщился Лис.
Сэр Ивейн любил красиво одеваться. И вообще любил красивые вещи. Среди куртуазных рыцарей Круглого Стола даже такие светские львы, как Ланселот и Персиваль не могли тягаться с ним в изысканности манер и возвышенности любви к прекрасной даме. Но, черт подери, я бы первый вызвал на бой всякого, кто усомнился в доблести рыцаря зеленого льва.
- Лис, без комментариев! Герб ты знаешь. Знамя стояло здесь, значит, и он где-то поблизости. Наверняка Артур счел его достойным своего доверия. А если это так, нам нужно его оружие. Е рукояти меча - дарохранительница, и либо я первый день знак Ивейна, либо пергамент там.
- Да вон он! - оглядываясь по сторонам, указал направление остроглазый Лис. - Вон, его там уже какой-то щипач дербанит. Эй, паскуда! - заорал он, бросаясь к мародеру. - Положь где взял! Пасть порву!
Грабитель в добротной кольчуге, опоясанный мечом, но без гербовой котты, услышав крик моего друга, быстро оглянулся, вскочил на ноги и помчался прочь, перепрыгивая через лежащие на земле тела.
- Сучий выползень, - процедил сквозь зубы Лис, когда мы приблизились к пронзенному пятью копьями сэру Ивейну. - Таки успел дернуть. Гляди-ка, яблоко с рукояти меча свернуто, выходит, дарохранительница уже пуста. И надо ж такому случиться, чтобы этот урод начал шарить именно оттуда!
- Лис, этот меч сэру Ивейну подарил я. Он стоит два десятка золотых. Ни один грабитель не станет потрошить дарохранительницу, оставляя при этом без внимания такое ценное оружие. Да и вообще, где ты видел грабителей, которые вместо того, чтобы срезать золотые пряжки, снимать браслеты и фибулы с каменьями, начинают возиться с тайником в рукояти меча?
- Может быть, случайность?
- Нет, - покачал головой я. - Это не случайность. И это не мародер. Ни один мародер не обратился бы в бегство, не попытавшись предварительно отогнать соперника от своей добычи. Да и вооружен он был, как рыцарь. Не стал бы охотник за мертвечиной таскать на себе кольчугу. С непривычки бегать тяжеловато.
- Сэр Торвальд! Сэр Торвальд! - послышался призывный крик со стороны наших позиций. - Насилу вас отыскал! - Оруженосец Стража Севера быстро приближался к нам, маневрируя между убитыми и стараясь не вступать в лужи подсыхающей крови. - Спасибо святой указал, куда вы пошли. Милорд герцог недавно прибыл к Камланну и, узнав, что вы уже здесь, просит вас к себе.
* * *
Конь лорда Ллевелина играл под седоком, нервно перебирая ногами, словно норовя сорваться в галоп. Конь был снежно бел и оттого казался еще более светлым в контрасте с потемневшим лицом своего хозяина. Глаза Ллевелина были глубоко впавшими и мрачными, словно пропасти Тартара.
- Сэр Торвальд, - медленно начал он. - Мне уже рассказали о последнем вашем деянии. Я благодарю вас. Вы спасли Британию от опасного врага. И еще, - он замолчал, о чем-то задумываясь, - я рад видеть вас живым. Очень рад. - Он тронул коня с места и, поравнявшись со мной, скомандовал: - Дайте руку!
Я невольно повиновался герцогу.
- Держите. - Ллевелин сжал мою ладонь, и я почувствовал, что между нашими руками находится небольшой кусок хорошо выделанного пергамента. - Сэр Сагремор, умирая, просил передать его вам. Вы знаете, что с этим надлежит делать. Теперь вы один из нас. Один из последних лордов Камелота.

Глава 7
Ничто не порождает так много вопросов, как поиски ответа.
Принц Гамлет
Знамя герцога Ллевелина - могучего Стража Севера служило своеобразным магнитом, к которому тянулись поодиночке и небольшими группами вооруженные люди, судя по выговору, уроженцы самых разных концов Британии. Всех их собрало воедино поле великой битвы. Всего несколько часов назад они очертя голову рубились друг с другом, прославляя - каждый по-своему - короля Британии. Смерть вождей примирила их. Теперь и те и другие вступали под стяг могущественного Ллевелина, начисто позабыв недавние распри.
Впрочем, несмотря на уверения многих ратников, что Мордред мертв и они лично наблюдали ту нелегкую схватку, в которой непобедимый Артур сразил Эскалибуром сына и племянника своего Мордреда, лишь мы с Лисом знали, что это не так. Теперь с наших слов об этом знал Ллевелин. Но верил ли он нам, обнаружившим на месте схватки троих, обряженных в чужие доспехи рыцарей, или же тем, кто воочию наблюдал смертные минуты Мордреда, пока оставалось неясным. Одно можно было сказать с уверенностью: если тот действительно остался жив, мы очень скоро должны были убедиться в этом.
Были среди вышедших из боя ветеранов и те, кто клялся, что раненного в грудь Артура действительно вынесли с поля боя мои троюродные братья герцог Лукан и его младший брат сэр Бэдивер Бесстрашный. Некоторые говорили, что видели их у берега озера. Некоторые утверждали, что Лукан и Бэдивер направлялись без дороги в лесную чащу. Но и те и другие твердили, что раненый Артур был все еще жив.
- Они пошли к отшельнику, что живет меж двух скал среди болот Харлона, недалеко от Эльфийского источника.
Мы с Лисом невольно переглянулись. Географическая привязка хижины отшельника была дана весьма точно. Нам оставалось лишь радоваться, что ночные скитания в свое время привели нас к лачуге архиепископа Кентерберийского, а не в Харлонские трясины.
- Надо бы зайти проведать старичка, - задумчиво бросил верный напарник. - У тебя там родственники образовались. К тому же богомолье вполне достойный повод слинять отсюда по-тихому, потому как здесь мы уже отработали по полной программе.
- В целом ты прав, - ответил ему я. - Но давай немного подождем.
- Чего ждать будем? Небесного знамения? Или когда грозный Ллевелин отправится добивать остатки местного басмачества в их логове? Так у них тут логов или логовей, я точно не знаю, как их обозвать, шо называется, выше крыши.
- Лис, - напомнил я, - сэр Эктор.
- А шо с ним такое? Он уже один раз мертв. Больше ничего плохого с ним случиться не должно.
Я печально вздохнул. Сэр Эктор, один из славнейших рыцарей Круглого Стола, несомненно, имел все шансы входить в число лордов Камелота. Когда мы наблюдали равнину Камланна с холма, едва прибыв сюда после битвы на дороге, баньера сэра Эктора с пятью воспламененными сердцами все еще лежала там, где выронил ее знаменщик храброго рыцаря, всего лишь в трех десятках шагов от места схватки Артура со лже-мордредами. Но когда мы добрались до места жестокой сечи, раздетый до белья труп рыцаря с исклеванным лицом - вот псе, что осталось от некогда грозного воина. Мне удалось узнать его по шраму, тянущемуся от предплечья к запястью, следу от старой раны, полученной в битве при Маунт-Бадене. Мародеры сняли с него все, что могло представлять хоть какую-то ценность.
- Лис, - начал я медленно, - давай не будем торопиться. Ты же не хуже меня знаешь, у всех, кто вчера был на этом поле, нервы сейчас на пределе. Многие нынче поживились здесь различными ценностями и наверняка захотят обменять их на звонкую монету, а еще вернее, на доброе вино. Совершить такой обмен в этих местах можно лишь в тратториях [Траттория - харчевня, трактир], а их тут раз-два и обчелся. Пошлем нескольких ребят покрепче, дадим им монет, пусть посмотрят, порасспросят, не сбывал ли кто вещи с гербом Эктора или Ивейна. Ну и ежели вдруг что, пусть силой, хитростью, как бог на душу положит, тащат мерзавцев сюда.
- Вальдар, - вздохнул Лис, - на это я тебе могу выставить десяток возражений. Сэр Эктор мог не входить в число лордов Камелота. Он мог перед смертью передать пергамент ближайшему рыцарю. Он мог оставить его спрятанным в тайнике в замке. Мародеры могли выбросить кусок пергамента за ненадобностью, могли пять раз перепродать, скажем, очередную ладанку или меч, в котором находится пророчество. И далее по списку. Но кое в чем ты действительно прав: переться на ночь глядя через здешние болота в гости к преосвященству действительно занятие на любителя. Это номер раз.
Номер два: невзирая на потери с обеих сторон, солдат здесь все еще до хренища, и вина, увы-увы, на всех не хватит. Так что с походом в тратторию действительно следует поспешить.
И номер три: давай ты останешься смирять Ллевелина с мыслью, что мы его бросаем в эту трудную минуту, дабы обнять родичей и получить отпущение грехов, а я лично возьму этих самых ребят покрепче и возглавлю поисковые работы. Только ты не забудь указать потом в отчете, что мы здесь не просто гульбасили, а собирали очень ценные артефакты.
Лис был неисправим. Впрочем, я понимал, что на душе у него сейчас не менее тошно, чем у меня, и что, ерничая, он пытался взбодрить своего напарника, с каждой минутой все больше и больше впадающего в черную меланхолию. Было из-за чего! И сэр Кэй, и Ивейн, и Эктор, да и многие другие, павшие вчера на этом поле, были мне добрыми друзьями и отважными соратниками. Если там, на поле брани, их бездыханные тела вызывали шок, заглушающий боль утраты, то теперь шок проходил, и боль медведем наваливалась на меня, лишая не то что возможности действовать, но думать и даже дышать.
"Глаза его обильно увлажнились", - написал бы, вероятно, сэр Томас Мэлори. Однако нет, глаза мои оставались сухими, но мне чертовски нужно было побыть одному, чтобы взять себя в руки. Я шел по темнеющему лесу без направления, топча опавшую прошлогоднюю хвою, пиная попадавшиеся под ноги шишки, вспоминая дни, когда веселые, полные силы и отваги рыцари Круглого Стола выезжали из Камелота загнать лесного красавца оленя или же завалить красноглазого вепря. Выезжали, всем видом демонстрируя силу и нерушимость Британии.
"Это плохая примета", - сказал лишь несколько дней тому назад сэр Кэй, увидев иссякший Эльфийский источник. Кто мог тогда предполагать, насколько он был прав? И хотя я еще со школьной скамьи прекрасно знал, чем завершится авантюра Мордреда, тем не менее, быть может, из-за той самой "плохой приметы" невольно чувствовал себе причастным к гибели друзей.
Я шел. Ноги сами несли меня в неведомом направлении. Уж и не знаю, зачем я начал взбираться на поросший травой и кустарником холм, высотой футов пятьсот, увенчанный вероятно еще римскими развалинами.
Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, я попытался сосредоточиться на задании. "Итак, двенадцать частей пергамента... - взбираясь по склону, подсчитывал я, словно повторяя известную считалочку: - Двенадцать негритят пошли купаться в море". В оригинале их было десять, но здесь был иной мир, и судьба несчастных обреченных складывалась несколько иначе. Двенадцать кусков. Из них, вероятно, один у Ллевелина. Два у меня. Содержание еще трех, возможно, нам известно. Следовательно, надо искать того, кто способен прочитать текст на коелбрене. Если тексты разные, то прав Лис, и псе наши похождения в этом мире - безответственная трата времени, средств, я уж не говорю об опасности для жизни, как нашей, так и окружающих.
Но для того чтобы сличить текст огамический и латинский из библиотеки графов Перси, следовало отыскать те самые части пергамента, аналоги которых были обнаружены в нашем мире. Для этой цели нам следовало найти того, кто был самым вероятным преемником Персиваля и Галахада, их спутника в поисках чаши Святого Грааля сэра Борса.
Скорее всего три части искомого предсказания находились у него. Но, насколько я мог судить, и он, и Ланселот, который, по всей видимости, также был причислен к лордам Камелота, находились по ту сторону пролива на материке, в Арморике. С высокой вероятностью их можно было вскоре ждать здесь, в Британии, но быть может, "да", быть может, "нет".
Еще один кусок я числил находящимся у Мордреда, и два обстоятельства сегодняшнего дня косвенным образом подтверждали мое предположение.
Первое: отсутствие его на поле боя. Ведь никто из нашедших там свой конец не мог через месяц принимать участие в "камелотской вечере". И второе: строка из пророчества, найденного в нашем мире: "златой дракон вонзит клыки в грудь алого". Уж и не знаю, имела ли она какое-то отношение к судьбе английской монархии нашего мира, но то, что в гербе храброго соратника Артура герцога Ллевелина красовался золотой дракон, а Мордред, претендуя на корону принял на себя старую эмблему Пендрагонов дракона червленого, было видно невооруженным глазом всякому, кто взял бы себе за труд посмотреть на их знамена. Значит, Камланн был лишь преддверием решительной битвы, где должны были сойтись грудь в грудь Ллевелин и коварный Мордред.
Была еще часть пергамента сэра Ивейна, но кто ее похитил, оставалось загадкой. Создавалось впечатление, что кто-то еще, кроме нас, заинтересован в том, чтобы расшифровать как можно раньше мерлиновский ребус.
Оставались еще три фрагмента рукописи. Один из них, возможно, находился у моего родственника сэра Лукана. А еще два? Был ли сэр Эктор обладателем части пророчества? Кто знает? Местонахождение двенадцатого же куска и вовсе было неизвестно, порождая массу достойных кандидатур как среди живых, так и среди павших.
Я карабкался все выше по склону, ожесточенно хватаясь за корявые кусты терновника, обдирая руки в кровь о колючие ветки, увешанные недоспелыми ягодами. Полз, словно что-то тянуло меня в эти древние развалины, и с каждой царапиной, с каждой каплей крови душевная боль отступала, давая место боли телесной.
- "Капитан, я, кажется, что-то нашел!" - зазвучал на канале связи радостный голос Лиса. - "О господи!" - Напарник, очевидно, увидел мои изодранные руки. - "Тебя что, газонокосилкой переехали? И вообще, куда ты поперся на ночь глядя?"
- "Туда, на вершину". - Я поднял глаза к разрушенным стенам с зияющим, словно дыра от вырванного зуба, провалом ворот.
- "И на хрена тебе эта руина?"
- "Не знаю. Меня туда что-то тянет".
- "А, ну-ну, юный археолух. Пока ты не занялся раскопками, послушай-ка, что я тут нарыл. Смотри". - Лис дал картинку. - "Только я тебя умоляю, ты ж там не сорвись! Ты отечеству еще живой нужен".
Упитанный хозяин передвижной траттории - походного солдатского трактира, пожилой маркитант в богатой расшитой рубахе, явно купленной здесь же по случаю, отвечал на вопрос моего напарника, не переставая при этом аккуратно недоливать пятую часть вина в глиняные стаканы. Галонная бутыль буквально парила в его руках словно сама по себе, исполняя традиционный ритуал недолива. Впрочем, похоже, посетителям увеселительного заведения такие мелочи были глубоко безразличны.
- ...Да, был тут один, - вещал предприимчивый трактирщик, ловко подхватывая на лету брошенный динарий. - Пожалуйте, пожалуйте, господин рыцарь! - Очередная емкость наполнилась вином, и длинноусый наемник барбасон, несказанно польщенный высоким званием, отсалютовал мошеннику чаркой, забывая при этом забрать медяк сдачи. - Так я и говорю, был один. Продавал браслеты с пятью воспламененными сердцами в крест. Во-он там сидит. - Маркитант кивнул в дальний конец шатра. - То есть еще совсем недавно сидел.
- А куда пошел, не видел?
- Та кто ж его знает? - Хозяин вновь наполнил чью-то опустевшую чарку и поманил пальцем служанку, с хохотом вырывающуюся из похотливых рук солдатни. - А не видела, куда такой чернявый пошел? Который тебя на ночь звал?
- Да только-только сидел. Может, отлить вышел? - небрежно кинула "официантка", которую самый лояльный взгляд не мог объявить миловидной.
Лис повернулся к троице крепко сбитых йоркширцев, гулявших сегодня за его счет.
- Мальчики, а ну-ка, просквозите тут по округе. Пошарьте по кустам, нет ли тут такого чернявого. Почтеннейший, - он повернулся к торговцу, - расскажи-ка подробнее, как он выглядел.
- Да так себе, - недоуменно пожал плечами толстяк, - как все.
- Плащ на нем алый рыцарский, пояс с золотыми бляхами и колпак такой, ну... как в Корнуэлле носят, - ответила за хозяина девица.
- М-мадам, - галантно улыбнулся Лис, - вы оказали следствию неоценимую услугу. На, держи динарий. Заработала.
Серебряная монетка легла в заботливо подставленную грубую ладонь служанки.
- Мальчики, все слышали? Вперед, я жду вас здесь. Вот так-то, Капитан. Щас мы его, болезного, повяжем. Как говорится: мысли ваши - мышцы наши. - Гордый собой Лис вновь повернулся к содержателю траттории: - Давай-ка, братан, плесни мне еще своей бурды. Да только смотри, - тон Лиса потерял развязную беззаботность, - есть такая примета: кто мне не дольет, тот до утра не доживет.
Трактирщик, закусивший было губу от расстройства, увидев серебряную монету в руке своей прислуги, опомнился и поспешил выполнить требования. Добродушный в большинстве случаев Лис при желании мог быть очень убедительным.
- Энц [Энц - почтительное обращение, господин] Рейнар! Энц Рейнар! Там он! - Один из отправленных на поиски мародера йоркширцев влетел в тратторию, запыхавшись от быстрого бега. - Мы его нашли.
- Ну так волоките сюда!
Верзила приблизился к моему другу и быстро зашептал ему на ухо:
- Он убит. Совсем.
- Как убит?! - нахмурился дотошный следователь.
- С позволения сказать, мечом в живот.
- Ограблен?
- Да нет, вроде все на месте. Плащ и пояс, и монеты вот. - Детина развернул ладонь, на которой лежало с десяток серебряных кругляшей.
- Тут за ним, - поспешила встрять в разговор словоохотливая "официантка", настроенная на откровенный лад более чем щедрой оплатой, - двое выходили. Пониже вот этого, - она кивнула на Лисовского спутника, - но такие крепкие. По ухваткам, видать, бойцы не из худших. Оба при мечах. И вот что странно, снаряжены оба как рыцари: кольчуги, наручи, поножи, но без гербовых накидок.
- "М-да", - произнес Лис, словно только что откусил кислющий лимон. - "Капитан, тебе этот почерк ничего не напоминает?"
- "Похоже на того крепыша, что обыскивал Ивейна".
- "То-то и оно. Я, конечно, пойду, проверю, может, просто совпадение. Но шо-то мне подсказывает, шо таки нет. Все, отбой связи. Ползи дальше, снежный барс!"
Старая крепость встретила меня странными шорохами, хрипами и шушуканьем. Я осмотрелся среди безликих камней, пытаясь определить источник звуков, но тщетно. Время оплело развалины башен лозой дикого винограда и скрыло пеленой зеленовато-бурого мха подножия стен. Отсюда во всем своем ужасающе притягательном величии рассматривалась долина Камланна, плещущее в холодном равнодушии озеро Неиссякаемых Слез и лес, сколь видел глаз, лес, на много миль вокруг.
Я всмотрелся в горизонт. Где-то вдалеке, словно небольшой островок среди зеленого моря, виднелись две скалы. Очевидно, те самые, откуда начинался наш путь, а может, и какие другие. Что-то шурхнуло возле самых моих ног. "Никак ежи балуют", - усмехнулся я, оглядываясь. Никаких ежей рядом видно не было. Пронзительный рев, нечто среднее между звуком пикирующего бомбардировщика и визгом несмазанной лесопилки разнесся над лесом. Я вскинул голову... Так, похоже, побыть одному мне сегодня не удастся. Над развалинами крепости, быстро снижаясь, заходила на посадку виверна.
- Сэр Торвальд! - услышал я голос Карантока по ту сторону стены. - Сэр Торвальд! Вы здесь?
- Здесь, - нехотя отозвался я.
- Ну, слава Всевышнему! Наконец-то вы нашлись!
Я поморщился и, что-то насвистывая сквозь зубы, побрел к воротам, чтобы встретить "названого гостя". Виверна за моей спиной мягко приземлилась на поросший двор и, загребая когтистыми лапами, принялась топтаться по вершине холма, низко наклоняя голову к земле, щелкая зубами и издавая невнятное ворчание.
- Тише ты, - выругался я. - Чего разоралась?
Мои слова не произвели на божью тварь ни малейшего впечатления. Она продолжала самозабвенно рычать в пространство, колотя хвостом по земле. "Нервная", - пожал плечами я.
Святой Каранток, опираясь на свою сучковатую палку, довольно бойко поднимался вверх по склону, продираясь среди кустарников, но так, что казалось, ни одна колючка не решается разодрать не то что тело его, даже одежды.
- Чем обязан?
- Я только хотел сказать вам, - святой протянул мне руку и я схватил ее, помогая преодолеть последние футы, - да, я хотел вам сказать, что намереваюсь отправиться к архиепископу Кентерберийскому вместе с вами.
- Куда направиться? - не совсем понимая, о чем говорит подвижник, переспросил я.
- В хижину меж двух скал, - не задумываясь, выпалил Каранток, так, будто я спросил его, верует ли он в Господа. - В хижину, где, забытый всеми, призывает милость божью на головы враждующих и защиту на земли Британии архиепископ Кентерберийский Эмерик.
- Вы с ним знакомы? - настороженно уточнил я.
- Нет, до этого дня не были. Но я много о нем слышал, когда он был первейшим из слуг Божьих в Британии.
- Откуда же вы узнали, что он там живет?
- Узнал. - Задумчивость отразилась на лице валлийца. - Откуда-то узнал. Не помню. Может, кто-то рассказал? Одно могу сказать точно: я должен идти туда вместе с вами.
- Но почему?
- Сие мне неведомо. Пути мои в руце Господней, - гордо ответствовал святой. И слова его были поддержаны хлопаньем крыльев виверны, словно аплодисментами.
- А с чего вы взяли, что мы собираемся к его высокопреосвященству?
Признаться, когда я задавал этот вопрос, мною двигал чисто спортивный интерес, однако ответ моего собеседника превзошел все ожидания:
- Но ведь это же так!
Ничего не попишешь, к святым вообще тяжело подходить с точки зрения общих мерок, а уж к святым валлийским, то есть совмещающим небесное водительство с врожденным упрямством, тем паче. Я беспомощно развел руками и вызвал Лиса.
- "Але, Капитан, шо у тебя опять стряслось?" - встревожено поинтересовался мой напарник.
- "Ничего особенного. Я просто хотел сказать, что нас в "богомолье" будет сопровождать спутник. Вернее, два спутника".
- "Кто такие? Я их знаю?"
- "Пожалуй, да. Это Каранток и его виверна".
- "Ух ты, елкин дрын! Шо ж это им неймется-то?" - удивился Сережа.
- "Без комментариев. Может, у святого там религиозный диспут намечается. Может, ему просто нужно пообщаться с кем-то из своего круга. Одним словом, Божья воля".
- "А, ну да, ну да. Одного поля ягодицы. А шо, пусть идет, все веселее будет".
* * *
Прощание с Ллевелином было недолгим, но грустным. Поставленный перед фактом нашего отъезда и не имеющий реальных оснований нас удерживать, Страж Севера огорченно выговаривал новоиспеченному лорду Камелота, какой тяжелый час настал для Британии и как нужны сейчас ей такие доблестные сыны, как мы. И что, невзирая на горькую измену Мордреда и исчезновение славного Артура, он и все, кого он сможет собрать под свои знамена, будут стоять на защите законов, данных нашим добрым королем, и духа славного рыцарства Круглого Стола.
- Кто, как не мы должны возродить Камелот во всем его величии? Кто, как не мы, его верные рыцари, должны спасти императорский венец Британии от посягательств тех, чьи руки запятнаны изменой и предательством?
В глубине души я был согласен с герцогом, однако у нас было свое задание, и с этим приходилось считаться. Пообещав Ллевелину вернуться как можно скорее, мы оседлали коней, раздобыли мула для увязавшегося за нами святого и направились к черным гранитным скалам, видневшимся с высоты старинной римской руины.
Итак, наш путь лежал "во владения" архиепископа Кентерберийского, где, если верить достопочтенному сэру Томасу Мэлори, находилась одна из могил короля Артура.
Впрочем, мог ли я верить этому разбойнику и беспутнейшему из рыцарей, после всего того, что нам некогда пришлось пережить вместе. Почти месяц сидели мы с ним в одной камере Ньюгейтской тюрьмы, пока при помощи Лиса и графа Уорвика Делателя Королей, не распрощались с ее угрюмыми сводами, позабыв при этом поставить в известность своих сторожей.
Правда, вскоре сэр Томас вновь вернулся туда. Но кто знает, не случись этого, довелось бы ему поведать миру о славных приключениях короля Артура и рыцарях Круглого Стола, словом, обо всем том, о чем я рассказывал ему долгими промозглыми ночами, чтобы хоть как-то скоротать время до рассвета. Меня несказанно забавлял этот процесс.
Щелкая зубами от пробирающей до костей сырости, я вешал отчаянному сокамернику о гордой отваге Ланселота, о верности сэра Кэя, добавляя время от времени красочности своим повествованиям за счет обширных, цитат из книг самого Мэлори, читанных еще в Итоне. Каюсь, грешен. Тем самым я неумолимо впутывал бедного узника во временной парадокс. Но, может быть, хоть в этом мире я бы именовался не уменьшительно ласкательно сэром Тором, а полностью - Торвальдом, и никто бы не приписывал мне в отцы короля Пеленора, невесть где, невесть когда соблазнившего мою мамашу.
Вообще с родством и хронологией у Мэлори нашего мира, как показал личный опыт, были большие проблемы. Чего стоит один Галахад, сын Ланселота от Элейны, который на самом деле был его родным племянником, или Моргауза, жена короля Лота Оркнейского? Откуда взялась эта самая Моргауза, для меня до сих пор остается загадкой. Женой короля Лота была Моргана, которую сэр Томас отчего-то выдал замуж за короля Горры Уриенса. Однако мало того, что Уриенс до сих пор не был женат, он был лишь одним из тамошних танов, а Горра никогда не являлась королевством.
Некий исследователь из Бретани, изучая этот героический цикл, задался целью составить хронологию артуровской эпохи. Выводы его были весьма неутешительны. Из них следовало, что вчера на камланнском поле семидесятидевятилетний король Артур, сопровождаемый восьмидесятидвухлетним сэром Кэем, отважно рубились с шестидесятилетним юношей Мордредом, в то время как не менее шестидесятилетний сэр Ланселот на берегах Арморики изнывал от корсиканской страсти к перезрелой нимфетке леди Гвиневере каких-то там сорока четырех лет от роду. Ну что ж, как говорится, другие времена - другие нравы. Но лично у меня одно представление о том, что короля Артура, скрюченного артритом и страдающего от ревматических болей, приходится подсаживать в седло при помощи римского подъемника, а то и вовсе поднимать магическим заклинанием, словно Мерлин камни Стоунхенджа, вызывало улыбку не менее загадочную, чем улыбка Джоконды.
Мы выступили в путь, едва лишь взошло солнце. Признаться, я не люблю ранние побудки, но на войне как на войне. Задержись мы с выездом, и пробираться во временное пристанище архиепископа нам бы пришлось в потемках, а будет ли Господь столь любезен еще раз, что проведет нас мимо притаившихся под зеленой осокой трясин, позволив даже не замарать ног, оставалось невыясненным. Возможно, чтобы проявить свою особую милость к святому, он разверзнет земную твердь под ногами пары заядлых грешников.. Сейчас же у нас был вполне реальный шанс добраться до резиденции его преосвященства еще засветло и, завершив все наши дела, переночевать и на следующий день вернуться так же засветло в лагерь Ллевелина.
Мы долго ехали молча, словно досыпая в седлах. Над головами, расправив кожистые крылья, парила виверна, не хуже стрелки компаса указывающая курс на скрытые за лесной чащей скалы. Звериные тропы, мало приспособленные для странствия всадников, то и дело заставляли спешиваться и отклоняться в сторону от нужного нам направления. В этих случаях встревоженная тварь резко сбрасывала высоту и орала негодующе удивленно, словно возмущаясь, куда это мы пытаемся улизнуть с указанного ее хозяином пути.
- Скажи-ка, святой, - глядя на синеющее небо, в котором носилась недовольная виверна, ни с того ни с сего спросил Лис, - а ты на этом, как его, коелбрене, читать умеешь?
Черты Карантока стали резче и строже, и чело его нахмурилось. Он помолчал немного и изрек с нескрываемым презрением:
- Коелбрен - богомерзкое писание диких колдунов и шарлатанов, носящих имя друиды, или же дервиды. Коснея во грехе, они не почитают истинным триединство Господа нашего. Но, укрываясь в лесах и пещерах, творят свои злодеяния, постигая язык птиц и тварей земных, разговаривая с рыбами и гадами ползучими, раскрывая тайны камней и деревьев. Коснея во грехе, носят они белые одежды, и, видя этот цвет чистоты, знания и духовного единства, люди именуют их пророками и носителями закона. Люди почитают их, прося выступать судьями в спорах и прорицателями судеб. Один раз в семь дней они выходят к народу и рекут, становясь лицом к светилу: "Пред оком Бога, оком правды..." - Он замялся, вслушиваясь в собственные слова, словно удивленный их звучанием. - Господи, я ли говорю это? Друиды, их приспешники барды и ученики их овидды, - тут глаза святого распахнулись изумленно, и речь стала маловразумительной, - ...зеленые мантии... музыка и медицина... закон... одеяния голубые... грех... музыка... истина... слово Божье... богов... Грех, грех, грех!!! - Каранток перекрестил собственный рот. - Оборони, Господи!
- Что это с ним? - ошарашено глядя на нашего спутника, спросил Лис. - По-моему, у святого лихорадка.
- Нет ничего лучше при лихорадке и жаре для утешения возмущения первичных жизненных сред, чем растение, посвященное земле, - худворт [Худворт - шлемник]. Для того же, чтоб извлечь из сего чудесного растения его излечивающую силу, след взять одну унцию изрядно высушенной травы и, поместив в глиняный сосуд, залить ее крепчайшим медом, вдвое большим по объему, чем худворт. И настаивать так пол-луны. После чего процедить и, собрав в бутыль, давать по одной капле на каждые десять фунтов веса четырежды в день.
Каранток, видимо, отчаявшись усмирить поток речи, вырывающейся изо рта, прикрыл его ладонью и, сделав мученическое лицо, стал подгонять пятками смирного мула, неспешно влачившего свою святую ношу.
- Капитан, ты чего-нибудь понял?
- Ну, если вместо крепчайшего меда взять, скажем, спирт. То, пожалуй, вполне...
- Я не о том! - прервал меня Лис. - По-моему, у святого, уж не знаю, в честь чего случился сдвиг по фазе. Башка нихт, полная абстракция.
- Прострация, - поправил я.
- Да тут шо в лоб, шо по лбу. У него там уже вава на всю голову.
- Ох, - вздохнул я, - кто их знает, этих святых! Мало ли что ему САМ по закрытой связи нашептал. Одно слово - свя-то-о-ой!

Глава 8
Господь, пожалуй, единственный коллектив авторов, не требующий гонорара за свои писания.
Вольтер
Густая тень скал-близнецов ползла все дальше, уже полностью закрывая группу, ведомую к хижине отшельника.
- Слава Всевышнему! - бормотал едущий рядом с нами Каранток, сохранявший стоическое молчание со времени своего вдохновенного повествования о друидах. - Нынче доведется мне воочию узреть преосвященного Эмерика и насладиться его высокомудрыми наставлениями. Ибо кто, как не он, есть светоч христианской веры, и кто, как не он, поможет укрепиться в истинной вере страждущему грешнику, искушаемому бесами. Защита Господня да пребудет со мной!
Непонятно, кто был слушателем неистового валлийца. Уж во всяком случае, не мы с Лисом, да и виверна, кружащая над лесом в поисках удобного места для посадки, вряд ли могла слышать его слова. Мне почему-то казалось, что святой пытается убедить себя в чем-то весьма для него самого неоднозначном.
Ветхая лачуга примаса [Примас - глава национальной церкви] Британии уже была видна, как на ладони, когда ликование нашего спутника было прервано неожиданным Лисовским возгласом:
- Могила!
- В каком смысле? - спросил я, памятуя о том, какой цветисто многозначной может быть речь моего друга.
- Да вот, шагов тридцать влево от хижины. У подножия скалы, - указал Рейнар. - Самая что ни на есть натуральная свежая могила.
Я вгляделся в то место, куда указывал Лис. Действительно, прямоугольник свежеснятого дерна был завален грудой скальных обломков и увенчан в головах грубым деревянным крестом.
- Никак Артурова, - словно читая мои мысли, произнес Лис.
- Скоро узнаем, - пожал плечами я. - Одно можно сказать наверняка. Эмерик не мог в одиночку натаскать этаких глыб, чтобы завалить яму. Стало быть, здесь либо был, либо еще до сих пор есть кто-то из крепких мужчин. Возможно, это действительно мои кузены.
Словно подтверждая эти слова, из хижины, опираясь на длинный шест, вышел широкоплечий коренастый человек с обветренным лицом северянина, в белой рубахе до колен.
- Друид! - завопил Каранток, шарахаясь в сторону и намереваясь дать стрекача.
- Але, святой! Опомнись! - Лис успел схватить под уздцы возмущенного резким поворотом мула. - Какой же это друид, это рыцарь. Только у него отчего-то рубаха чистая и не перепоясанная.
- Действительно, - подтвердил я слова друга. - Это рыцарь сэр Бэдивер, мой двоюродный брат.
- Не друид? - опасливо переспросил Каранток.
- Ни в малейшей степени.
- Кто вы такие, путники? И что делаете в этих местах? - рявкнул сэр Бэдивер, разглядывая приближающихся к развалюхе всадников.
Я думаю, если у Карантока еще оставались какие-то сомнения по поводу принадлежности встречающего к сообществу друидов, то после этих слов, вернее, после тона, которым были произнесены эти слова, они улетучились, не оставив следов.
- Эй, Бэдивер! - крикнул я. - Ты что же, не узнаешь своего брата Торвальда? Или ты забыл моего друга Рейнара, с которым в Дунстанборо вы на спор выпили на две чарки больше, чем весь гарнизон крепости.
- Торвальд! Рейнар! - Здоровяк откинул в сторону палку и бросился к нам. - Откуда вы? Вот ведь негаданная встреча! - Он распахнул объятия и стал попеременно тискать в них то меня, го Лиса. - Где же вас носило так долго? А это кто?
- Да тут один святой с нами увязался, - потирая сдавленные богатырскими объятиями плечи, небрежно кинул Лис. - Звать Каранток. Сын короля Уэльса Берримора, не путать с Дуремаром. Просим любить и всячески жаловать.
Каранток, окончательно убедившийся, что перед ним не друид, а рыцарь в свежевыстиранной рубахе, обратился к нему со смиреной улыбкой:
- Утешь меня, брат мой во Христе. Скажи, здесь ли обитает явленный смертным в поучение стяг истинной веры преосвященный Эмерик, архиепископ Кентерберийский?
Лицо Бэдивера приобрело высокопарно-постное выражение.
- Он здесь, боголюбивый Каранток. И, полагаю, будет рад беседе со столь многоученым и благочестивым собеседником, как вы.
- Ну, вот и славно. - Лис повернул коня. - Все само устаканилось. Столпы пусть беседуют, а я, значит, съезжу пока, решу продовольственную программу. А то мы еще с прошлой встречи преосвященству пол ячменной лепешки торчим. Тем более как кого, а меня здешняя диета не греет аж ну нисколько. Надеюсь, вы тут без меня не заскучаете?
- Жаль, что тебя с нами не было позавчера на Камланнской равнине. Твой меч весьма бы помог Артуру, - начал сэр Бэдивер, когда мы остались на тропе одни.
- Мы были с Ллевелином, - словно оправдываясь, ответил я. - Сначала сражались с каледонцами по ту сторону вала, потом на подступах к Камланну.
- Вот как... - Бэдивер грустно покачал головой. - Я не знал об этом. Конечно, изменить уже ничего нельзя. Однако приятно сознавать, что ты все же был на нашей стороне.
Мы замолчали, бесцельно бредя вокруг скал.
- Это могила Артура? - прервал молчание я.
- Нет, - покачал головой сэр Бэдивер. - Здесь покоится наш брат Лукан. Когда я принес его сюда, сделать уже ничего было нельзя. Кровь вытекла из его многочисленных ран, лишив жизненных сил.
- Но солдаты рассказывали мне, что видели тебя и Лукана, выносящих с поля боя нашего доброго короля Где же он?
- Мы с Луканом дотащили его до берега озера, надеясь до утра укрыться среди камышей. Но лишь положили мы Артура, как увидели лодку, возникшую словно из ниоткуда. Лодка сия двигалась без весел и ветрил, и стояли на ней три женщины в длинных черных одеяниях Колдовской свет исходил от лодки, озаряя ей путь. Когда же пристала она к берегу, старшая из этих дам откинула капюшон, и узрели мы перед собой сестру короля, могущественную фею Моргану. Со стоном и рыданием обняла она тело умирающего брата и велела нести нам его на борт, обещая, что, коли сделаем мы это, то король будет жив.
- И что вы?
- Мы не посмели ослушаться могущественную фею. Да и то много говорят о ее коварстве. Но ведь, ежели так посмотреть, лишь трое мужчин живы в ее сердце, великий Мерлин, учивший ее магической премудрости и даровавший ей во владение чудесный остров Авалон, где, по слухам, никто не старится.
- Говорят, он канул в неизвестность примерно месяц тому назад и что Моргана напрямую причастна к его исчезновению, - блеснул эрудицией я.
- Кто знает? - вздохнул сэр Бэдивер. - Если оно и так, о том ведомо лишь ей самой. Да Мерлину.
Двое других, - продолжал он, - это Артур, навсегда оставшийся ее братом и любимым мужчиной, и сын Мордред, в котором она души не чаяла. Ибо как в серебряном зеркале видела в нем все лучшие черты, как свои, так и Артура. Вряд ли она желала камланнской битвы. Ведь и Мордред, и Артур, сражавшиеся в первых рядах, были почти что обречены на гибель. Хотя, если бы не треклятая змея, быть может, ничего бы этого и не случилось.
- Что за змея? - спросил я, пиная попавшийся под ногу камешек.
- Змея, укусившая сэра Альмета и заставившая его обнажить меч. Вот ведь как бывает, - мой кузен отвлекся от основного повествования, - лишь несколько дней назад, возвращаясь с королем от герцога Ллевелина, сэр Кэй и сэр Альмет ездили напоить коней к Эльфийскому источнику, это здесь неподалеку, и нашли его пересохшим. Дурная примета. Теперь он журчит как ни в чем не бывало, а они мертвы.
- Ты начал говорить о змее, - произнес я, возвращая рыцаря к теме разговора.
- Да, змея. Видишь ли, Артур не хотел драки с Мордредом, тем более незадолго перед этим сэр Говейн, умирая, просил передать письмо Ланселоту, в котором он умолял памятью своей и погибших от его руки братьев Гарета и Гахериса забыть прежние обиды и поддержать своего короля в войне против изменника Мордреда. Артур ждал Ланселота с его двенадцатью тысячами воинов и потому решил вступить в переговоры с сыном. Мы съехались посреди Камланнской равнины, и наши армии зорко наблюдали за тем, что происходило на поле.
Когда Артур отправлялся на переговоры, он, опасаясь злой измены, велел военачальникам, ежели увидят вдруг блеснувший среди поля меч, вести отряды в атаку, ибо сие бы означало предательство Мордреда. Когда же мы съехались, внезапно из травы поднялась змея и безжалостно впилась в ногу сэра Альмета, сопровождавшего короля. В ярости выхватил он свой клинок, спеша отрубить голову гадине. Но та исчезла, словно ее и не было Этот невольный взмах и послужил условным знаком к началу боя. Боя, в котором пали и Артур, и Мордред, и весь цвет британского рыцарства. - Сэр Бэдивер Бесстрашный вздохнул. - Чем больше думаю я о том, тем больше мне кажется, что в этом деле не обошлось без колдовства. Своими глазами видел я змею и ее исчезновение. Но откуда взяться змеям на Камлание? Ведь через него к озеру Неиссякаемых Слез на водопой выходят олени, а, стало быть, змеи стерегутся этого места как огня.
- Сэр Мордред жив, - негромко проговорил я.
- Что ты говоришь?! - нахмурился мой собеседник. - Я сам видел, как падал он с коня с расколотым шлемом.
- И все же это так. На месте Мордреда сражались три иных рыцаря, укрытых заклинанием личины. Его смерть не более чем фантом.
- Он жив, - очень тихо произнес рыцарь Круглого Стола. - Вот ведь коварная измена! А мы, стало быть, своими руками предали короля в его власть. О горе и поругание нам! - всхлипнул Бэдивер, впиваясь в нечесаные волосы и пытаясь вырвать их с корнем. - Не на жизнь, но на смерть обрекли мы своего короля!
- Кто знает, кто знает, - проговорил я со вздохом. - Никогда не доводилось мне слышать, чтобы фея Моргана говорила правду. Но есть ли кто-то, кто сможет утверждать, что она когда-то солгала? Возможно, Артур и будет жить.
Я замолчал, не желая вдаваться в объяснения, тем более что пересказывать бесстрашному оркнейцу избранные главы из Гальфрида Монмутского или того же Мэлори было бы по меньшей мере странно. Все равно что судить о делах давно минувших дней по школьному учебнику истории. Сэр Бэдивер тоже впал в задумчивость, очевидно, переваривая сообщенные мною факты. Неизвестно, сколько могло продолжаться такое молчание, но тут на канале связи, подобно голосу совести, прорезался Лис:
- "Але, шеф! Как там наши успехи? Ты сэра Тротуара уже раскрутил на черновики скрижалей завета?"
Я чуть поморщился. Способ излагать мысли у моего напарника был несколько экстравагантный.
- "Лис, я работаю над этим".
- "Не, ну это, конечно, классно. Я всегда верил в твою работоспособность Но знаешь, меня почему-то больше интересуют результаты. Или ты планируешь по-родственному тормознуться здесь на недельку-другую?"
- "Лис! Ну сам посуди, не могу же я спрашивать его в лоб: "Бэдивер, не завалялся ли у тебя вдруг кусок предсказания Мерлина? А то он мне очень нужен"."
- "Да нет, ну шо я, по-твоему, за спичками из тайги вышел? Понятное дело, сначала как дела, как здоровье, кто жив, кто помер, приветы от тети Глаши Опять же, погоды стоят хорошие, удои будут колоситься. А потом в лоб, в смысле спрашивать в лоб: "А нет ли у тебя"..." - В этот миг мой напарник озадаченно замолчал и, пытаясь облечь мысль в слова, включил картинку. На прогалине одинокая, брошенная всеми виверна, мучительно корчась от омерзения, жевала полуобглоданный уже куст шиповника. - "Мать честная, шо в мире деется! Сиротинушка ты моя богобоязненная, жертва махрового клерикализма, замордовал тебя святоша! Брось ты эту гадость наворачивать, издохнешь же от заворота кишок! Погодь чуток, я тебе хоть уток настреляю. - Он чуть опасливо похлопал чудовище по крытой буроватой чешуей шее".
- "А ты что, еще не настрелял?" - мстительно вставил я.
- "Ага, настрелял! Я тебе шо, пойнтер, по болотам лазить Утки здесь классные, но, блин, засели в камышах да осоке, хрен их оттуда выманишь. Ну ничего, не боись, голодными спать не ляжем. И животину покормим, а то она этими колючками себе дырку в нужном, вернее нужниковом, месте раздерет, придется ее саму в великомученицы записывать. Ладно, отбой связи".
Мы уже завершали круг, приближаясь к избушке, где, судя по доносившимся до нас звукам, шел бурный богословский диспут.
- Как можете вы не почитать сии книги священными? - раздавался над поляной властный голос Карантока. - Коли каждое слово в них проникнуто любовью и мудростью Божьей. Не почитаете ли вы и вам подобные, вроде тех охальников, собравшихся в Никее две сотни лет назад, что вправе по усмотрению своему отделять, что праведно, а что нет в писаниях учеников Спасителя нашего? Ведаете ли вы, что творите, говоря: "Сие истина, а сие ложь?", спустя столетия по смерти тех, кому посчастливилось воочию слышать слова Иисуса из Назарии. Не судите, скажу я вам, да не судимы будете!
- Ваши слова ересь! - громыхая, как набатный колокол, вторил ему архиепископ. - А святость ваша не что иное, как гордыня адова.
- Гордыня?! Божий свет указует мне путь! Ересь?! Как бы не так! Ибо рек он: "Кто преклонит предо мною колено, того почту я рабом пред ликом Господним и оделю похлебкой, дабы утолить голод, и лоскутом, дабы укрыть свои чресла. Того же, кто не отведет очей своих от взора Моего, нареку Человеком. Путь его будет тяжек и тернист, но любовь моя вовек пребудет с ним. Участь его назову Я участью странника в миру. Всякий день станет он мыслить о пути своем и всякий час выбирать шаг стопам своим. И будет он увлажнять слезой глаза свои, вопрошая: не забыл ли ты меня, Господи? Но как Я послал испытания возлюбленному сыну Моему, так и ему пошлю, и пойдет он, не ведая иной путеводной звезды, кроме веления души, воспламененной искрой от пламени Моего. И в последний час стану Я судить не слова, не помыслы, но деяния его. Судить, как судят древо по плодам. И милосердие будет именем Моим, ибо нельзя пройти путь, не ступив по терниям и грязи. И никто не минет сего". А вы, - судя по изменившемуся тону, эти слова Карантока относились непосредственно к преподобному Эмерику, - вы фарисей и глупец, недостойный служить Предвечному!
- Ступай прочь из дома моего, богомерзкий еретик! - не замедлил отозваться оппонент. - Анафема тебе, отступник!
Каранток, обычно источавший непробиваемое добродушие во всем, что не касалось его священного служения, выскочил из хлипкого строения, раскрасневшийся, словно после сауны, и, бросив на ходу: "Слова твои пар, развеянный ветром!", помчался по тропе прочь от лесной резиденции архиепископа. Я хотел было что-то сказать, остановить его, но он промчался мимо, словно подгоняемый псами дикой охоты.
Я огорченно посмотрел вслед улепетывающему проповеднику. Уж и не знаю, для чего Господь привел его в этот дом, но то, что теперь расхождения Карантока с официальной церковью приняли необратимый характер, было ясно как божий день.
- Послушай, Торвальд, - обескураженный сэр Бэдивер еще раз смерил взглядом быстро удаляющегося Карантока. - А ты уверен, что он святой?
- Кто его знает? - пожал плечами я. - Прежде мне никогда не приходилось общаться с подобной породой людей. Однако в Уэльсе, в Эйре, да, похоже, и в Каледонии в его святости никто не сомневается. К тому же ты знаешь кого-нибудь еще, за кем бы самая что ни на есть настоящая виверна таскалась, словно собачонка, да еще к тому же выполняя заповеди Господни?
- Да-а, - протянул рыцарь, - странные дела. А может, он из этих, из друидов?
- Да ну, скажешь! - отмахнулся я. - Он их терпеть не может.
- И преосвященный Эмерик тоже. А вот надо же! - вздохнул сэр Бэдивер. - Во всяком случае, сейчас к преосвященному лучше не соваться. Да и вообще не стоит говорить, что святой этот с вами приехал. Сам понимаешь, устав у нас здесь строгий.
- Устав? Здесь?! Бэдивер, ты о чем?
Мой оркнейский братец поглядел в лесную чащу, словно ища в ней ответа, и промолвил с неожиданным смирением в голосе.
- Последняя битва отвратила меня от суетности мирской жизни. Ибо не было ничего доселе и не будет впредь ужаснее, чем она.
Я не стал утешать его заверением, что будет еще много хуже, и приготовился слушать, соображая, где лучше вклинить вопрос о судьбе предсказания Мерлина.
- Военная слава тщетна, и все наши подвиги суетны, ибо таят в себе грех тщеславия, лишь едва прикрытый риторикой о служении Господу. Истинное служение здесь. - Он повел рукой в сторону избушки. - Не мечом, но словом Божиим след бороться с врагами веры Христовой. Молитва - вот лучший доспех, а скромность и воздержание - вот лишь подвиги, приятные Творцу.
- Это он сказал? - Я кивнул на хижину отшельника, из открытой двери которой слышались молитвенные завывания.
- Он. И он прав, - сокрушенно вздохнул Бэдивер. - Я без сожаления покидаю этот мир, тем более что неумолимый рок безжалостно погасил единый огонь, служение которому возвышало рыцарский удел над безжалостным разбоем. Вчера я испросил позволения стать послушником у его высокопреосвященства, и брат мой Лукан также хотел искать себе подобного жребия, когда бы смерть не забрала его во тьму.
. - Да-а, - протянул я, обдумывая, как лучше приступить к вопросу, приведшему нас в эту лесную чащу. - Послушай, Бэдивер, - наконец произнес я, переходя на заговорщический тон, словно нас кто-то мог подслушать, - не передавал ли тебе брат Лукан перед смертью небольшой кусочек пергамента?
- Какой кусочек? О чем ты говоришь? - Свежеиспеченный послушник старался держаться спокойно, однако в голосе его чувствовалась плохо скрытая настороженность, какая бывает у подростков, едва успевших спрятать порнографический журнал при разговоре с внезапно вошедшими родителями.
- О последнем предсказании Мерлина, разделенном по приказу Артура на дюжину частей и розданном им тем, кого он считал наиболее близкими себе.
- Тише! - одернул меня сэр Бэдивер, хотя слова мои и так были произнесены вполголоса. - Преосвященный Эмерик не желает здесь слышать имена магов, друидов и их приспешников. - Он подхватил меня под локоть и буквально потащил подальше от лесной молельни. - Откуда тебе-то известно о пророчестве?
Я молча вытащил из-под одежды ладанку сэра Кэя и достал из нее исписанный огамическим письмом клочок пергамента.
- А-а, - кивнул мой братец, - вот оно как. Прости, я не знал об этом. Впрочем, откуда? Значит, и ты тоже один из лордов Камелота
- Лукан передал тебе свою часть? - Я вновь вернул Бэдивера к своему вопросу.
- Да, - со вздохом кивнул тот. - Умирая, он передал мне подобный пергамент.
- Он у тебя? - с тайным облегчением произнес я, начиная обдумывать, каким образом теперь заставить родственника передать свое достояние мне во временное пользование.
- О нет. - Бэдивер покачал головой. - Я выкинул его. Да и посуди сам, мог ли я хранить в этом святом месте пророчество Мерлина, который, невзирая на мое личное почтение к нему, маг, друид и безбожник.
- Несчастный! - возмутился я. - Что ты наделал! Ведомо ли тебе, что в этом предсказании заключена судьба королевского трона Британии? Как ты мог так безрассудно поступить?
- Судьба короля, как и судьба последнего свинопаса, ведома промыслом Божьим. Предсказания магов, даже столь могущественных, как тот, о ком мы говорим, ничего не способны изменить в естественном ходе вещей. Кому предначертано познать тяжесть венца, тот станет королем, пророчествуй о том кто-то или нет. Так учит Эмерик, у которого вчера с покаянием испросил я духовного наставления.
Строго говоря, и Эмерик, и вещавший ныне его словами Бэдивер были правы. Во всяком случае, у меня не было ни времени, ни охоты вступать в теософский спор, чтобы опровергнуть их тезисы. Но задание оставалось заданием, выполнить его я был обязан, а потому со вздохом оборвал речь благочестивого послушника, не давая развить фаталистическую теорию престолонаследия.
- Возможно, так оно и есть. Вероятнее всего, это так. Но, Бэдивер, брат мой, получив сей пергамент, я давал клятву, что в назначенный час прибуду в Камелот, чтобы выполнить волю короля. Уверен, и иные посвященные, став лордами, давали сию клятву. Без сомнения, невзирая на лишения и вражду, они придут в замок и соберутся у Круглого Стола, у которого до сих пор не остыли места, уготованные доблестным защитникам Божьего закона. Сэр Лукан, ты, я, Говейн, Гарет, Гахерис, Агровейн и иные принцы и рыцари Оркнейского дома - разве мало сделали мы, борясь со злом в этих землях? Разве достойны мы позора, коий падет на весь род, ежели один из первейших лордов Камелота запятнает имя свое клятвопреступлением? Или не взывает к тебе со скорбью душа старшего брата Лукана? Именно тебе доверившего сокровенные письмена, дабы смог ты заменить его в числе избранных?.. - Я перевел дыхание, готовясь к очередному раунду в поединке благочестия и рыцарского долга. Однако белое полотенце было выкинуто на ринг прежде, чем очередной каскад обличений пал на голову Бэдивера.
- Я выбросил его вчера, возвращаясь от Эльфийского источника. Место там приметное, пожалуй, мы еще сможем найти его. Вероятно, ты прав. Увы, я не гожусь для того, чтобы выполнить последнюю волю брата. Но честь нашего рода не должна пострадать. Поскольку мое решение покинуть суетный мир твердо, то может считаться, что для него я уже умер, а стало быть, имею полное право передать сие тяжкое наследие тому, кто его достоин. Пошли, я проведу тебя к тому месту, где я выбросил пергамент. Если Господу будет угодно, мы еще найдем его.
- "Лис!"
- "Капитан!" - Наша связь включилась одновременно, заставляя вздрогнуть от неожиданности. После короткой паузы я, как старший по званию, вновь вызвал напарника
- "Так, Сережа, послушай меня. Часть прорицания действительно была у Лукана, и он действительно отдал его Бэдиверу".
- "Ну, круто! Надеюсь, ты уже раскрутил дорогого кузена дать тебе его поносить на месячишко-другой?"
- "В общем-то да. Но тут есть одна загвоздка".
- "Что еще за загвоздка?"
- "Понимаешь, дело в том, что Бэдивер выкинул свою часть".
- "Не понял?! Как это так - выкинул?! Ему шо, в пылу схватки моргенштерном по чайнику загадали? Он теперь зовется Бэдивер Бескрышный? Он шо, не знает, на хрена вообще этот ребус нужен?"
- "Он все знает. Но, видишь ли, братец решил принять постриг, а рукопись Мерлина слишком языческая вещь, чтобы хранить ее на освященной земле".
- "Ой, мама родная! Шо ж они тут все такие забобонные?! Что теперь полагаешь делать?"
- Бэдивер вызвался показать мне место, где он выбросил пергамент. Сейчас отправляемся туда. Даст бог, повезет!.
- "Да уж. Дай-то бог нашему теляти волка съесть. Ладно, с этим вроде ясно. А теперь, если не возражаешь, я тебе еще одну каклю покажу. Так сказать, чтоб уж совсем жизнь медом не казалась", - предупредительно сообщил он, и, лишь смолкли в моей голове слова напарника, перед внутренним взором вырисовалась картина, созерцаемая моим другом через чуть раздвинутые заросли камыша.
По узкой тропе, очевидно, появляющейся в болоте лишь в разгар засушливого лета, не спеша, проверяя грязь перед собой длинным шестом, двигался вперед человек в кольчуге качественного плетения, опоясанный мечом, насколько я мог видеть, весьма дорогим. Судя по всему - рыцарь, но без гербовой котты.
- "Ну, как тебе нравится этот неопознанный летательный объект?"
- "Дьявольщина!" - невольно выругался я. - "Это же тот самый, что ограбил сэра Ивейна!"
- "И, вероятно, грохнул мародера, подчистившего сэра Эктора. Ну ничего". - В голосе моего напарника зазвучали плотоядные нотки. - "Сейчас мы с ним познакомимся поближе".
Я увидел, как ложится на тетиву стрела, как изгибается лук, и, дзи-инь, стрела, выпущенная Лисом, пришла аккурат в бедро нашего преследователя. Пришла... и отлетела в сторону, рикошетя от кольчуги.
- "Блин, это еще что такое?!" - возмутился Лис, и вслед за первой вестницей смерти последовала вторая в плечо. Но и она разделила судьбу сестрицы. - "Не понял юмора?!" - Рейнар был ошарашен. - "Когда такое было, чтоб мои стрелы не брали здешние кольчуги?! Ну-ка, дай-ка я еще разок проверю!"
Между тем незнакомец, явно не обрадованный столь скорострельным приемом, не желая испытывать судьбу, быстро повернулся и, хромая на подстреленную Лисом ногу, оскальзываясь в хлюпающей жиже, сноровисто потрусил к густому кустарнику, нависшему по краю болота. Дзинь-дзинь, еще две стрелы пришли ему в спину, бросая вперед и едва не сбивая с ног. Однако он устоял и вскоре исчез за непроницаемым пологом густой зелени.
- "Вот это да! Слушай, Капитан, прогнило что-то в здешнем королевстве. Шо ты скажешь за этого броненосца?"
- "Не хочу тебя огорчать", - передал я, осознавая увиденное, - "но это очень похоже на колдовство. Причем весьма серьезной пробы. Возможно, это люди феи Морганы, во всяком случае, я не представляю, кто еще здесь мог бы ходить в таком доспехе. Я полагаю, что они также охотятся за пророчеством. Как-никак, Мордред - главный кандидат на освобождающийся престол. Вероятно, Моргана заинтересована в том, чтобы встреча через месяц в Камелоте не состоялась. А может, здесь и что-то другое, кто ее знает? Очевидно, наш гость направлялся сюда с той же целью, что и мы. Ведь Моргана виделась с Луканом и Бэдивером. Наверняка она как-то почувствовала, что Лукан является лордом Камелота, и подослала убийцу".
- "Могла бы и сама заколдовать", - с сомнением отозвался Лис. - "Шо ей? Делов-то! Пальцами щелкнула - и вся любовь. Сиди себе на болоте, квакай".
- "Так да не так. Рыцарь весь в хладном железе, да еще в мече, глядишь, какая святыня заключена, да нательный крест. К тому же, а вдруг кто увидит? Моргана всегда выше обвинений, а здесь все тихо, никто не хватится. Шел себе человек по лесу, да никуда не дошел".
- "Да уж", - хмыкнул Лис. - "Вот только этой подруги нам здесь и не хватало. Ладно, включи маяк, я щас пару уток виверне закину и нагоню вас. Втроем-то быстро управимся, а то уж скоро темнеть начнет. Опять тогда придется по ночному лесу шариться. А в силу складывающихся обстоятельств я бы, пожалуй, от этого воздержался".

Глава 9
Короли правят народами, банкиры - королями, но выше их - летописцы. Они правят историю.
Бисмарк
Идти до оврага пришлось часа полтора. Я помнил это место еще со времени нашего "пришествия". Тогда, неосторожно спустившись по довольно пологому склону, с другой его стороны мы наткнулись на почти отвесную стену. Овраг был длинным, не менее мили, и нам пришлось долго тыкаться в потемках, пока мы не нашли выход. Такой рельеф вселял робкую надежду, что выброшенный сэром Бэдивером клочок прорицания не был унесен ветром и спокойно лежал где-нибудь в зарослях репейника, густо устилавшего влажное дно оврага своими широченными листьями.
Нам оставалось уповать на удачу, поскольку перспектива поднять каждое зеленое опахало, высматривая, не притаился ли под ним кусочек пергамента величиной два на четыре дюйма, занятие, требующее времени и китайского упорства. Если бы еще эти поиски дали хоть какой-то результат!
- Я точно выкинул его здесь, - бормотал сэр Бэдивер, переворачивая очередной лист, - вон под тем дубом я стоял и думал, как мне поступить. Может быть, птица унесла его себе в гнездо?
- Август. Птицы не вьют гнезд, - хмуро вздохнул я. - Впрочем, какая-нибудь сорока могла и ухватить. А скажи-ка, братец, ты, случайно, в этих краях чужаков не встречал?
- Да я и сам здесь еще чужак, - хмыкнул оркнеец. - А люди тут ходят. Углежоги, свинопасы, браконьеры. Да мало ли кто? Только вряд ли кому-нибудь из них понадобится пергамент. Тем более, - Бэдивер огляделся вокруг и зашептал мне на ухо, - все они здесь нехристи, а предсказание написано на коелбрене. Читать-то они, понятное дело, не умеют. Но кто ж из них решится нести к себе в дом записку друида.
- Вероятно, ты прав, - кивнул я, памятуя, что встреченный Лисом на болоте незнакомец вряд ли мог быть углежогом или свинопасом. Да и браконьеров с мечами, но без луков мне встречать не приходилось. Однако не мог же я заявить Бэдиверу, что у меня было видение, и я знаю о присутствии в этих краях весьма странного путника, к тому же скрывающего свое звание. Ему не хуже меня было известно, что магические способности в доме Бьерна передаются исключительно по женской линии.
- Эй, братья по горячим делам! - раздался сверху с обрыва голос Лиса. - Как успехи у красных следопытов?
Судя по смущенному взгляду Бэдивера, образная речь моего напарника была для него непереводимой игрой слов.
- Это у них в трансальпийской Галлии так обычно спрашивают, удалось ли что-нибудь найти. - Я мысленно погрозил Лису кулаком. Однако он, похоже, не обратил на это никакого внимания.
- Ребятки, не уходите никуда. Я к вам спускаюсь, - обнадежил нас Рейнар. - Я вам такое расскажу! - Он начал спуск, ловко цепляясь за торчавшие из земли корни, хватаясь за чахлые кусты, свисающие над оврагом, и перескакивая по-обезьяньи от одной едва заметной зацепки к другой. - В общем, так. - Лис спрыгнул с четырехъярдовой высоты и мягко приземлился на дно оврага. - Настрелял я пяток уток. Дай, думаю, виверну подкормлю. На нас-то всех, пожалуй, и трех уток за глаза хватит, ну и пара - животине. Оно ей, конечно, как слону - дробина. Вон, вишь, полетела, красотка броненосная! - Он ткнул пальцем в небо, где, распластав крылья, делала вираж жуткая тварь. - При ее-то габаритах и парой овец не наешься, но все-таки не так голодно.
Приметаюсь я к ней с презентом, а она, бедная, сидит на поляне, гложет куст шиповника. Я, значит, хватаю птичек, а под осень они уже жирку нагуляли, такие сочные - у самого слюнки текут, и начинаю трясти ими возле морды чудовища. Главное, думаю, поймать момент, когда она пасть откроет, а то ведь, с голодухи не разобравшись, руку отхряпает и спасибо не скажет. В общем, я перед ней дичью трясу, а виверна и ухом не ведет. Даже не то чтобы не ведет, а все норовит ко мне спиной повернуться. Глаза скосила, чуть не плачет, куст этот у нее, по-моему, аж в горле застрял, а она его все наяривает, аж гай шумыть.
- Это снова по трансальпийски, - пояснил я.
- А-а, - сэр Бэдивер понимающе покачал головой, - и что же было дальше?
- Дальше - больше. Вылетает из лесу, как м-м... - Лис вопросительно посмотрел на меня, - рысь, раненная в район хвоста, святой Каранток.
- Он не святой, - хмуро сообщил моему другу сэр Бэдивер. - Он... Я уж и не знаю кто.
- У Карантока с преосвященным Эмериком вышли разногласия по поводу установок Никейского собора.
- Да-а?! - Лис с подозрением поглядел на меня. - А где они хотели его устанавливать?
- Кого? - не понял я.
- Ну, этот самый Никейский собор.
- "Лис!" - передал я по закрытой связи. - "Не позорь мои седины! На Никейском соборе в 325 году от Рождества Христова было решено, какие тексты будут входить в канонический Новый Завет, а какие нет".
- "Шо, правда?" - удивленно передал мой друг, и мне так и не удалось понять, куражится он или действительно удивлен. - "А как им это удалось? У них было спецвидение от Самого? Или так, рейтинговая система?"
- "Это запутанная история. Я тебе ее как-нибудь в другой раз расскажу. В сравнении с количеством апокрифов, в Новый Завет не вошедших, его смело можно считать хрестоматией по священным текстам".
- "Слушай, это не Собор! Это какой-то Главлит напополам с военной цензурой!"
- "Вот и Каранток был примерно того же мнения".
- Ладно, - умиротворяюще махнул рукой Лис. - Мне шо так, шо эдак. Не святой, так не святой - мужик-то все равно хороший. В общем, выпуливается он на поляну и вещает в духе: "Отсюда прочь! Сюда я больше не ездец!" Ну, я его тут спрашиваю. "Святой!" - Лис вновь наткнулся на неодобрительный взгляд сэра Бэдивера. - Ладно-ладно. "Подвижник! Чего это твоя скотинка уток не жрет? Не захворала ли?" Он на меня глаза выпучил, словно я его по башке перначем навернул, и говорит так укоризненно: "Как же может вкушать она мясо, когда сегодня пятница - день, когда каждый верующий орошает ланиты свои слезами, вспоминая участь Спасителя, преданного злою изменою в руки палачей? И вам, - в смысле нам, - скоромное вкушать нынче негоже". Как, кстати, - Лис указал на подстреленных уток, висевших у него на поясе, - насчет перекусить с дороги?
- Я ни-ни, - замотал головой Бэдивер. - Вода и ячменная лепешка - вот все, что могу я себе позволить.
- Да-а, - протянул мой напарник, - пациент скорее мертв, чем жив. Торвальд, но ты хоть не бросишь меня в тяжелую минуту ужина? Или, выходит, зря я по болоту шарился, птичек ни в чем не повинных жизни лишал? Да, кстати, - без всякого перехода продолжил он, - Бэдивер! Быть может, тебе интересно, но там, на болоте, я встретил одного весьма странно одетого джентльмена в кольчуге и при мече. Мне отчего-то показалось, что это один из людей феи Морганы. И похоже, он направлялся в сторону хижины архиепископа. Ты не знаешь, у его преосвященства с Морганой никаких переговоров не намечалось?
- О Господи! - всплеснул руками вчерашний рыцарь. - Это может быть убийца, подосланный Мордредом, чтобы лишить жизни преосвященного Эмерика! Простите меня, друзья, я оставлю вас здесь. Долг велит мне... - не договорив, он припустился бежать по оврагу туда, где не так давно мы спускались вниз, туда, где стенка оврага была заметно ниже и куда более пологой.
- Вы там шли? - глядя вслед верному стражу архиепископа Кентерберийского, спросил Лис.
- Да, - ответил я.
- Оч-чень интересно. Тут на подходе ветка сломана, похоже, совсем недавно. Может, конечно, какой зверь потрудился, а может, и нет. Вон, погляди, видишь, торчит над оврагом? Я когда спускался, за нее хотел ухватиться. Слава богу, заметил.
- Ты хочешь сказать, что кто-то прошел здесь до нас?
- Может быть, может быть. И я даже, вероятно, знаю кто.
Работа кипела до самой темноты. Выкошенные заросли репейника были единственным ее результатом. Заветный пергамент точно канул в бездну. Когда же солнце окончательно скрылось за кромкой леса, мы поспешили развести костер, чтобы согреться, поджарить принесенную Лисом дичь и распугать окрестное зверье, в изобилии населявшее девственный лес. Но прежде чем прекратить поиски, мы отыскали еще одно подтверждение недавнего присутствия здесь кого-то, нам неведомого, - выдернутый из земли корень на пологом склоне оврага. Очевидно, здесь незнакомец поднимался вверх.
- Чем дальше в лес, тем толще партизаны, - подытожил увиденное Лис. - Ну шо, Капитан, будем считать, что конкуренты ведут со счетом три два. Какие будут предложения по дальнейшей стратегии игры?
Я пожал плечами.
- Возвращаемся к Ллевелину. Если это и впрямь конкуренты, думаю, они сами нас найдут. К тому же без друидов с коел-бреном не разобраться. А найти их по ту сторону вала значительно проще, чем по эту. В этих краях христианские священники их уже основательно потеснили.
- Найти-то можно, - поморщился Лис, насаживая разделанную утку на импровизированный вертел. - Хорошо бы только, чтобы нас самих на той стороне не нашли.
* * *
Утром, едва рассвело, мы бросили прощальный взгляд на затоптанные лопухи и, выбравшись из оврага, направились к хижине отшельника. Вернее, к поляне возле нее, туда, где под охраной Бэдивера и Божьего промысла паслись наши кони. Время поджимало, и потому мы решили обойтись без отпущения грехов и долгого прощания. В конце концов, где еще уходить по-английски, как не в Англии? Нам предстоял обратный путь, пожалуй, еще более тяжелый, чем путь сюда, поскольку теперь у нас не было "компаса" - виверны, да и настроение, прямо скажем, все еще оставалось безрадостным, невзирая на попытки Лиса разрядить обстановку.
- Не, ну мне положительно нравится ваш Круглый Стол короля Артура и двенадцать стульев из того же гарнитура. Видишь, опять стихами заговорил. Слушай, а какого рожна вообще нужно было так мудрить с выбором наследника? Чем им обычный-то порядок не угодил?
- Так здесь принято, - вяло отвечал я, расслабленно разглядывая тропу и окружающий ее дремучий лес. - Чтобы престолонаследник стал законным королем, необходимо, чтобы на нем, и именно на нем, сошлось предзнаменование, данное задолго до того. У Артура это был меч, который, кроме него, никто не мог вытащить из камня, здесь - этот пергамент. К тому же неизвестно, есть ли у Артура сыновья, кроме Мордреда. Зная его нрав, вполне могут быть. Как определить, кто из сыновей короля законный наследник, когда у него их, возможно, несколько и все, вполне вероятно, от разных матерей. Только вот Гвиневеру мимо пронесло.
- Пендрагоны в неволе не размножаются! - гордо заявил Рейнар. - Ну хорошо. Допустим, - продолжил он, - тут все более или менее понятно. Здесь Ллевелин, так сказать, защитник старого порядка, схлестнется с Мордредом, который решил узурпировать папашино кресло. В левом углу ринга красный дракон, в правом - золотой. Но я все-таки в упор не понимаю, чего это у вас при дворе вдруг решили, что предсказание имеет какое-то отношение к ним?
- Со времен Артура, - неохотно начал я, - красный дракон - это неофициальная эмблема Англии. Ну и, понятное дело, английской монархии. А золотой дракон - личный знак одного крупного арабского миллиардера, который под шумок уже скупил пол-Лондона и, похоже, вовсе не собирается останавливаться на достигнутом. К тому же в текстах из библиотеки графов Перси говорится о гибели "принцессы грез". Как ты знаешь, это уже сбылось. - Я вздохнул...
- Здесь, кстати, тоже. Гвиневеру как к "верным друзьям" занесло после бегства от Мордреда, так о ней никто ничего не слышал. Кто знает, что это за друзья и жива ли она еще? Впрочем, она-то как раз королева, а не принцесса.
- Не совсем так, - вздохнул я. - По здешним законам, в отличие от законов Каледонии, королева является лишь женой короля, а отнюдь не соправительницей - последствия римского права. То есть Гвиневера - королева, пока Артур - король. А сейчас она - принцесса королевского дома, дочь Лодеграна, короля Камеларда. То есть она вполне попадает под предсказание. Стало быть, понять, имеет ли предсказание реальное отношение к нашему миру или же ограничивается здешними событиями, мы сможем, только когда у нас на руках окажется весь текст полностью или хотя бы его большая часть. И тот, кто сумеет его прочитать. Хотя, если честно, по мне все эти предсказания и пророчества - пустая трата времени.
* * *
Равнина Камланна встречала нас странной, неестественной тишиной. Вернее, даже не тишиной, а мрачным безлюдьем. Над полем лениво кружились объевшиеся вороны, с трудом отрывавшие свое тело от земли и натужно каркавшие при неосторожной попытке увеличить скорость полета. Неубранные трупы, кое-где еще валявшиеся на земле, уже начали разлагаться, источая непереносимое зловоние. Вспугнутая нашим появлением волчья стая, посреди дня без опаски вышедшая на открытое пространство, лениво смерив нас оценивающим взглядом, неспешно потрусила к лесу, не столько испугавшись, сколько просто не желая связываться с невесть откуда взявшимися людьми.
- Шо-то я не понял, - обшаривая взглядом окрестности, пробормотал Лис. - А где Ллевелин? А где войско? Когда мы уезжали, здесь тыщ до восьми народу было. Волки их, что ли, съели?
- Не знаю, - удивленно покачал головой я.
Наскоро возведенный лагерь Ллевелина был пуст и, судя по всему, оставлен в большой спешке. Брошенные возы, развернутые шатры и палатки, вещи и снаряжение, в беспорядке валявшееся на земле, - все говорило о том, что его обитатели спасались бегством. Были и другие тому доказательства. Поваленная, буквально развороченная во многих местах стена частокола и обглоданные остовы людей и животных, встречавшиеся здесь на каждом шагу.
- На них кто-то внезапно напал, - подытожил я увиденное, - но мне отчего-то кажется, что это были не люди.
- Марсиане или какие-нибудь упыри?
- Марсиане вряд ли, а вот насчет упырей, памятуя о фее Моргане, кто его знает? Может, и упыри. Вон, кстати, погляди! По-моему, это клык. И, судя по размерам, явно не из человеческой челюсти.
Действительно, длинный, узкий, очень острый зуб, лежащий на земле, мог принадлежать саблезубому тигру или небольшому дракону, но уж никак не человеку. Даже у виверн зубы хотя и шли в несколько рядов, но в длину были поменьше. Лис спрыгнул с коня и, подняв с земли жертву неизвестного дантиста, принялся его осматривать.
- Капитан! Не знаю, кто бы это мог быть, но, судя по количеству обглоданных скелетов, одно из двух: либо у неизвестного небывалый аппетит, либо этих милых саблезубцев здесь было до хренища. И, возможно, они до сих пор бродят где-то рядом.
Словно в подтверждение слов моего друга совсем неподалеку хрустнула ветка.
- Ну-ка, посмотрим! - Лис хлопнул своего коня ладонью по крупу и уже на скаку прыгнул в седло, направляя своего жеребца в сторону, откуда вновь донесся едва слышный треск.
- Погоди, а если там они? - Я пришпорил Мавра, заставляя его перепрыгнуть через поваленный частокол.
- Не дури, Капитан! Конь по своей воле на монстра никогда не пойдет. А если это человек, то, может, он поведает, шо за срань господня здесь приключилась.
Звук ломающейся ветки сменился шумом листьев, хлещущих по телу. Кто-то пытался скрыться в лесу, явно не желая встречаться с нами. Не знаю, чем бы закончилась эта погоня, когда бы не зацепилось длинное балахонистое одеяние бегущего за сучок поваленного ветром дерева, заставляя незнакомца рухнуть наземь. Он пытался по-змеиному отползти куда-то в сторону и спрятаться среди кустов, но тут подоспели мы, и лежащий на земле затих, прикрыв голову зеленым капюшоном, словно ожидая удара.
- Эй, заяц доморощенный! Выставь уши! Говорить будем. - Лис наклонился в седле и потыкал беглеца плетью между лопаток. - Вставай, вставай! Да не вздумай опять стрекача давать. У коня четыре ноги, и все покрепче твоих!
Бедолага с явной неохотой повиновался, опасливо глядя из-под капюшона на меня и Лиса. Насколько я мог разглядеть, вряд ли ему было больше шестнадцати лет. Возможно, и меньше. Тонкая подростковая фигурка его в широком зеленом балахоне никак не производила впечатления силы и связанной с ней опасности. Да и страх, читавшийся в широко распахнутых серых глазах, говорил о том же.
- Кто ты, добрый юноша? - начал я, настраиваясь на рыцарский тон. - Что привело тебя в эти недобрые места?
- Я Годвин, овидд, - все еще опасливо глядя на всадников, произнес отрок.
- Вот и славно, - улыбнулся я, стараясь показать, что принадлежность собеседника к касте друидов меня ничуть не смущает. - Я - сэр Торвальд Пламенный Меч. А это - мой друг и соратник Рейнар Лис. Мы не причиним тебе зла. Расскажи-ка лучше, не знаешь ли ты, что здесь случилось? Лишь вчера утром мы покидали этот лагерь, где оставались тысячи воинов, а нынче обглоданные кости многих из них устилают его ковром.
- Это Красные Шапки, - с ужасом на худощавом лице прошептал ученик друидов. - Мир не видал существ свирепее, чем они.
- Видал-видал! - невесть чему обрадовался Лис. - У Шапок еще бабки есть. Это вообще живоглоты, не надо баловаться! Захотелось как-то одной Красной Шапке полакомиться волчатиной, но догнать-то серого ей не дано. Не зря говорят, волка ноги кормят. Так шо она удумала! Посадила в волчье логово свою бабку и та, когда загнанный Красной Шапкой зверь приполз домой, набросилась на него с криком: "А шо это у тебя так много глаз!" Ну, волк, понятно, в припадке самообороны, давай на нее челюстями щелкать. А у бабок этих есть такое свойство. Они по желанию могут раздуваться до размеров вола или же ссыхаться, ну шо тот желудь. Вот щелкает волчина зубами, а бабка - раз, и по быстренькому ссохлась. Бирюк от удивления пасть разинул, старая туда прыг, и давай раздуваться. А тут как раз и Красная Шапка с топором подоспела. С бабкой-то в брюхе шибко-то не побегаешь. Короче, вспорола она ему брюхо, - Лис с сожалением цыкнул, явно скорбя о смерти санитара леса, - бабка оттуда выскочила, ну и вдвоем они волчишку-то и схарчили. Остались от серого, - Лис снова цыкнул, - ушки и хвостик. Короче, все умерли.
Годвин, опасливо глядя на моего друга, слушал его нелепую побасенку как истину в последней инстанции.
- Я не знал, - едва замолчал Рейнар, начал он. - Вот только откуда же у Красных Шапок топор, они же хладного железа не переносят? Да и клыков им вполне хватит, чтобы вспороть волчье брюхо.
- Вот таких? - Мой напарник вытащил из-за пояса и бросил юноше нашу недавнюю находку.
- Он самый, - ловя ее на лету, кивнул овидд. - Это клык Красной Шапки. Ценная вещь, от многих бед обороняет. Кто его с собой носит - ни кобальдов, ни гоблинов может не опасаться. А ежели растолочь его в порошок, да смешав с лесным медом, да цветами красного папоротника, съесть, то кости так окрепнут, что вовек излома знать не будут.
- Весьма полезный рецепт, - перебил его я. - Но, будь добр, расскажи, что же здесь все-таки произошло. Лис, а тебя попрошу хоть несколько минут помолчать.
- Да я что?! Я ж так, для разрядки обстановки. А то еще есть красная шапочка кардинала Ришелье. Как-то он...
- Лис, в другой раз расскажешь!
- Хозяин - барин, - обиженно бросил мой друг.
- Это было какое-то нашествие Красных Шапок, - невольно вздрагивая от страха и омерзения при одном воспоминании о происшедшем, проговорил Годвин. - Всем окрестным жителям ведомо, что в развалинах старого замка, во-он на том холме, обитают эти зловредные гоблины. Они вообще любят селиться среди крепостных руин, около тех мест, где шли кровопролитные бои. Ведь, как известно, в пролитой воинами крови вымачивают они свои шапки. Обычно днем эти злыдни таятся среди камней, невидимые простому глазу. Но беда неосторожному путнику, забредшему в их обиталище.
Я невольно вспомнил свой собственный подъем на этот холм, неведомую силу, тянувшую меня к его вершине, и запоздало вздрогнул. Вероятно, великий меч, вовремя прилетевшая виверна и святой Каранток, которому ни с того ни с сего пришла в голову мысль искать меня именно среди развалин, отбили у Красных Шапок охоту нападать. А может быть, и нет. Может быть, готовясь к сытному ужину, они просто не хотели перебивать себе аппетит одиноким путником.
- Вчера, едва лишь смеркалось, Красные Шапки полезли с холма, как муравьи из своей кучи, спеша обступить лагерь со всех сторон. В каменных башмаках, с тяжеленными дубинами, с такими огромными клыками, глазами, светящимися, точно плошки, Красные Шапки шли и шли, словно собрались к полю Камланна со всей Британии. Что тут началось! И описать-то невозможно! Окруженные воины пытались сражаться, но обычное оружие бессильно пред этими чудовищами. Слава Дагде [Добрый бог, отец всех, бог друидизма (кельтск.)], у некоторых, как и у меня, оказались четырехлепестковые листки клевера, заставляющие этих страшилищ исчезать в пламени, оставляя на земле один из своих клыков. Иные же догадались достать нательный крест, который хоть и не опасен для Красных Шапок, но формою напоминает четырехлистник, и потому порождения тьмы относятся к нему настороженно и стараются не приближаться. Таким вот образом многим удалось спастись бегством, ибо силой Красных Шапок не одолеть. - Он остановился, переводя дыхание.
- Значит, армия Ллевелина разбежалась, - печально констатировал я. - Плохая новость. Как ты думаешь, Рейнар, откуда в здешних местах взялось такое количество Красных Шапок?
- Да ну ясный пень, без феи Морганы не обошлось! Если пацан не брешет и тварей действительно было так много, как он говорит, то непонятно, как они все вместились среди руин на холме. К тому же, чего это Шапки, собственно говоря, только во вторую ночь полезли? А позавчера они что, разнарядку согласовывали?
Вопрос этот остался без ответа, поскольку Лис, без всякого перехода, поспешил выдать следующее:
- Парень, а ты-то, собственно говоря, что тут делаешь?
- Мой учитель Нидцас Коедуин велел мне отправляться в эти края, дабы я принес ему травы, именуемой утесником. Сие растение, встречающееся весьма нечасто в редких местах, необходимо во многих обрядах, как-то: обряд Открытия Пути, Барьера, Вызова Властителя Кургана и многих иных, - словно в подтверждение этих слов, овидд распахнул свое длинное одеяние, демонстрируя висящую на поясе сумку, наполненную мелкой мохнатой травкой. - Клянусь милостью Риаданоса [Бог путешествий, перекрестков и тайных смыслов], я не лазутчик и в жизни никогда не притрагивался к оружию.
- Ладно-ладно, не тушуйся. Не лазутчик, так не лазутчик. - Глаза Лиса азартно сверкнули. - Оставь себе свой гербарий. Мы на него не посягаем. А если ты нам поможешь, вот он, как наследный принц не важно чего - это тайна, выпишет тебе мандат, разрешающий собирать ягоды, цветы, грибы и прочую дребедень в любом конце империи бриттов от Оркнеи до Арморики. - При этих словах мой друг похлопал паренька по плечу. - Скажи мне, умник, ты на коелбрене читать умеешь?
- Да, - негромко, но с плохо скрываемой гордостью ответил ученик друида.
- Молодец, - похвалил его Лис. - Ученье - свет! А ну-ка, Торвальд, дай-ка мальчику прочитать одну из твоих записочек.
Я еще раз внимательно посмотрел на юнца, словно спрашивая себя, способен ли он извлечь какую-нибудь корысть из "лишних знаний". Пожалуй, нет. Развязав висевший на поясе кошель, я вытащил клочок пергамента, переданный мне позавчера герцогом Ллевелином - скорбное наследие сэра Сагремора Желанного.
- На-ка, посмотри.
Юноша осторожно принял из моих пальцев пергамент и, сосредоточенно шевеля губами, начал водить по нему пальцем.
- У северной стены стоящий, - закончив читать, с чувством продекламировал он.
- Аи, молодец! - расплылся в улыбке Лис. - Ну, считай все бурьяны Британии уже твои. А ну-ка, - Лис сделал мне знак рукой, требуя показать грамотею и вторую записку, - прочти-ка еще вот это.
Я достал из-под одежды ладанку сэра Кэя. Овидд почтительно взял протянутый ему очередной фрагмент рукописи. Начал читать, глаза его округлились. Он перевел взгляд на меня, потом на Лиса, потом снова на строчку коелбрена и заговорил смущенно, словно извиняясь:
- Простите, достопочтенные господа, но я не могу разобрать эти письмена.
- То есть как это?! - возмутился Лис.
Подросток невольно сжался, словно ожидая, что импульсивный всадник, по виду явно не бритт, окажется таким же скорым на расправу, как и на слова.
- Либо написанное здесь, - быстро затараторил он, - полная нелепица, либо это шифр, постичь который я не в силах.
- Шифр? - повторил я. - Возможно. От Мерлина этого можно было ожидать.
- Постой-постой. - Лис возмущенно выхватил у меня из рук пергамент, доставшийся мне от сэра Сагремора. - Здесь шифра нет, а здесь, - вторая рука Лиса потянулась за пергаментом сэра Кэя, - есть. Старина Мерлин решил поглумиться над бедными профанами? Или он зашифровал особо пикантные части повествования? Слушай, Торвальд, - Рейнар перевел взгляд с одного куска пергамента на другой, - по-моему, нас тут решили прокинуть, шо последних лохов! Парень, ты этого не понимаешь, это по-трансальпийски. Ты эти два шматочка телячьей кожи вместе рассматривал?
- Да нет, как-то...
- А ты посмотри, - с напором продолжал мой друг. - Вот этот сэр Кэй, и ты вслед за ним, таскал в ладанке. А этот твой сэр Мухомор носил, уж не знаю где. Но ты - в кошеле, вместе с монетами. Теперь попробуй мне внятно объяснить, если это две части одного целого, то отчего вдруг часть Сагремора потерта меньше, чем часть Кэя? И еще, вот видишь точку? Это явно не случайно пером зацепили, а намеренно ее аккуратненько поставили. А в тексте сэра Кэя никаких точек нет. Так шо либо Мерлин состряпал еще одно адаптированное предсказание для круглых идиотов...
- Либо Ллевелин за таковых считает нас, - продолжил я вывод Рейнара. - Впрочем, он-то как раз не знает, что у нас есть еще один фрагмент предсказания.
- Да-а, - скривился Лис. - У нас есть три различных варианта, написанных тремя разными способами. Я не удивлюсь, если следующий фрагмент будет написан, скажем, на суахили. Готов выслушать твои комментарии по этому поводу.
- Пока что ясно одно: Ллевелин ведет свою игру. Какую - мы пока не знаем. Но сейчас ему, вероятно, не до нас. Мы выполнили свое обещание и прибыли в лагерь, то, что здесь никого не оказалось, - не наша вина. Сейчас мы имеем полное право и все основания заниматься своими насущными делами. Скажи мне, любезный Годвин, а твой учитель мог бы помочь разобраться с этим шифром?
- Шифры Мерлина всегда трудны, но Ниддас Коедуин - один из славнейших друидов острова. Однако я не могу знать, пожелает ли он помогать вам. К тому же, - овидд замялся, - вы рыцарь, а британские рыцари все христиане. Вы были добры ко мне, но... Я не имею права показывать вам путь к пристанищу друидов.
- Годвин, - я обнажил меч и, зажав его под мышкой, положил два пальца на усыпанную мелкими рубинами рукоять, - я клянусь тем, что для меня свято, что не причиню вреда ни твоему учителю, ни кому-либо из вашего сообщества.
- А ваш друг?
- Ну, дык! Спрашиваешь! - возмутился Лис. - Я сам в душе буквально без пяти минут друид и заслуженный маг запаса. Шоб я, да за полпирожка? Да никогда!
- Он тоже не причинит вам вреда, - перевел я юноше весь этот "трансальпийский" бред.
Годвин, все еще сомневаясь, смотрел на нас, очевидно, не решаясь преступить усвоенный запрет.
- Братан, блин! Ну шо ж ты тянешь кота-то за лапку?! Не мучь животное!
- Это у вас Катгабайл? - не обращая внимания на слова моего друга, произнес овидд, внимательно вглядываясь в голубоватый, наполненный внутренним светом клинок и рукоять, покрытую застывшими каплями крови могущественного аса Тюра.
- Да, он самый.
- Хорошо, я проведу вас.

Глава 10
При наличии отваги можно позволить все, но не всего можно достигнуть.
Наполеон
Ночь - не лучшее время для путешествий. Особенно если двигаться приходится скрытно и в стороне от проезжих дорог. Впрочем, никаких иных и не было. Лишь оставшиеся со времен римского владычества, да тропы людские, звериные и еще бог весть какие. Иногда довольно широкие, но чаще едва заметные, вроде той, по которой мы сейчас двигались.
Вообще форсированный марш Мордреда, отступавшего с висящим на хвосте противником через всю Англию к Адрианову валу, должен был бы внимательнейшим образом изучаться в военных академиях, поскольку провести армию сквозь такие леса - само по себе прекрасный образец полководческого искусства. А уж при этом после двух поражений сохранить высокую боеспособность и воинский дух - это уже шедевр оперативного мастерства. Во всяком случае, знаменитое отступление Кутузова из-под Аустерлица, немало послужившее его славе, вполне могло стоять в одном ряду с отступлением Мордреда.
Замысел его был, несомненно, верен. Вымотав армию Артура, лишив ее привязки к базам, Мордред приводил противника именно туда, где, по его соображениям, надлежало произойти решающему бою. Здесь его войска должны были соединиться с мятежниками Горры и всей мощью обрушиться на сторонников Артура, быть может, и лучших бойцов, но вынужденных в последние дни питаться впроголодь, поскольку всю провизию и весь фураж съедала и уносила с собой армия Мордреда, идущая впереди.
Сражения, данные сыном феи Морганы при Дувре и Бархем-Дауне, несомненно, были проиграны с точки зрения тактики, однако, исходя из общего стратегического замысла, являлись его блестящей победой. Теперь, вовлеченный в игру своего сына, король не мог ни свернуть в сторону, чтобы обойти противника, ни слишком быстро преследовать его, заставляя бежать, а не отступать в полном порядке. Несомненно, Артур понимал это, раз предпринял, по словам Бэдивера, попытку уладить дело миром и своевременно позаботился об укреплении пограничной линии Адрианова вала. Да. стремительный маневр герцога Ллевелина позволил королю сойтись с Мордредом один на один, а отвага рыцарей Круглого Стола, в большинстве своем державших руку Артура, помогла ему уравнять шансы в роковой Камланнской битве. Но теперь обстановка становилась еще более запутанной.
Мордред, вероятнее всего, был жив, и, следовательно, в ближайшее время стоило ожидать его новых притязаний на опустевший трон. Но и Артур не был мертв. Во всяком случае, таковым его никто не видел. Зато обещание феи Морганы, что он не умрет, уже понемногу начало расползаться по Англии. А значит, живой или мертвый, Артур становился знаменем всех тех, кто не желал видеть верховным королем его вероломного сына-племянника. И, судя по всему, первым на роль вождя этой оппозиции метил наш гостеприимный герцог Ллевелин. Право слово, великолепная кандидатура.
Верный сподвижник, доверенное лицо, блестящий военачальник. Тверд, но любезен со сторонниками и непримирим с врагами. Всем бы хорош, когда б не маленькое "но", лежащее в моем кошеле. Интересно, с какой стати вдруг вздумалось Ллевелину вручать мне подложный текст? А может быть, все еще сложнее? Быть может, пергамент действительно попал к нему от умирающего сэра Сагремора? Навряд ли Страж Севера, как и мы, способен разобрать ветвистые письмена на коелбрене и отличить истинное прорицание от подложного.
А если не он, тогда кто? Фея Моргана? Зачем? Ну, скажем, для того, чтобы посадить на трон Мордреда. Логично? Вполне. Тогда получается, что ей заранее известно, что текст пророчества отводит ее отпрыску отнюдь не первостепенную роль. Могла ли она это знать? Могла. Даже если оставить в стороне ее магические способности, то приходится признать, что Мерлин находится в ее власти. Во всяком случае, об этом упорно говорят. Он, конечно, старик крепкий, но ведь и Моргана из той категории дам, которые добиваются своего во что бы то ни стало.
В таком случае Ллевелин виновен лишь в том, что подсунул мне фальшивку. Но он и не мог ее проверить. Итак, Ллевелин или Моргана? Или же, может быть, кто-то третий, кто появится в назначенный час, словно чертик из табакерки... Согреваемый такими грустными мыслями, я вел коня в поводу, стараясь ступать как можно тише, дабы не вспугнуть недреманную стражу на башнях Адрианова вала. Ответа не было, да и не могло быть Но вопросы, не желая отвязываться, крутились в голове докучливыми слепнями.
- Тише, джентльмены, - прошептал наш проводник, прячась за кустом и настороженно поглядывая на цепь холмов, ощетинившихся гребнем крепостной стены. - Здесь надо быть очень осторожным. Отсюда до самого вала голое пространство, а я, увы, еще не обучен делать барьеры невидимости. Будь вы без коней, можно было бы проползти, а так... - Он замялся.
- Послушай, мой юный друг, - как можно мягче начал я, - на этой земле нам нет необходимости передвигаться ползком. Ни один здешний патруль не посмеет задержать рыцаря Круглого Стола.
- Тем более, если что, мы свистнем-крикнем - примчится Ллевелин и устроит всем тут сладкую жизнь и небо в алмазах. Он у нас здесь отец родной!
- Погоди, Рейнар! - перебил я демонстрацию нашей невероятной мощи. - Итак, мы без труда доберемся до вала. Можем взять и тебя, хотя зеленый балахон непременно вызовет множество вопросов, если мы встретимся с патрулем.
- Не стоит утруждать себя, любезные господа. Я прокрадусь незамеченным к самым холмам. Я уже десятки раз делал это. Лучше нам встретиться на месте.
- Слушай, малый. - Лис недоверчиво поглядел на ученика друида, почти сливающегося в своем аляповатом балахоне с окрестными кустами и высокой травой. - А ты, часом, не решил от нас драпануть? Так я ведь догоню, не помилую!
Сказать это было куда проще, чем сделать. Стоило буквально сейчас мальчишке рвануться в заросли и, пробежав ярдов сто, затаиться под кустом или же забраться на дерево, и вряд ли наши поиски увенчались бы успехом. Годвин посмотрел на моего напарника задумчиво-удивленно, словно вновь решая для себя, стоит ли вести в святая святых этих грубых профанов, пытающихся добиться угрозами того, чего уже добились добрым словом.
- Я и не думал никуда убегать. Человек, опоясанный Катгабайлом, не может быть врагом друидов. Его дорога ведома лишь великим богам, и участь предначертана их волей. Нет большего невежества, чем отказать ему в помощи, если он о таковой просит.
- Ну, извини. - Лис удивленно покачал головой. - Ежели ж оно так, так оно, конечно. Потому что шо ж... Тогда говори, где встречаемся.
- Во-он там, - овидд, тщательно выцеливая, указал пальцем на видневшийся вдали холм, - возле того холма есть развалины древнего римского лагеря. Там и встретимся.
- Хорошо. - Я дал знак Лису следовать за мной и пришпорил Мавра. - До встречи!
Пара всадников, пересекающих пустошь, - весьма заметная цель для караульных, несущих дежурство на валах. И хотя огрызок луны - убогое освещение, но стук копыт в ночной тишине слышен значительно дальше, чем днем, а конные разъезды, время от времени проезжающие от одной башни к другой, наверняка привыкли вслушиваться в окрестные звуки и вглядываться в ночную мглу. Стражники появились довольно скоро, подтверждая предположение, что караульная служба у Ллевелина поставлена совсем неплохо. Десяток верховых устремились наперерез нам, охватывая со всех сторон, явно намереваясь по-свойски разобраться с неизвестными. Вариант "взять живьем" в таком случае рассматривался как оптимальный.
- Кто такие? - окликнул нас рыцарь, явно командовавший всадниками.
- Я - сэр Торвальд аб Бьерн. - Голос мой звучал гордо, как и положено звучать голосу принца, вышедшего, в свете недавних событий, в первую десятку престолонаследников. - Рыцарь Круглого Стола и близкий сподвижник могущественного герцога Ллевелина. Со мною достопочтенный Рейнар Лис...
- Из Трансальпийской Галлии, - вмешался Сергей. - И тоже там, кстати, не как-нибудь. Буквально инородный депутат и генеральный секретарь-машинист феодально-крепостнической партии.
Для меня оставалось загадкой, откуда мой друг берет такие заковыристые титулы и звания, но в этом деле он был неистощим.
- О, прошу прощения. - Командир разъезда подъехал поближе, всматриваясь в лица и разглядывая золотого леопардового льва пассан, рампан [Пассан, рампан - идущий, оглядывающийся] на лазоревой котте.
- И верно, это вы.
- Конечно, мы! - возмутился Лис. - А ты думал, мы - это не мы? Не немы мы! Мы это ого-го! - По субординации общаться с начальником стражи надлежало мне, но бойкий на язык Лис то и дело норовил встрять в любой разговор, обычно оставляя на мою долю собеседников от герцогов, князей и выше. - А не то, чтобы вот! - завершил страстный монолог Рейнар и победно взглянул на меня. - Я прав?
- Вне всякого сомнения, - кивнул я.
- Прошу простить меня, - удивленный столь неожиданным напором неизвестный мне рыцарь едва заметно пожал плечами. - Могу я осведомиться, что привело вас сюда посреди ночи?
- Тс! - возмущенно шикнул Рейнар, оглядываясь по сторонам.
- Лис, ты чего? - удивился я. - Понятно, что я не собираюсь им рассказывать, что мы идем к друидам.
- Еще бы ты собирался! Ты, главное, не тужься. У вас в кембриджах высокую науку "лепить горбатого до стены" не проходят. Щас я этому красавцу растолкую, ху из ху, а ху из нет. Ты, главное, моргай согласно. Большой секрет и государственная тайна, - сквозь зубы, едва шевеля губами, прошипел мой напарник. - Отгони своих бойцов, беркут башенный. Шо я тебе скажу, так это им лучше не слышать. - Командир сделал знак своим подчиненным отъехать. - Спецзадание, - театральным шепотом, с тем, чтобы кто-нибудь из караульных слышал его слова, произнес Лис. - Король Артур жив, Ланселот на нашей стороне. Ллевелин велел немедленно проверить агентурную сеть. В нее должна попасть золотая рыбка. - Он многозначительно поднял вверх указательный палец. - Но чтоб ни-ни! Ни одна живая душа! Я понятно объяснил? Запомни, - он поманил рыцаря к себе, - узнает Моргана - будет беда... Мы надеемся на тебя, друг мой! А теперь спеши, вон там, - Сережа махнул рукой в сторону, максимально удаленную от той, откуда мы пришли, - скрывается отряд пиктов. Они прячутся и бдят. Никто не должен уйти! - Я согласно кивнул. - Ступайте, сэр! Отечество смотрит на вас широко открытыми от ужаса глазами и ждет от вас подвига.
При этих словах начальник стражи натянул поводья и, повернув коня, скомандовал своим воинам:
- За мной!
- Попутного ветра, сэр рыцарь! - напутствовал его Лис. - Ну шо, Капитан, дорога свободна. Поехали.
Годвин уже ждал нас, притаившись среди камней. Действительно, развалины, в которых мы находились, были остатками укрепленного лагеря, уже начавшего было обрастать селением, но разрушенного в прах давним нашествием пиктов. Лишь руины терм [Термы - римские бани] и ровные прямоугольники казарм, следы которых еще виднелись среди травы, говорили о том, что некогда по этим прямым, четко спланированным улицам маршировали легионеры, ездили купцы, и крутобедрые гетеры, вернее, их невзрачные британские последовательницы, бойко торговали в этих местах своим единственным товаром.
- Я здесь, джентльмены, - раздался меж лежащих на земле растрескавшихся блоков голос проводника, и через секунду он сам вырос перед нами, словно диковинное растение, подгоняемое заклинаниями могущественных друидов.
- Ловко! - улыбнувшись, похвалил его мой напарник. - Ну что, отправляемся?
- Конечно, господа.
- Постойте! - вдруг всполошился я. - А как же кони? Не можем же мы их оставить здесь.
- О, это излишне, - заверил меня подросток. - Верхом вы, конечно, вряд ли проедете. Хотя если наклониться к самой холке, то может и получиться. А ежели вы поведете их в поводу, то будет и вовсе просто.
Успокоенный этим заверением, я отправился вслед юному овидду. Вскоре мы стояли среди очередных руин с торчавшей из каменной стены трубой. Труба была диаметром примерно дюймов восемь, и я очень надеялся, что не она является обещанным потайным ходом на ту сторону вала. "Вот так же протекает время", - прочитал я полузатертую надпись над трубой. "Вот так проходит слава земная". Очевидно, когда-то из трубы лилась вода, наполняя бассейн, на заросшем дне которого мы сейчас стояли. Однако теперь лишь утренняя роса скупо смачивала внутренность трубы, непреложно подтверждая мысль о том, что время могущества Римской Империи истекло, и слава ее давным-давно осталась позади.
- Вы понимаете язык ромеев? - удивленно посмотрел на меня юноша. - И сведущи в их письменах?
- М-м... Немного, - сконфуженно кинул я, догадываясь, что невольно допустил ошибку, показывая грамотность, а уж тем паче, знание иностранных языков.
Мальчонка уважительно покачал головой. Очевидно, после демонстрации таких способностей мой рейтинг в его глазах поднялся весьма высоко.
- Сейчас, - заверил овидд, ныряя в кусты, лет сто назад пробившие своими солнцелюбивыми ростками выбеленный камень. Нам не было видно, чем именно он там занимался, но спустя минуту после его исчезновения одна из широченных плит бассейна стала опускаться словно по волшебству, представляя собою довольно пологий спуск в подземелье.
В тот же миг Годвин появился снова:
- Быстрее! Быстрее, господа, очень скоро она начнет подниматься. Там внизу темно и душно, но не бойтесь, никаких неприятных сюрпризов нет. Обычный туннель.
Я еще раз окинул взглядом хитроумное устройство римской военно-инженерной мысли. Вероятно, в прежние времена проход можно было удерживать в открытом состоянии значительно дольше, используя в качестве стопора вес слитой в специальный резервуар воды. Но зато всякий непрошеный гость, попытавшись без предупреждения проникнуть с той стороны, подняв или сломав плиту-люк, неминуемо получал в награду несколько тонн прозрачной жидкости, спешащей охладить неразумную голову. Сейчас, конечно, хитроумная система труб и противовесов была напрочь разлажена. Но все же плохо ли, хорошо, а система действовала, давая возможность наследникам прошедшей славы вносить посильную лепту в приумножение славы настоящей.
Как и обещал Годвин, подземный ход не таил в себе обычных для позднего средневековья каверз и ловушек, то и дело норовивших скрасить последние секунды жизни идущего неподдельным изумлением. Сводчатый потолок, выложенный каменными плитами пол - словом, проложи здесь рельсы, и вполне можно было бы запускать поезд метрополитена, правда, очень маленький.
Идти пришлось недолго. Вернее, не очень долго. Ход заканчивался в овраге, заросшем бузиной и неизвестными мне чахлыми деревцами. Закрывавшая его плита снаружи была облицована диким камнем, настолько хорошо вписанным в окружающий ландшафт, что, пройдя в трех шагах, вряд ли можно было заметить подвох.
- Можем ехать смело, - заверил Годвин. - Эта часть пустоши в ночное время со стены не просматривается.
- И не простреливается, - добавил Лис, оглядываясь на темнеющий в полутора полетах стрелы от нас зубчатый хребет вала и мерцающие огни на сторожевых башнях. - Капитан, вот ты у нас известный полководец. Расскажи, пожалуйста, какого рожна каледонцы поперлись на Палладон в самом укрепленном его месте, если у них под носом имелся такой прекрасный путь, чтоб зайти бриттам с тыла.
В словах Лиса, несомненно, был резон. Как я уже говорил, крепостная война не входила в число сильных сторон здешних армий.
- Возможно, они просто не знают об этом тайном ходе. А кроме того, нам слишком мало известно о взятии Палладона, чтобы говорить о чем-то наверняка.
Здесь я несколько покривил душой. Действительно, точных данных о захвате Палладона у нас не было, но слухи, расползавшиеся по лагерю после прибытия гонца от Артура, говорили о том, что этот узел обороны центральной части вала был взят именно штурмом. Причем время, выбранное для нападения, заставляло думать, что противнику было прекрасно известно все, что происходило в крепости, начиная от времени смены часовых и заканчивая степенью готовности к обороне различных участков цитадели. Поневоле оставалось признать, что разведка пиктов как всегда была на высоте.
Однако все это уже было в прошлом. Теперь граница Британии едва проглядывалась за нашими спинами. Я, не опасаясь больше нескромных вопросов стражи, подхватил мальчишку-овидда с земли и, усадив за спину, пришпорил коня. Ночь в этих местах для нас была довольно безопасным временем, а стало быть, следовало использовать ее с толком и до рассвета добраться до святилища друидов. Честно говоря, я не совсем представлял себе, каким образом склонить служителей древних богов к сотрудничеству с нами. Оставалось надеяться, что и здесь Катгабайл, словно волшебный пропуск, поможет найти общий язык с почтеннейшим учителем нашего проводника.
* * *
Утро застало нас у отвесной каменной стены меж угрюмых, поросших пожухлой травой темных скал.
- Нам туда, - указал рукой Годвин.
- Куда? - не понимая, переспросил я, глядя в направлении, указанном юношей, и убеждаясь, что следующим шагом мы должны упереться носом в буровато-серый от косых утренних лучей гранит.
- Туда, - вновь повторил юноша, спрыгнул с седла и, пройдя к стене, как ни в чем не бывало скрылся в каменной толще.
- Да уж, - обескураженный Лис протянул руку и пощупал холодный камень. - Дэвид Копперфилд рядом не угадывается! Как это он сделал?
Я молчал. Исчезновение парнишки произвело на меня не меньшее впечатление, чем на Сергея.
- Кажись, он таки сбег, забодай его комар! Словно опровергая его слова, из гранита высунулось лицо Годвина.
- Ну что же вы стоите, я вас уже там жду.
Видя наши ошарашенные физиономии, он с нескрываемым удовлетворением расплылся в улыбке и, подхватив поводья коней, не моргнув глазом повел их сквозь стену. Те шли спокойно и уверенно, как будто и вовсе не видели перед собой непреодолимой преграды. Возможно, так оно и было.
- Ну вот мы и на месте, - радостно сообщил юный овидд. - Но только - тсс! Не мешайте, сейчас идет ритуал омовения Солнцем. Погодите, он закончится, я попрошу пресветлого Ниддаса Коедуина уделить вам внимание.
Я кивнул, демонстрируя наше согласие ждать окончания церемониала.
- Да-а, неплохо они тут устроились, - пробормотал Лис, оглядывая скрытый от взора чужаков пейзаж.
Что и говорить, он действительно радовал глаз. Лес, девственный и дикий, поднимавшийся на запретном плато, казался в то же время на удивление ухоженным и таким притягательным, что уходить отсюда, а уж тем более уходить надолго никак не хотелось. Все в нем было наполнено жизнью, зеленой, юной, радующейся самой себе, так, что казалось, нет ни малейшего уголка в этом диковинном краю, за который бы могла ухватиться своими гнилыми зубами вечно голодная смерть.
Не обращая внимания на чужаков, смирно дожидающихся своего часа, девять человек в длинных белых одеяниях, мерно ступая, обходили круг поставленных гладких, видимо, отшлифованных, камней. Солнечные лучи восходящего светила, проникая в зазор между камнями, попадали точно в центр круга, где на каменной плите тлел небольшой костер, сложенный из душистых трав и цветов. Друиды - а ни у меня, ни у Лиса не было сомнений в том, что это были именно они, - с сознанием важности выполняемого ритуала ступали шаг за шагом посолонь [Посолонь - по Солнцу, по часовой стрелке], то приподнимаясь на носках, то вновь опускаясь на всю ступню, вдыхая наполненный созидательной энергией солнечных лучей аромат живительных растений, переходящих в очищающем пламени костра из грубой материальной сферы в тонкую духовную.

Приветствую тебя - Солнце сезонов!
Клянусь тебе, уверенно летящему в вышине на краях небес,
Тебе, счастливому отцу звезд.
Ты опускаешься в полный опасностей океан,
Ничем не рискуя, ничего не страшась.
Ты поднимаешься вместе с восточным ветром,
Как молодой король, покрытое славой.
Будь моим утром!
[Заклинание взято из книги Д.Монро "Утерянные книги Мерлина"]

Выводили они слаженным хором, на каждом шаге поворачиваясь на восток и воздевая руки вверх, словно принимая в себя частицу силы дневного светила.
* * *
- Насыщенной жизнью живут люди! Тут тебе и молитва, и зарядка сразу же. Руки вверх, в стороны, вниз, ходьба, поворот. Скажи, Вальдар, а приседания будут?
Я гневно посмотрел на напарника.
- Лис, мы с тобой допущены в святая святых одной из самых таинственных религий мира, а у тебя все шуточки на уме.
- Не-а! У меня на уме еще сказочка про некоего английского пастушка, который вот так же отошел с тропы на полянку потанцевать, а когда вновь вернулся на тропу, не то что стада не застал, а в родной деревне даже внуков своих сверстников не обнаружил! Представляешь, поговорим мы тут часок-другой, пройдем сквозь скалу обратно, а там такой себе голос из большой железной трубы, привинченной к столбу: "Экспресс Лондон - Эдинбург прибывает к первой платформе в пятнадцать ноль-ноль по Гринвичу. Нумерация вагонов с головы поезда".
- Лис, что ты такое говоришь? Пастушок танцевал с эльфами или феями, в разных вариантах по-разному, а здесь - кромлех друидов. И они никаких шуток со временем себе не позволяют, - Я помолчал, обдумывая собственные слова. - Надеюсь.
Между тем солнце уже поднялось достаточно высоко, и костер в центре круга поглотил все заготовленные пучки травы, принесенной ему в жертву, а потому друиды, с сожалением вдохнув последние клубы высокоэнергетического дыма, построившись цепочкой, вышли из круга и углубились в лес, спеша, очевидно, к своим обыденным ежедневным занятиям. Казалось, никому не было ни малейшего дела до пары всадников, сиротливо дожидающихся общения с просветленным учителем нашего спутника.
- Ну шо, - Рейнар наклонился к стоящему рядом овидду, - торжественная часть закончена? Может, сходишь покличешь своего наставника?
Годвин покачал головой.
- Высокомудрый Ниддас и его помощники сейчас помогают лесу расти...
- А шо, сам он никак не справится? Может, съездим поищем почтеннейшего?
Годвин улыбнулся.
- Во-первых, это бесполезно. Найти друида в лесу, когда он этого не желает, невозможно. А во-вторых, куда же вы поедете, не пройдя обряд очищения? Впереди же завеса.
- Какая еще завеса? - удивился мой напарник, оглядывая пространство впереди себя.
- Завеса, отделяющая мир просвещенных от мира диких. Если хотите - езжайте. Сами увидите, получится ли у вас что-нибудь.
Лис вопросительно посмотрел на меня.
- Торвальд, если что, ты ж поддержишь? - как-то не особо уверенно начал он.
- О чем речь? - пожал плечами я. - Но лучше бы подождать, пока они освободятся.
- А, попытка не пытка! - махнул рукой Рейнар, трогая шпорами конские бока.
Его скакун, без страха мчавший хозяина в любую сечу, совсем недавно не моргнув глазом прошедший сквозь гранитную стену, обиженно фыркнул, но не тронулся с места, как будто и не Лис был передо мной, а конный памятник ему в натуральную величину.
- Не понял?! - возмутился мой друг.
- Можете даже не трудиться, он не пойдет, - заверил бравого лучника Годвин. - А если вы попробуете пойти дальше пешком, вас обуяет такой ужас, что, устремившись в бегство, вы рискуете заблудиться и никогда более не найти дорогу в свой мир.
- Где заблудиться? - обводя взглядом пустое пространство перед лесом, поинтересовался я.
- Конечно же, здесь, - не ведя бровью, ответил Годвин. - Дальше вы все равно не пройдете.
- Капитан, - вздохнул Лис, - похоже, он не брешет. Шо-то подобное было, когда я пытался проникнуть на плато к волхвам. Ну, помнишь, тогда давно, у Пугачева. Но здесь они, пожалуй, еще покруче окопались.
- Не торопитесь, джентльмены, - заверил нас юноша. - Сейчас я совершу обряд очищения голубым огнем, и вы без помех сможете войти в мир посвященных.
Промолвив это, овидд достал из-под балахона подобие небольшого серпа, нагнулся и, вонзив острие своего инструмента в землю, начал обводить вокруг нас на удивление ровный круг. Покончив с этим, он вытащил из поясной сумки глиняный кувшинчик и, откупорив его, начал аккуратной тонкой струйкой выливать его содержимое в получившуюся борозду. Жидкость моментально впитывалась, но это, похоже, ничуть не беспокоило Годвина. Закончив с поливом круга, он присел над ним, вынул огниво... И в тот же миг вокруг нас взвилась вверх стена голубого пламени, достигающая в высоту ярдов трех. Сквозь него мы увидели, как Годвин, раскачиваясь, произносит что-то распевное. Но, невзирая на близость юноши, ни одно из его слов не доносилось до нашего слуха. Однако едва его уста сомкнулись, пламя само собой опало, возвращаясь в землю, откуда было вызвано.
- Теперь путь открыт, - поклонился нам овидд. - Прошу вас следовать за мной, джентльмены. Ниддас Коедуин ждет вас.
Верховный друид ожидал гостей, сидя в своеобразном кресле, выросшем в стволе дуба. Оно было не вырезанным, не вырубленным, а именно выросшим. Вполне удобное кресло с подлокотниками, покрытое шершавой корой.
- Вот они, учитель, - представляя нас, негромко проговорил Годвин, склоняя голову. - Один из них опоясан великим мечом. Он просил нас о помощи, и я счел возможным привести его пред твои очи. Прости меня, если я не прав.
- Ты верно поступил, мой мальчик, - раздался тихий уверенный голос из-под капюшона, плотно надвинутого на лицо. - Избранник феи Сольнер всегда желанный гость в заветном лесу. А это, - капюшон чуть повернулся, - видимо, Рейнар Лис, чьи слова почти так же остры, как его стрелы. Рейнар, сразивший Шнека Хеттена, пытавшегося заставить друидов служить себе. И его рады мы приветствовать здесь.
- Да какие вопросы! Чуть шо, обращайтесь! - благосклонно позволил хозяину Лис.
- Учитель! - вновь обратился к сидящему в дереве-кресле овидд, - сэр Торвальд, законный носитель божественного Катгабайла, показал мне письмена великого Мерлина, от которых, по его словам, зависит судьба британского королевства. Но, увы, познания мои оказались ничтожными в сравнении с мудростью величайшего из великих. Я не смог разгадать явленный мне шифр. Быть может, в ваших силах понять смысл его писания.
- Мерлин, Мерлин, - с легкой усмешкой донеслось из-под нахлобученного капюшона. - Премудрый, преславный... Великий маг и великий советник великих королей. Мудрец, вечно стоящий на распутье. В его жилах слишком много королевской и императорской крови, чтобы всецело отдаться друидическому служению. Но взор его прозревает во времени и мирах так ясно, что для него лишь тяжкая обуза золото властного венца. Он раздаривает крупицы своей мудрости, как бубенцы неразумным детям, и со скорбью в сердце видит, как убивают друг друга из-за жалких погремушек даже самые наилучшие из детей человеческих. Мерлин, Мерлин... На горе свое он обречен видеть разрушаемым все то, что создает. Слова его подобны виноградной лозе, плоды которой утоляют жажду и дарят радость, но вместе с тем доводят до безумия всякого, кто безоглядно доверится им.
- Прошу простить меня, ученейший Ниддас Коедуин. Мы были бы весьма обязаны вам, когда бы вы помогли нам разобрать шифр, коим великий Мерлин скрыл смысл своих писаний, - поклонился я, улавливая паузу в речах друида. - Вот. - Я протянул мудрецу оба кусочка пергамента, предусмотрительно приготовленных для этой встречи.
- Ну, это совсем просто, - посмотрев на первый клочок пергамента, произнес верховный друид, - и не имеет к Мерлину никакого отношения. Это обычный валлийский коелбрен. - Он протянул обратно часть предсказания, доставшуюся мне от сэра Сагремора. - А это, - в голосе жреца древних богов послышался неподдельный интерес, - да, это действительно прорицание Мерлина. Текст поверх текста... Между ними - заклятие, и сверх того заклятие. Без первого заклятия не расшифруешь первый текст, а без него не снимешь второе.
- Но вы можете прочесть его?
- Нет. Да и вообще я знаю лишь двух людей в этом мире, способных справиться с такой задачей.
- Кто же это?
- Ну, во-первых, любимый ученик Мерлина Марлаграм. Но, по слухам, он нашел себе пристанище при королевском дворе Пирадора. Тамошний король настолько опасался разнообразных завоевателей, что потребовал у придворного мага создать совершенную защиту для своих земель. Юный Марлаграм, невзирая на возраст, весьма поднаторел во всех ныне известных разделах магии. Он создал такую защиту. И с той поры все забыли о существовании Пирадора. Никто, даже я, не может вспомнить, где находилось это королевство, и никто не может попасть туда. Говорят, правда, там иногда оказываются рыцари и принцы, чтобы стать мужьями местным принцессам, но не знаю, стоит ли верить этим рассказам. Доподлинно известно лишь одно: отныне попасть в Пирадор можно, лишь пройдя по звездному мосту.
- В лунный день тридцать первого июня, - заворожено прошептал я.
- О, такие познания делают вам честь!
- Благодарю вас. Но вряд ли нам в скором времени удастся встретиться с достопочтенным Марлаграмом.
- Вы правы, мой юный друг. Есть еще один человек, способный расшифровать письмена Мерлина. Это фея Моргана.
- Час от часу не легче, - пробормотал мой импульсивный напарник.
- Я вижу, недобрая ее слава и вам застит глаза. Напрасно. Моргана умнее и достойнее большинства королей и принцев Британии. К тому же она сведуща в государственных делах и волшебстве. Не зря же эта девушка стала любимицей нашего доброго друга Мерлина. Подумайте, Моргана ведь имеет почти такие же права на престол Британии, как и зачатый путем магического обмана Артур. По закону Артур - сын герцога Корнуэла, хоть и рожденный, как говорят у вас, во грехе. Утер признал его своим, но и Моргану также признал. И если бы не нелепый закон захватчиков римлян, возможно, Моргана была бы куда более полезной для острова королевой, чем ее буйный братец. Ведь возглавляла же когда-то борьбу бриттов с ромееями королева Боадиция. Чем Моргана хуже ее?
Из-за глупого предубеждения, что король обязательно должен мчаться с мечом наголо впереди войска, она лишилась трона. Впрочем, маленькая умница не слишком стремилась к королевскому венцу. Ее увлекал другой путь. И никто на этом пути не превзошел ее. Вероятно, вы считаете изменой то, что ныне происходит на острове, но так плуг, взрыхляя землю, готовит почву для новых всходов, и так, выжигая и выкорчевывая лес, у вас готовят землю под поля. Таков ваш путь. Идя по нему, вы губите себя. Но ведь вы сами выбираете куда идти. Все справедливо, хотя и очень печально. Невозможно научить того, кто не желает учиться.
- Прошу простить меня, - смиренно начал я, возвращая друида к основной теме разговора, - а кроме помощи Марлаграма и Морганы, неужели нет никаких способов прочесть пророчество?
- Есть еще один способ, - вздохнул жрец. - Но для этого вам нужно для начала раздобыть книгу прорицаний Мерлина, оставленную им в тайнике, в пещере Роглах, последнем его обиталище перед путешествием на Авалон.
Признаться, меня несколько удивила осведомленность друида, с невозмутимым видом сообщавшего, что и в каком месте припрятал Мерлин. Но у друидов свои способы получения информации, а потому я не стал слишком любопытствовать и лишь произнес как можно почтительнее:
- Но где найти эту пещеру?
- Это не сложно. Она отсюда недалеко. Миль пятьдесят к восходу. Годвин проводит вас. Но должен предупредить вас: с тех пор как Мерлин покинул этот мир, в пещере поселился великан. Не ведаю точно, не то етун, не то эринский груагах, однако нрава весьма скверного. Да к тому же еще людоед.
- О! - радостно выдохнул Лис. - Ну наконец-то что-то нормальное! Великаны - это по нашей части. Ну шо, учитель, мы прямь так поедем, или, может, все-таки закусим перед дракой?

Глава 11
Никакая чужая жертва во имя мира не может считаться слишком большой.
Карел Чапек
По небу, подгоняемые юго-восточным ветром, тянулись облака, очевидно, начавшие вместе с солнцем за тридевять земель и оттого замаравшие в знойных песках пустыни свое белоснежное брюхо.
- Как бы дождя не было, - хмуро поглядывая вверх, бросил я.
- Не, не будет, - помотал головой Лис. - Гляди, какой ветер. Мимо протянет.
Мы ехали неспешной рысью по горной тропе, более угадываемой, чем заметной в этих диких местах. Кое-где тропа прерывалась свежей осыпью, и нам приходилось либо переходить на шаг, либо и вовсе объезжать негаданный завал.
Пару раз мы вынуждены были, спешившись, буквально перетаскивать коней через громоздившиеся друг на друге валуны, преградившие узкий проход между скалами. Такая разминка помогала на время отогнать сонливость, навалившуюся после сытного обеда в пристанище друидов. Блюда, подаваемые там, сочли бы постными самые строгие ревнители христовой веры, и вместе с тем я бы сказал, что до умерщвления плоти при помощи такой диеты было далеко. Лис, отведавший, вероятно, недельную норму потребляемого друидами бузинового вина, пребывал теперь в просветленном состоянии духа и весьма приподнятом настроении.
- Капитан, - поигрывая уздечкой, вопрошал он, - скажи, ты, часом, не запомнил, как звали того короля, который спасался от сушняка только бузиновкой?
- Фаилинн, - мрачно бросил я.
- А правда, - не унимался мой друг, - что бузиновка - любимый напиток местных богов?
- О, - вмешался в наш разговор едущий за моей спиной Годвин, - это чистая правда. А еще бузинное вино - любимый напиток магов, волшебников, эльфов, единорогов и драконов.
- А великанов? - хмуро поинтересовался я.
- Нет. Эти грубые твари предпочитают напитки низкие, дурманящие ум, а не просветляющие душу.
- Капитан, ты, часом, не собрался спаивать таким классным винчиком какую-то лохматую тварь?
Я вздохнул. Даже если бы такая мысль крутилась у меня в голове, оставалось абсолютно непонятным, где взять необходимое количество "просветляющего душу" напитка. Уж во всяком случае, одной бочкой здесь явно было не обойтись. Восприняв мой тяжкий вздох как отрицательный ответ, Рейнар успокоился и вновь беззаботно заговорил с овиддом:
- Давай-ка я повторю рецепт вашего, как вы там его называете, роба. Берем один галлон ягод бузины и три галлона чистой ключевой воды.
- Обязательно после заката, - поспешил добавить Годвин. - Бузина - растение темной половины года.
- Хорошо, после заката, так после заката. Все это кипятить, пока не сгорит часовая свеча. Процедить, и в то, что получится, добавить три фунта темного клеверного меда. Потом подождать, пока смесь остынет, но не совсем, а так, чтобы осталась чуть теплой, добавить унцию пивных дрожжей, закрыть, и пусть она две недели бродит. Потом снять пену, снова закрыть...
- Да, но не плотно, чтоб не прекращалось брожение, - вновь уточнил овидд.
- Это и ежу понятно! Ну и кувшины поставить в погреб, в песок. Выдержать хотя бы год... - Тут Лис грустно вздохнул: - Это ж надо еще столько выдержать! Да, кстати, то, что мы сегодня пили, сколько лет стояло?
- Пять, - гордо заявил Годвин.
- Завидная выдержка, - проговорил Лис. - Нам так не жить. Слышь, Капитан, вот уйду на покой, открою производство этаких диковинных вин и, понятное дело, Лисового напия, потому шо как же ж без него.
Я хмыкнул. Лисовый напий - жуткий самогон, могущий заставить тролля задуматься о спасении души, был фирменным напитком моего друга. Градусность этой любовно настоянной на мандариновых корочках жидкости с плавающими в бутыли перчиками неуклонно приближалась к температуре кипения воды, причем, насколько я мог заметить, с каждой новой партией этого сногсшибающего пойла - все ближе и ближе. Однако, невзирая на убойные данные, ставящие Лисовый напий в один ряд с оружием массового поражения, напиток пользовался немалым успехом у сотрудников Института, особенно у славянской их части. Популярность его была настолько велика, что даже двадцать третий герцог Бедфордский, представитель ее величества в Институте, частенько приходил снять пробу с Лисовских запасов, ставя плоды его алхимических опытов выше большей части прославленных горячительных напитков.
- Я назову это вино "Исповедь друида", или лучше "Шепот друида", - мечтательно проговорил Лис. - Капитан, а тебе как больше нравится?
- "Друидский Кромлех", - отмахнулся я. - Годвин, далеко еще?
- Нет. Видите утес? - Наш проводник указал вперед, где действительно просматривался нависающий над тропой стоячий камень. - Дальше тропа спускается вниз. Еще примерно полмили, и мы в лесу у подножия скал. Там-то пещера и находится. Только у самого утеса надо быть поосторожнее. Говорят, в нем какая-то нечисть поселилась. Она путников с тропы в пропасть сталкивает. Хотя некоторые ходят спокойно, и никто их не трогает.
- Сейчас посмотрим, - заверил Лис.
Судя по речи, тема изготовления горячительных напитков волновала его куда больше, чем какая-либо нечисть, притаившаяся в засаде. Пожалуй, священное вино друидов чересчур развеселило его и без того не слишком грустную душу. Лис болтал без умолку, воспроизводя по памяти рецепты разнообразнейших "напитков богов", амброзии и нектаров, вывезенных им из различных миров и эпох. Что и говорить, делал он это весьма "вкусно", так что даже восседавший за моей спиной юный Годвин, во время завтрака не пригубивший и капли, время от времени начинал возбужденно колотить пятками по бокам Мавра, к великому недоумению оного.
- ...А вот есть еще такой эликсир, который в Сумеречном Беспределье именуют "Слеза Саурона". Или это было в Средиземье? Не помню. Не важно. Так вот... - При этом Лисовском "так вот" мы поравнялись с утесом, от которого тропа шла под уклон, исчезая в дремучем лесу. Тропа здесь была узка и отнюдь не способствовала быстрой езде, столь любимой моим другом. Пожалуй, без всякой нечисти достаточно было неловкого движения, недавно прошедшего дождя, чтобы оказаться у подножия скалы значительно раньше намеченного срока. - ...Если взять флягу этой самой "Слезы Саурона", да соленых огурчиков, таких, знаешь, небольших, зелененьких, в пупырышках, ну и там перчику-чесночку в них, - самозабвенно вещал Рейнар, дирижируя самому себе благоразумно прихваченной в дорогу бутылью, оплетенной для сохранения температуры липовым лыком.
Мрачного вида рожа выдвинулась из скальной породы, угрожающе разевая пасть, усеянную шилообразными зубами.
- Привет, - смеривая появившегося монстра недоуменным взглядом, брякнул Лис, старательно удерживая коня от резких движений. - Выпить хочешь?
Пасть захлопнулась с испуганным визгом, и рожа исчезла, словно ее никогда не было.
- Капитан, ну ты это видел? - удивленно посмотрел на меня Рейнар. - Шо это было за лицо общества трезвости?!
- Видел, - кивнул я. - Не знаю.
- Уже хорошо, а то я уж было подумал, что меня "белка" прокосила.
- Кто? - переспросил Годвин.
- Не важно, - отмахнулся Лис. - Слушай, а чего оно тогда пить отказалось?
- Может, оно тоже брагу предпочитает, - предположил я.
- У вас за поясом клык Красной Шапки, - напомнил ученик друида, - вот они и боятся, думают, что вы их убить пришли. Теперь, поди, не скоро появятся. Раз вы это место знаете, то можете на них засаду устроить.
- На кого на них-то?
- Это горные крельды. Из кобальдов, но никто никогда не слыхал, чтобы крельды нападали на человека в открытую. Для этого они слишком трусливы. Обычно вот так в горах на тропах селятся - над тропой в засаде самый крупный, а остальные - внизу в пропасти. Ждут, когда напуганный путник сам, а то и с конем туда рухнет. Говорят, на севере в горах тамошние пастухи приучили крельдов горные тропы от волков охранять. Теперь, когда они овец гонят, то обязательно впереди слепого барана с колокольчиком ведут, чтоб ежели вдруг такое страшилище из скалы появится, он прямиком на него шел, за ним и все стадо. А звук колокольчика самих крельдов прятаться заставляет.
Между тем тропа вела нас все дальше в лес, узкой длинной полосой тянувшийся по ущелью.
- Тише, - предупредил нас Годвин, - пещера уже совсем • близко.
- Ну и что? - пожал плечами Лис.
- Вы можете разбудить великана.
- А шо, у него послеобеденная сиеста? Ему уже в лом на белый свет вылезти? Или, по-твоему, мы должны туда щемиться? А я, между прочим, не такса, чтоб по норам лазить.
Я невольно усмехнулся. Даже отбрасывая то, что такса предназначена именно для охоты на лис, животное, которое могло бы исполнять роль таксы в пещере эринского груагаха, должно было быть размером примерно с очень вытянутого буйвола. Лис потянул перебитым носом воздух. Несмотря ни на что, обоняние напарника было куда острее моего.
- Кажись, действительно близко.
Я уже и сам ощущал приближение к логову великана. Эринские груагахи в отличие от груагахов здешних, каледонских, имеющих средний человеческий рост и частенько помогающих людям по хозяйству, уродились небывалыми дылдами, буйными, жадными и несколько туповатыми. Но что особенно донимало всех, живущих поблизости от места их обитания, это тошнотворный запах никогда не мытого тела. С самого детства эринские груагахи начинают покрываться жесткой рыжей щетиной, которая со временем, обрастая слоем песка и глины, в которых они любят поваляться на солнышке, становится непробиваемым панцирем, источающим к тому же, как я говорил, непередаваемое зловоние. Эта естественная броня и рыжий цвет шерсти иногда вводили в заблуждение наблюдателей, путавших груагахов с троллями. Но уж мы-то с Лисом с этими тварями были знакомы не понаслышке. Да и то сказать, невзирая на всю свою тупость, ни один тролль не довел бы свою шерсть до такого ужасающего состояния. Кстати, это же отличало эринских груагахов от етунов, во-первых, преимущественно черноволосых, а во-вторых, возможно, из-за значительно более северных условий проживания весьма трепетно относящихся к своему волосяному покрову.
Дорогу к логову было тяжело не заметить. Деревья, порою вывернутые, порою сломанные, очень четко показывали направление движения злобного пришельца, впрочем, как и манеру его ходьбы.
- Непорядок, - вздохнул Годвин, глядя на выкорчеванные деревья. - Эдак он весь лес погубит.
Вблизи Роглаха, некогда облюбованного Мерлином для своих уединенных раздумий, валялись обглоданные скелеты крупного и мелкого рогатого скота, утащенного великаном у зазевавшихся пастухов. Впрочем, как я мог видеть, и зазевавшимися пастухами груагах тоже не брезговал. Из глубины провала слышалось довольно мерное сопение, свидетельствующее о спокойном сне эринского живоглота.
- Следует найти здесь три пня и начертить на каждом из них по три знака клевера, - опасливо глядя на темное жерло пещеры, посоветовал овидд. - Каждый, кто стоит на таком пне, невидим для великана.
- Хорошая идея, - похвалил Лис. - Вот ты и займись. А мы пока прикинем, шо с этим уродцем делать дальше.
- А что с ним делать? Воевать с ним нам недосуг, оставим этот подвиг кому-нибудь другому. Надо выманить его наружу и подразнить как следует. Ну а пока его на месте не будет, обшарить обиталище, хотя это, должно быть, чертовски грязное занятие.
- Давай так: сейчас отведем подальше коней, потом подтащим к входу во-он ту сосну, а дальше я вхожу в пещеру с понтом - налоговый инспектор. Ну, великан, понятное дело, возбуждается, ломится за мной, спотыкается о дерево. Пока он будет принимать вертикальное положение, я добегаю до приготовленного Годвином пня, а дальше мы с овиддом, попеременно появляясь и исчезая, материм его по всему фасаду от альфы до ижицы. Он соответственно носится, шо буриданов осел меж копнами. В это время ты тайно проникаешь во вражеское логово и, используя недюжинный дедуктивный метод...
- Метод не может быть недюжинным, - перебил его я.
- Ну хорошо, дюжинный, - милостиво согласился Лис, - а также тонкую наблюдательность и обалденное знание реалий жизни выдающихся британских магов, находишь тайник и с гордо поднятой головой выносишь бесценный том навстречу ликующей публике, буквально к свету, к радости, к прогрессу!
- Спасибо, - поклонился я. - Как всегда, самую грязную работу ты оставляешь мне.
- Да я шо? - с фальшиво-неподдельным удивлением уставился на меня напарник. - Я ж это... Ну... Быстрее бегаю.
На фоне темного провала пещеры Рейнар смотрелся примерно так же, как Маугли у входа в волчье логово. "Маугли кого хошь достанет", - вспомнились мне слова из рассказанного недавно Лисом анекдота. Уж в чем, в чем, а в умении моего друга достать кого угодно в считанные минуты я ничуть не сомневался.
- А-але-о! - пиная в глубь пещеры валявшийся на земле бараний череп, напористо возгласил Лис. - Слышь ты, фраер жеванный, бычара попуканный, лось почтовый! Хрен ты тут в моей собачьей будке развалился?! Тебе шо, бомжара, жизнь надоела?! Кто за коммунальные услуги платить будет?! Блин, пасть к хреням порву! Всю жизнь на аптеку работать будешь! - Рейнар весьма натурально рванул кольчугу на груди. Понятное дело, она не поддалась, но необходимый эффект был достигнут.
Я готов был держать пари, что из всего сказанного моим другом великан понял не более одного-двух слов, но общий тон лисовской речи ему без сомнения был ясен. Разбуженный таким наглым образом, груагах с возмущенным ревом кинулся на неведомого обидчика и, конечно же, не преминул зацепиться ногой за ствол, который мы втроем, при помощи наших коней, с натугой доволокли к входу в пещеру. От силы удара дерево треснуло, однако смердящий исполин, как мы и предполагали, растянулся на земле, изрядно прикладываясь лбом о разбросанные обглоданные кости, оставшиеся от уединенных пиршеств. Останки невинно убиенных зверушек полетели во все стороны, словно брызги от брошенного в воду камня.
Кого другого подобная неприятность могла обескуражить, но только не эдакого дуролома. Едва приземлившись, он тут же встал на четвереньки и затряс косматой головой, наводя резкость и пытаясь разглядеть коварного обидчика. Конечно же, увидеть Лиса ему не удалось. Тройной знак четырехлистного клевера надежно охранял моего друга от налитых кровью глаз доморощенного Кинг-Конга. Зато великан увидел меня, притаившегося за комлем сосны с обнаженным мечом в руках. Оно, конечно, укрытие укрытием, но предосторожность в общении с подобными звероидолами не помешает.
Итак, великан, стоя на четвереньках, бестолково мотал своей похожей на обтянутый шерстью котел головой и наткнулся взглядом на рыцаря, таящегося в засаде... Я в общем-то знаю, что бываю страшен в гневе, что в момент, когда волна ярости приподнимает крышку черепной коробки, от меня лучше держаться подальше, но клянусь золотыми шпорами и своим местом у Круглого Стола, я никогда не мог предположить, что мой скрюченный меж корней вывороченной сосны светлый образ заставит подобную громадину пуститься в паническое бегство. Вернее, даже не бегство, а в паническое уползание. Не меняя положения, груагах начал стремительно отгребать назад, спеша укрыться во мраке пещеры.
- "Капитан", - на канале связи воцарилась напряженная пауза, - "что это было?"
- "Н-не знаю", - честно признался я. - "Мне кажется, он меня испугался. А может, эта тварь пытается заманить нас в свое логово. В потемках груагахи видят лучше, чем при солнечном свете. В пещере преимущество на его стороне".
- "Оно, конечно, так", - с сомнением передал Лис. - "Но это было бы слишком хитро для тупорылого субъекта и слишком глупо для нас ни с того ни с сего соваться в эту тухлую дыру".
- "Что ж, тогда придется прибегнуть к осаде. Надеюсь, груагах не додумался сделать себе продовольственные запасы". - Я собрался было излагать план осады, но следующее действие великана не заставило себя ждать. Из пещеры донесся дикий грохот, словно внутри нее работал мощный бульдозер, а чуть погодя перед входом в логово груагаха уже громоздилась гора камней вперемешку с частями скелетов, какими-то бревнами и циновками.
- "По-моему, он готовится к длительной обороне", - предположил Лис, оставивший свое волшебное укрытие и с явным удивлением наблюдающий за военными приготовлениями великана. - "Можно, конечно, предположить, что у него в честь воскресенья генеральная уборка, но как-то не совсем ко времени. Увидел, мол, гостей, вспомнил, что сегодня воскресенье, а у него не прибрано. Опять же я ему про коммунальные услуги напомнил..."
- "Не похоже".
- Сэр Торвальд, - пришедший в себя после увиденного Годвин спрыгнул с пня и продолжил: - Ваш меч.
- Что с ним? - Я с недоумением поднял Катгабайл и начал рассматривать строчку рун, начертанных на его полированном клинке. Все было как обычно, руны те же, клинок сиял.
- Это же меч великого Тюра, сокрушителя етунов. Груагахи в родстве с етунами и прекрасно осведомлены о причинах падения их могущества. Узнав Катгабайл, великан решил, что и по его голову пришел Тюр.
- Во как! - восхитился Лис. - Ну шо, тюроподобный, осаду будем вести, или же натягаем лапника с шишками, да выкурим самовольного поселенца, как крысу из норы.
- Лис, - вздохнул я. - Тебе было мало окаменевшего тролля? А вдруг он не пожелает вылезать, да там и издохнет. Представляешь, каково нам будет искать тайник?
- Его не надо искать. Премудрый Ниддас рассказал, где он находится, - гордо сообщил подошедший ученик друида.
- Что ж, это неплохо, - кивнул я. - Быть может, удастся убедить груагаха обменять книгу на собственную жизнь. Хотя, - я вздохнул, - насколько мне известно, они слабо представляют себе, что такое жизнь. Такая вот незадача - остро чувствуют опасность, но в то же время абсолютно не боятся смерти. Поскольку из-за собственной тупости попросту не представляют, что это такое. У них в голове не укладывается, что мир может существовать и без них.
- Тоже ничего себе позиция, - хмыкнул Лис. - Ну ладно, боятся они или не боятся смерти, это дело десятое. Попробовать-то стоит.
- Переговоры с тупоголовыми монстрами - дело малоперспективное и весьма хлопотное.
- Ладно, - махнул рукой Рейнар, - ты пока обдумывай тезисы доклада, а я схожу с ним потолкую.
- Только поосторожнее, - напутствовал я напарника.
- Ой, да не волнуйтесь вы так! Шоб он так был здоров, как мы его боимся. - Он успокаивающе махнул рукой и, насвистывая что-то себе под нос, вышел на голое место перед пещерой.
Длинный сталактит, просвистевший над головой моего друга, был вполне вразумительным ответом на дружелюбное предложение Лиса начать переговоры.
- Ну ты хам, етить твою! - возмутился мой напарник, уклоняясь от импровизированного метательного снаряда. - Слушай сюда, пока я не попросил моего друга, посланца великого Тюра, обрушить на твою нору каменный ливень, который замурует твою пещеру, чтоб ты выздох, как крыса, попавшая в кувшин!
Не знаю, ужасная ли угроза, или же упоминание имени воинственного аса заставило страшилище задуматься, но из амбразуры под самым сводом пещеры раздалось не слишком уверенное, но весьма трубное:
- Уходите отсюда! Прочь!
- Щас, только шнурки погладим, - обнадежил великана Рейнар. - Вот то бы мы тащились в такую даль, чтоб уходить отсюда несолоно хлебавши! Желаешь, чтобы тебя оставили в покое, - выполни наши условия. А нет, скажи, кому от тебя передать последнее прости. Буду у тебя на родине, так и быть, передам.
- Чего хочешь? - недовольно буркнул голос из пещеры.
- О, слышу речь не мальчика, но мужа. Хотя я бы на месте жены такого мужа удавился еще до свадьбы. Короче, один мой дружаня оставил в этой пещере свою записную книжку. Тебе она на фиг не нужна, а для нас это историческая ценность, память, опять же. Так шо ты нам книгу, а мы отсюда уходим и никогда больше не появляемся.
- Не-а.
- Это еще почему "не-а"? - возмутился Лис. - Где ты вообще таких слов нахватался? Тебе следует говорить: "Йес, сэр!"
- Самому нужна.
- Недоумок, ты шо, с дуба упал? Зачем тебе книга, причем по всей длине магическая. От нее, между прочим, несварение желудка случается.
- Не дам, - прорычал груагах. - Мое.
- А она у тебя есть? - решил подойти с другой стороны хитрый Лис.
- Нет, - честно ответил из-за камней злобный великан.
- Так что ж ты мне тут Джонни валяешь? - разозлился Рейнар.
- Скажи-ка, Годвин, - спросил я у стоящего рядом подростка, - может ли великан сам найти тайник?
- Нет, - покачал головой овидд. - Там под сводом ступени и такая расщелина, куда у великана и палец-то не влезет. Мудрый Ниддас Коедуин, когда вы обедали, сотворил ритуал прозрения, пронзающего время, и место мне точно описал. Только, - парнишка замялся, - сейчас туда не попадешь. Вот если б вы его сразили...
Сражать великана не входило в мои планы, но я прекрасно понимал, что объяснить отроку причины, по которым славный рыцарь Круглого Стола отчего-то не желает расправляться с великаном, попросту невозможно. Я поспешил передать Лису полученную от овидда информацию, и он с новым жаром принялся увещевать несговорчивое чудище.
- Шо ж ты, морда твоя немытая, торгуешься, если у тебя книги-то нет?
- Мое! - раздалось из пещеры. - Пещера моя! Все мое!
- Лис, - окликнул я напарника. - Он уже стал на колею. "Мое" у них святое слово. Если кто-то из родственничков груагаха узнает, что он просто так, ни за что, отдал "мое", они его и за великана считать не будут.
- И шо ты предлагаешь, выкупать записки Мерлина у этого живоглота?
- Оно бы, может, и неплохо, да только операция у нас, так сказать, частная, институтской сметой не предусмотренная. Того, что нам с тобой выдали, дай бог, чтоб на месяц жизни хватило. Зная алчность подобных тварей, я бы в этом деле на наши капиталы не слишком рассчитывал.
- Намек понял, - хмыкнул Лис. - Срочно нужны несметные сокровища, сиречь сметой неучтенные. Эй, страхо-идолище! - Рейнар начал второй тур переговоров. - Что бы ты хотело взамен ненужного пергамента, вдобавок испачканного чернилами?
- Золото! - радостно рявкнуло чудовище. - Мешок. Большой мешок.
- Остановись, упырь неласковый! Побойся бога!
- Боюсь. Убить хотите.
- Это было бы, пожалуй, самое верное. - Лис вытащил из колчана стрелу и начал нервно похлопывать ею по голенищу сапога.
- Не выйду!
- Ладно! Посланник Тюра отчего-то сегодня добрый. Значит так, ты сидишь здесь, никуда не вылезаешь, друиды за тобой присмотрят. Знаешь, кто такие друиды? Они чуть шо, тебя в корягу превратят.
- Йес, сэр!
- Молодец. Мы тебе приносим золото, ты нам отдаешь книгу.
- Мешо-о-ок золота! - В тоне великана послышались сладострастные нотки.
- Не мешо-о-ок, а мешок, - жестко отрезал Рейнар.
- Мешо-ок, - захныкал груагах, и я понял, что если Лис будет настаивать, то с великаном случится истерика и мы вообще от него ничего не добьемся.
- Хорошо, - вмешался в разговор я. - Мешо-ок, так ме-шо-ок.
- Капитан, поимей совесть! - возмутился Лис. - Тебе "о" налево, "о" направо, а мне корячиться! Или, - в голосе его послышалась заинтересованность, - у тебя на примете есть что-нибудь конкретное? Точнее, конкретный мешо-ок.
- Нет, - честно признался я.
- Я почему-то так и думал, - огорченно вздохнул Лис. - Ладно. - Он махнул рукой. - Эй ты, груагах твою мать, сиди тут и жди. Не дождешься, я из твоей шкуры обивку для крепостных ворот сделаю! - Он повернулся ко мне: - Может, испугается, уйдет.
- Йес, сэр! - донеслось из пещеры.
- Вот же ж заладил, - сплюнул Рейнар. - Отлично, Капитан. Пошли, подумаем, где брать вышеозначенное сокровище.
Задача, поставленная перед нами алчным великаном, была настолько сложна, что даже сам он не мог об этом подозревать. Я с грустью вспоминал блаженные времена матушки Екатерины, императрицы всея Руси, когда золото при дворе мерили пудами, а жемчуга, прекрасные розовые скатные жемчужины, черпали из ларца большой деревянной ложкой, словно уху из котелка. Я вспоминал времена Войны Роз, когда удачный налет на лавку бедного ростовщика порою приносил доход больший, чем штурм трех-четырех баронских замков. Я вспоминал...
Да что говорить, за время наших странствий мы повидали немало золота и драгоценностей, но здесь и сейчас, во времена весьма слаборазвитого монетного оборота, когда человек, имеющий в потайном ларце пару сотен золотых монет, считался едва ли не богачом, найти где-то мешок, а уж тем более мешо-ок золота, было делом более чем непростым. Вернее, золота в так называемых богатых слоях общества было изрядно: шейные обручи, пластинки на одежде, фибулы, браслеты, всевозможные пряжки. Но хороши бы мы были с Лисом, займись сейчас сбором всего этого галантерейного мусора на дорогах и в замках Каледонии! Да еще в пользу нищенствующего груагаха.
- Капитан, я готов выслушать твои гениальные соображения по поводу извлечения ценного химического элемента, называемого аурум, из атмосферы. Быть может, Калиостро нашептал тебе рецепт-другой на прощание?
Я бросил на друга гневный взгляд.
- Издеваешься? Ладно, слушай, что я надумал. Скорее всего требуемого количества золота в этих краях нам не найти. Его тут просто нет.
- Весьма ценное замечание, - согласно кивнул Рейнар. - Предлагаешь мотнуться на Клондайк?
- Нет. Сделать надо иначе. Ты подумай, где взять хотя бы несколько сотен настоящих монет. А я попробую изготовить фальшивки. Кажется, в бастиде у покойного сэра Богера Разумного я видел все необходимое для процесса золочения.
- Ты что же думаешь, - хмыкнул Лис, - что этот тупорылый жмот золотой монеты от золоченой бляшки не отличит?
- Вероятнее всего, отличит. Поэтому сделаем так: ты придумай, где добыть настоящее золото, фальшивое я беру на себя. Потом мы привозим туго набитый мешок и демонстрируем его великану. Для убедительности можно мешок развязать и показать монеты, потом отвозим его подальше в лес, раскладывая по пути самые настоящие золотые. Потом говорим груагаху, что мы исполнили его условия и он может забрать свое сокровище, пойдя по тропинке, выложенной монетами. Наверняка он решит собрать все золотые на тропе, с его габаритами это может затянуться надолго. Когда же он доберется до самого мешка и обнаружит, что его содержимое годится лишь на грузила, правда, очень блестящие, Годвин уже успеет пробраться в пещеру, найти тайник и вернуться обратно с книгой.
- А если не успеет?
- Мы его, конечно, прикроем, но лучше бы он успел. Полагаю, что у великана, обнаружившего, что его нагло обманули, характер резко портится. Хотя уж кажется, более отвратительным ему быть просто некуда.
- Что ж, - немного подумав, усмехнулся Лис. - Неплохо придумано. Пожалуй, общение со мной идет тебе на пользу.
- Не с тобой, а с Калиостро.
- Ладно, с Калиостро. Но ему общение со мной тоже пошло на пользу. Хорошо, пусть страхолюдина сидит за своей баррикадой, а мы пока наведаемся к сэру Кархейну. У него хоть переночевать, надеюсь, можно будет спокойно, а то третьи сутки без сна. Еще чуть-чуть, и пиши пропало, комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной. А я по дороге, глядишь, и удумаю, кто нам может ссудить килограмм-другой золота во временное пользование. Годвин, - он повернулся к стоящему рядом овидду, - ты знаешь, как отсюда добраться до старой римской бастиды, что напротив Кэрфортина?
- Конечно, знаю. Отсюда по ущельям довольно близко. Если сейчас выйдем, до темноты успеем.
- Ну вот и прекрасно, - улыбнулся мой друг. - Тогда не будем задерживаться. В путь.

Глава 12
Из всех пороков, опасных для государственного деятеля, самый пагубный - добродетель. Она толкает на преступление.
А.Франс
Унылое северное солнце клонилось к закату, освещая безлюдную горную страну, где можно было ехать неделю, не увидев ни одного человека. Правда, то, что путешественник на своем пути не встречал ни одной живой души, еще не говорило о том, что здесь действительно никого не было. Нелюдимые горцы, привыкшие считать чужаков не столько гостями, сколько врагами, а еще вернее - добычей, таились меж валунов и средь ветвей деревьев столь искусно, что камень, пущенный умелой рукой, свистнувший дротик или же свинцовый шарик, вылетевший из кожаной пращи, - и неосторожный путешественник рисковал не увидеть в своей жизни больше ничего.
Однако мы могли двигаться довольно спокойно. Ни один каледонец в здравом уме не пожелал бы связываться с друидами. Сидевший у меня за спиной Годвин в своем зеленом балахоне служил нам своеобразным пропуском. Другое дело было на территории, занятой бриттами. В бастиде у молодого сэра Кархейна ученик друидов мог получить весьма нелестный прием. Я поспешил поделиться своими сомнениями с Лисом.
- Да ну, скажешь! - отмахнулся он. - Тоже мне нашел архиепископа Кентерберийского! Он простой валлийский рыцарь. Для Кархейна все едино, раз уважаемые люди говорят, что так надо, значит, так оно и надо. А друиды, между прочим, в Уэльсе тоже в уважняке. Все обойдется.
Ты мне лучше другое скажи: на фига великану столько золота? Он шо себе, всю пасть в голду обуть решил? Такой себе будет новый эринский груагах. На шее цепура, на пальцах - гайки. Или он над ним чахнуть собирается?
Я представил себе груагаха, чахнущего над златом, и невольно улыбнулся.
- Золото у великанов - признак успешности. Коров да баранов воровать - ерунда, это только для того, чтоб брюхо набить. Поселение разорить - дело посерьезнее, но тоже невелика доблесть. Деревеньки-то выбираются хлипкие, обнесенные общим забором да насыпью. Толковое оружие в них встречается редко, а уж людей, которые с этим оружием умеют обращаться, вообще днем с огнем не найдешь. Ну и взять здесь соответственно нечего.
А золото - оно просто так не лежит, оно либо в замках у серьезных лендлордов, либо у богатых купцов, которые без сильной охраны в путь не отправляются. Чтобы его добыть, и сила нужна, и хитрость, и, можно сказать, отвага. Вот тогда, ежели груагах на великаний пляс притащит золото и драгоценные камни, он может считаться серьезным, преуспевающим злыднем, а не так, хулиганом-переростком. С таким любая местная кхм... красотка согласится род продолжить. Своего рода естественный отбор. У них, видишь ли, на одну особь женского пола рождается три-четыре мужского. Если наш подопечный с зеленого Эйра аж в горную Каледонию докочевал, то, вероятнее всего, дела у него там не заладились. Скажем, попробовал разорить рыбацкую деревушку, а там ему по морде надавали. Вероятно, его с позором-то и прогнали. Теперь, чтобы вернуться, ему большой мешо-ок золота нужен.
- Надеюсь, мы не будем прерывать ряд его неудач, - ехидно произнес Лис, замолчал и вдруг неожиданно рассмеялся. - Ты знаешь, мы сейчас сами выступаем в роли этих самых груагахов. Нам тоже для демонстрации успешности нужно добыть побольше золота. И источники его все те же - лендлорды, купцы... можно, конечно, еще попробовать гномов потрусить, у них в загашниках золото всегда найдется, но я бы этого делать не стал. С малым народцем без нужды лучше не ссориться.
- Это верно, - поддержал моего друга Годвин. - Гномы очень ревниво стерегут свои богатства.
- Да я в общем-то и не спорю. Можно попробовать одолжить у Ллевелина, - без особой надежды бросил я.
- Как же, как же! Герцог ведет войну, деньги ему сейчас нужны позарез, а тут приезжаем мы и сообщаем, что собираемся выкупить за мешок золота некую библиографическую редкость у великана-неудачника. Вот он нам обрадуется! Уж лучше к Лендис заехать. Какая ни на есть, а все же родственница. Тем более она своей короной где-то как-то тебе обязана.
- Что меня и беспокоит. Эта девушка не любит одалживаться, но еще более она не любит своих кредиторов.
- Ну, тогда остается какой-нибудь местный состоятельный тан, поскольку золотоносных караванов в такое время в суровых горах Каледонии можно даже не ждать.
- Таны, конечно, остаются, и золото у них, возможно, есть, но как заставить этих скупердяев с ним расстаться? Скупость здесь возведена едва ли не в ранг национальной доблести.
- Ну, это уж моя забота, - усмехнулся Лис, всем своим видом оправдывая данное ему прозвище. - Ты мне только расскажи, кто у нас будет богатеньким буратиной, а уж общипать его я берусь с изяществом и блеском. Так что сезон охоты открыт, принимаются частные заказы на разведение лохов ушастых.
Я промолчал. Никаких сомнений в умении моего друга проворачивать головоломные комбинации по выкачиванию денег и прочих ценностей у людей вышеупомянутого типа у меня не было. Чего стоила одна проделка Лиса в годы Столетней войны, когда для подтверждения святости Жанны д'Арк он выиграл в "свежеизобретенную" рулетку Орлеан. Мои соплеменники, кажется, так и не пришли в себя, наблюдая, как вращающийся в красно-черном круге магнитный шарик отбирает у них без боя улицу за улицей.
В тот день они проиграли все, от городских стен до последней конской подпруги. Милостивый Лис, превзойдя самого себя в неслыханной щедрости, любезно позволил гарнизону оставить себе личные вещи и вооружение при условии, что те откроют ворота, едва лишь Жанна коснется их, в смысле ворот, острием копья. Но сейчас наша задача была посерьезнее - добыть золото на территории врага, да еще во времена слабого его распространения.
- Ну шо, Капитан. - Лис придержал коня, указывая рукой вперед. - Вон бастида. Сочини по-быстрому, чего вдруг мы в гости пожаловали и отчего из глубины Каледонии, в которой, как известно, мы на особом положении.
- Может, мы скажем, что были на разведке, сбились с дороги. Вот Годвин нас и привел.
- О, это ты ловко придумал. На роль разведчиков в Каледонию мы с тобой две самые подходящие кандидатуры. Лица у нас не примелькавшиеся, при случае можем за своих сойти. Знать нас тут никто не знает, и вообще делаем вид, что корову разыскиваем. Ты ему еще поведай, что Ллевелин со всей честной компанией дал деру от Красных Шапок, да так быстро, что свободно мог не заметить Адрианова вала. Вот мы и вышли посмотреть, не пробегал ли Страж Севера куда-нибудь еще севернее. - Лис вновь внимательно посмотрел на приближающуюся с каждым шагом башню. - Ладно, Капитан, протруби в свой звонкий рог, и, если нас случайно не убьют в порядке профилактики, я, так и быть, покажу тебе, как рождаются легенды, Годвин, - он повернулся к ученику друидов, - у меня к тебе небольшая просьба: что бы я ни сказал - молчи. Можно утвердительно кивать.
* * *
В воротах бастиды нас встречал сэр Кархейн. Казалось, всего лишь пять дней назад мы оставили здесь юношу, незадолго до этого опоясанного рыцарским мечом и едва-едва принявшего на себя обязанности командира гарнизона. Теперь же он казался повзрослевшим и оттого более суровым.
- Кархейн! Старина! - Лис буквально рухнул из седла на плечи молодого начальника гарнизона. - Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!
- Сэр Торвальд? Энц Рейнар? Откуда вы? Я рад вам, но...
- Кархейн! - тормошил молодого рыцаря Рейнар. - Какого черта! Я так рад, что ты жив! В этом захолустье есть что-нибудь пожрать, а то у нас с самого утра маковой росинки во рту не было.
- Да, но...
- Не, ну тут такое было! Я тебе расскажу, закачаешься. Как я тебя рад видеть!
- А?..
- И вот еще, - перебил его Лис, - Торвальд только что после боя, ему нужно срочно отдохнуть.
- А?..
- Тоже!
Гостеприимный хозяин, отчаявшись вставить хоть слово, кивнул головой своему оруженосцу, доверяя заботу о вновь прибывших.
- В общем, слушай. - Лис положил на плечо коменданта свою длинную руку и заговорил вдохновенно: - После Камланнской битвы, о которой ты, вероятно, уже знаешь, мы отправились к преосвященному Эмерику Кентерберийскому, который ныне живет отшельником в лесной чаще. Мы сопровождали туда вашего принца, этого... Святого Карантока.
- Он был здесь, - закивал сэр Кархейн, - и рассказывал мне о вашем походе.
- Да?! Прекрасно! Он-то нам и нужен! - радостно воскликнул Лис. - Но представь себе, он, поговорив с архиепископом, убежал. Очень быстро. Он убежал так быстро, что мы не смогли догнать его. Это мы-то! Мы, которым сам Ллевелин поручил повсюду сопровождать святого и смотреть, чтобы никто не чинил ему обиды! Что нам оставалось делать? Мы пошли по следу. След плутал, плутал, плутал... Он терялся в траве, исчезал в болотах, но мы вновь находили его и продолжали идти вперед. Каранток шел на юг. Вернее, на юго-восток.
- Но ведь здесь... Ведь мы...
- Да-да, значительнее севернее Камланна! В том-то все и дело! Мы шли без устали две ночи и два дня. Шли, не теряя следа, давно забыв и думать, в какой местности мы находимся. Как на грех, в пути не встретилось ни одного жилища, где можно было бы узнать, куда привело нас провидение. Лишь дикие звери да чудовища, от воспоминаний о которых меня до сих пор пробирает дрожь. Но мы ого-го! А Торвальд, это вообще два ого-го! Так вот, сегодня к полудню мы очутились в каком-то ущелье, поросшем все тем же густым лесом. И тут мы увидели пещеру, в которой, как выяснилось, обитает страшенный великан. Торвальд его хотел сразу прихлопнуть, но этот злобный нелюдь забаррикадировался в своей берлоге и кричит, что у него там выводок принцесс, и если мы от него не отстанем, он их будет жрать по одной в час.
- Надо дать ему бой! - гордо заявил молодой рыцарь.
- Конечно, - согласно кивнул Рейнар. - Еще как дать! Но пока мы будем разбирать завал, эта скотиняка немытая схарчит принцесс ни за чих собачий. Здесь надо хитрее. - Он понизил голос. - Торвальд все придумал. Нужно только золото, чтоб выманить великана из логова. Ты, кстати, не знаешь, у кого здесь поблизости можно раздобыть золото во временное пользование для борьбы с великанами?
- Поговаривают, Марк - тан клана Геллинов весьма богат. Но он же каледонец!
- Да, ты прав, - грустно вздохнул Лис. - Но трансальпийских галлов мне почему-то в этих местах не попадалось. Ладно, отбросим национальную рознь. Дело борьбы с международным груагахизмом не может быть частным делом каледонцев, бриттов, галлов и кого бы то ни было! Слезы невинных дев, кстати, принцесс, а возможно, не просто принцесс, а валлийских, взывают к мщению! С зеленого Эйра груагахизм расползается по всему миру и угрожает человечеству. Сегодня когтистая лапа груагаха ступила на землю Каледонии, а завтра ее кровавые следы найдут в Уэльсе, в Британии и, я не побоюсь этого слова, в Арморике.
Можем ли позволить мы, в смысле вы, последние рыцари Круглого Стола и первые из могикан, пустить это дело на самотек? Не позволим коварным груагахам безвозмездно топтать своими рыжими лапами священные земли предков, не важно чьих. Только возмездно! И возмездие не за горами! Оно уже здесь, буквально в этом в ущелье, буквально в нашем лице.
А потому я хочу спросить вас, в данном случае тебя: могут ли жалкие несколько сотен золотых монет с профилем никому не ведомого и ныне уже позабытого императора идти в какое-то сравнение с великим делом борьбы мирового м-м... рыцарства со злобным угнетателем, пожирателем девиц и вообще посланцем всемирного зла? Скажем нет рыжему груагахизму! Но пасаран! - Лис вскинул вверх руку, сжатую в кулак.
Ораторские способности Сергея, выпестованные в эпоху мрачного тоталитаризма, могли повергнуть в шок и более подготовленного слушателя, чем молодой рыцарь. Он снизу вверх посмотрел на моего напарника и, запинаясь от глупости и неуместности вопроса, выдавил:
- Но как же вы все-таки попали сюда?
- А вон парнишку из зеленого патруля видел? Он и провел. Кстати, его тоже накормить надо. Ладно, это все наносное, лучше рассказывай, как дела у тебя и куда это нечистая повлекла нашего ненаглядного святого.
* * *
Моим надеждам на лабораторию сэра Богера Разумного не суждено было оправдаться. То есть нет, лаборатория была на месте. Когда после ужина, уложив спать уставшего проводника, мы поднялись наверх в рабочую залу старого рыцаря, я обнаружил там почти все для проведения нужного опыта, но, увы, одного ингредиента не хватало. Здесь было олово, но странно, если бы его здесь не оказалось, еще древние финикийцы плавали за ним к берегам Британии. Нашлись и запасы серы. И ее я ждал здесь увидеть - для человека, работавшего с горючими составами, сера - обязательная часть малого джентльменского набора. Обнаружилась ртуть, слава богу, плотно закрытая. Ее вполне могло и не быть, но впечатляющая лысина и отсутствие многих зубов у доблестного ученика Гермеса Трисмегиста наводили на мысль, что опыты с этим чарующе загадочным металлом ему не чужды.
Не хватало одной мелочи - нашатырного спирта. Обычнейшего, привычного нашатырного спирта. Того самого, которым приводят в чувство потерявших сознание. Без него же вожделенное золото, являющееся на поверку сульфидом олова, было не получить. То есть, вероятно, были и другие способы. Наверняка они были, но, увы, в итонские годы мисс Элейн Трубецкая, преподававшая у нас химию, демонстрировала именно этот волшебный опыт. Других я попросту не знал.
- Ничего не выйдет, - грустно сообщил я Лису, повергая в шок молодого Кархейна. - Аммиака не хватает, а без него никак.
Вчерашний оруженосец глядел на меня с почтением, смешанным с суеверным страхом. Я был готов биться об заклад, что все волшебство Мерлина и небывалые способности окрестных друидов, все чудеса святого Карантока были для него куда проще и понятнее, чем это нагромождение тиглей, реторт и перегонных кубов. В его глазах сэр Богер Разумный был в своем роде магом, и он никак не ожидал встретить в Британии еще кого-либо разбирающегося в великих таинствах химии.
- Да ну, - махнул рукой Лис, - оставь, Капитан. Шо делать, когда делать нечего. В конце концов для проглота даже жирно будет, если для него цельный оркнейский принц станет фальшак золотить. Кархейн, у вас свинец для пращей в бастиде есть?
- Есть, - утвердительно кивнул рыцарь. - Пращников не осталось.
- Они не понадобятся. Понадобятся свинец и пулелейка. Ну, кто-нибудь с молотом и наковальней, чтобы пули плющить. Не грусти, Торвальд! Набьем мешок свинцом, поверху замаскируем золотом. Оно, конечно, не так изящно, но для груагаха-неудачника, думаю, сойдет. Кстати, - Лис вновь повернулся к сэру Кархейну, - святой Каранток случайно не говорил, куда дальше направил свои стопы?
Вопрос был, несомненно, резонный. Ведь по собственной же версии моего друга мы в поте лица разыскивали Карантока, а борьба с великанодержавным шовинизмом, на которую мы сейчас тратили время, являлась не более чем путевыми издержками странствующих рыцарей.
- Нет. Он мне... Он мне рассказал о походе Ллевелина, о вашей схватке с Ангусом и о посещении им архиепископа Кентерберийского. Он говорил, - рыцарь понизил голос и огляделся по сторонам, словно опасаясь, что его кто-то подслушает, - что крест есть древо жизни, древо познания. Что он соединяет глубины земли с небесными сферами. А еще он сказал, что Сын Божий, именуемый разными народами различными именами, пролив свою кровь на Кресте, или же на Древе, напитав его своею кровью, тем самым вселяет в Древо живую душу, делая его тем самым источником вечной жизни и великого знания. Он говорил, что Спаситель есть жертва, есть символ той платы, которую каждый алкающий знаний должен отдать за приобщение к предвечной мудрости. - Рыцарь замолчал, явно ожидая от нас объяснений.
- М-да, - покачал головой я. - Несколько странные взгляды для христианского святого. Похоже, его расхождения с официальной церковью зашли много дальше, чем я предполагал.
- Он святой, - глядя на меня исподлобья, с почти угрожающей интонацией проговорил сэр Кархейн. Совсем, как тогда, порываясь открыть ворота наступающему противнику, чтобы погибнуть, спасая своего принца.
- Ну дык, блин, с этим вообще никто не спорит, - вновь перехватил инициативу Лис. - Это ж вон и виверне понятно. Но знаете, что я вам скажу, джентльмены. Только я вас прошу, не хватайтесь за мечи. Пойдемте-ка баиньки. А то не знаю, как вам, а мне завтра поутру тана на заем для фронта подписывать. Великан этот с принцессами на нашу голову привязался! Да и вообще, утро вечера мудренее.
* * *
Одноосная тележка, запряженная резвым мулом, стояла у ворот бастиды, ожидая, пока длинный худощавый возница с удивительно хитрыми глазами и переносицей, напоминавшей латинскую букву "s", закончит прощание с рыцарями и возьмется за кнут.
- Ну шо, джентльмены, - подытожил наши прощальные речи переодетый возчиком Рейнар, - как говорил в юные годы господин Coco Джугашвили, изучая труды античного философа Карлуса Маркуса, всех денег не заработаешь, большую часть придется отнять. С богом! Н-но! - Лис хлестнул мула по спине.
Его повозка, везшая кроме самого возницы лишь только бочку верескового меда, последнюю из обнаруженных Лисом в подвале бастиды, нещадно скрипя собранными из досок колесами, катилась вниз по склону под залихватскую песню моего друга "Песню бардов запевает молодежь, молодежь, молодежь! Эту песню хрен задушишь, фиг убьешь, фиг убьешь!.."
Я с нескрываемой тревогой смотрел ему вслед.
- Ворона дорогу справа налево перелетела, - глядя, как удаляется Лисовский возок, ни с того ни с сего произнес Кархейн. - Плохая примета.
- Добрый христианин не должен верить в приметы! - гневно оборвал его я.
- Да, конечно, - кивнул молодой рыцарь. - Но люди говорят...
Я повернулся и пошел в кузню. Что бы ни говорили люди, мне оставалось держаться на связи и для того, чтобы скоротать время, наблюдать, как крепостной кузнец отливает свинцовые шарики для пращей и сосредоточенно плющит их молотком.
* * *
Связь включилась уже ближе к вечеру, почти к ужину.
- Куда прешь, деревенщина?! - Широкоплечий вояка с небольшим круглым щитом за спиной, копьем и длинным кинжалом на поясе держал Лисовского мула под уздцы, демонстрируя завидное рвение в охране ворот, проделанных в высоком частоколе. Еще трое вооруженных каледонцев, по всей видимости, его подчиненных, обступили повозку, подстраховывая своего командира и исподтишка поглядывая на объемистое содержимое убогого экипажа.
- Я ищу тана рода Геллинов достославного Марка, - не обращая внимания на грубый окрик стражника, гордо заявил Лис.
- Ты не из местных. Кажется, я где-то видел твое лицо, да только не припомню где. - Начальник караула начал внимательно всматриваться в физиономию моего напарника. - Зачем тебе нужен наш тан?
- Если бы то, что мне необходимо сказать ему, касалось тебя, я бы не искал его. Достаточно было бы доехать до хлева, и если бы я не застал там тебя, то наверняка встретил бы твоих родственников.
- Что?! - взревел стражник. - Не много ли ты на себя берешь, смерд!
- Я Рейнар Лис, - свысока поглядывая на голоногого фельдфебеля, заявил мой друг. - И если ты скажешь, что тебе неизвестно мое имя, то лучше выбрось оружие и иди отпугивать ворон с вересковых пустошей.
- Точно, - всполошился ветеран, - я ж говорю, рожа мне твоя знакома. А ну... - Кинжал, мгновение назад висевший на поясе, блеснул у него в руке. В тот же миг Лис, презрительно следивший за действиями караульщика, правой рукой перехватил его запястье, левой несильно ударил по кисти.
- Брось каку, недоносок! - Оружие отлетело шага на три, а обескураженный часовой попытался вырваться из цепких рук моего напарника. Пустая затея! - Я что, по-твоему, - с напором заговорил Лис, не обращая внимания на выжидательно опущенные копья оставшихся без руководства стражников, - приехал сюда, чтоб вы меня зарезали? Мне трудно это было найти в другом месте? Я Рейнар Лис, комит сэра Торвальда герцога Инистора, его правая рука, левый глаз и центральное полушарие головного мозга. Раз я здесь, значит, так надо. Беги к своему господину и сообщи ему, что у меня к нему секретное дело. Если ты где-нибудь задержишься, клянусь плащом святого Мартина, тан велит содрать с тебя шкуру и наделать из нее штанов для твоих детей. Ты понял меня? - Лис оттолкнул от себя ополоумевшего охранника. - На вот, передай ему это. - Рейнар вытащил из сапога пергамент с восковой печатью, любовно изготовленный мною сегодня утром.
Вряд ли при "дворе" каледонского тана, даже "могущественного", нашелся бы кто-нибудь, способный прочесть текст, составленный на классической латыни. В лучшем случае подобный грамотей умел бы разбирать ту кухонную латынь, которую оставили на память бриттам и их северным соседям римские легионеры, сами отродясь не бывавшие в метрополии. С тем же успехом человек, сведущий лишь в шотландском, взялся бы читать Шекспира. В любом случае мандат моего "тайного посланника" несказанно прибавлял ему веса в глазах безграмотных северян.
Начальник караула скрылся, осторожно неся доверенный ему документ, а его подчиненные остались стеречь незваного гостя, опасливо косясь и тихо переговариваясь на гельском диалекте.
- Кто такой этот Рейнар Лис? - спрашивал один из караульных, безусый и явно лишь совсем недавно приобщившийся к военной братии.
- Это человек, убивший короля Шнека. Он первое лицо в комитате принца Торвальда, несколько лет тому назад пленившего Ангуса, а пятого дня сразившего его у Камланнского поля, - пояснил ему второй стражник.
- Тише! Тише, он хотя и из Галлии, но везде шляется с этим чертовым Торвальдом и вполне уже может понимать по-нашему.
- "Ну, тут начинается неприкрытая лесть и яростные восхваления, поэтому я скромно выключаюсь... То есть не выключаюсь, а вырубаю связь, чтобы насладиться своей крутью в гордом одиночестве. Будет что-то интересное, обязательно дам знать".
Лиса не было довольно долго. Пару раз я вызывал его, волнуясь из-за этого молчания. Один раз я застал его в самый разгар разгрузки вожделенной емкости с вересковым медом.
- Давай пошевеливайся! - командовал Лис. - Пришел король саксонский, безжалостный к врагам, догнал он бедных пиктов и дал им по рогам. Давайте, давайте! Осторожнее, не дай бог, разобьете, живьем в землю закопаю! Капитан, шо, тебе заняться нечем? Не отвлекай меня, не видишь, народ строю!
В следующий раз я застал Лиса уже в покоях Марка, явно ничего не понявшего в моем трактате, но впечатленного и ровными строчками латиницы на пергаменте, и оттиснутым профилем Октавиана Августа с завалявшегося у меня в кошеле старинного солида.
- "Погоди чуток. Щас официальные расшаркивания и прихлопывания закончатся, мы сядем, все обчирикаем, думаю, под бочку вересковки и хорошую мясную закуску я быстро доведу этого отца народа до полного консенсуса".
Я со вздохом отключил связь и уставился на наполняемый свинцовыми кругляшами мешок. На этот раз связь заработала часа через полтора.
- Послушай, Марк, - наклоняясь едва ли не к самому уху тана, проникновенно заговорил Лис. - То, о чем мы сейчас ведем речь, до поры до времени должно остаться строго между нами. Полный секрет, государственная тайна. Сам знаешь, что известно троим - известно свинье. "Вальдар, я не тебя имею в виду".
- Верно, - согласился с ним властитель округи. Судя по амплитуде движения его головы, первый десяток тостов уже отзвучал, и Лису явно не пришлось упрашивать собеседника пить до дна.
- Мы с Торвальдом долго думали, кому это по силам? Лучше тебя не найти.
- Не найти, - согласился тан.
- Ты человек мудрый, твоя знатность просто возвышается над горами. Я уже не говорю о том страхе, который внушает имя Марка нечестивцам, смеющим посягать на твои владения.
- Это верно, - вновь кивнул тан. - Вот намедни тан...
- Ну, это он еще не знает, с кем связался! Тут мы с тобой! Грудью вперед, браво... Да, вели своему кравчему наполнить кубки, а то что-то мы насухую разговариваем.
Марк махнул рукой, делая знак статному молодому мужчине с мрачным лицом, удивительно похожим на самого тана, и тот молча начал лить вересковый мед в кубки.
- Может, его удалить? - поглядывая на неразговорчивого виночерпия, спросил Лис.
- Это мой старший сын Дольбран. Он те... иди, - махнул на него Марк.
- Так вот, - продолжал Лис, - от твоего орлиного взора, конечно, не укрылось известие о страшной битве на камланнской равнине?
- Да. И о победе Ллевелина над повстанцами тоже. Но, клянусь камнем Фала, голосу которого внемлет всякий мудрый правитель, моих воинов там не было.
- Ллевелину известно об этом, - прошептал ему на ухо Рейнар.
- А поговаривают, что сам Ллевелин все это и затеял, - полушепотом ответил Марк.
- Вот ты сказанул! - нахмурился Лис. - Зачем это ему по-твоему нужно?
Его собеседник пожал плечами.
- Кто знает.
- Я знаю, - заверил его Лис. - Не сегодня-завтра Ллевелин станет королем Британии. Артур пропал. Мордред разбит. Все, кто оставался верным Артуру, собираются вокруг его преемника Ллевелина. Скажу тебе по секрету, Ланселот примкнул к Северному Альянсу.
- Да ну? - покачал головой Лисовский собеседник.
- Ну да! Готов биться об заклад, что через три седмицы Ллевелин будет в Камелоте. Так шо, смотри, перед тобой новый король! Ты не на меня смотри, а на Ллевелина.
- Понял, - согласно кивнул тан. - Но только мне точно ведомо, что Ллевелин вел какие-то переговоры с королевой Лендис.
- Эка новость! Конечно, вел. Капитан, ты, кстати, примечай. Пойми, - Лис начал говорить размеренно и четко, постукивая костяшками пальцев, сжатых в кулак, по столу. - Новый король, как никто, знает нравы северян. Ему не нужна война и в Каледонии, и на юге одновременно. Ллевелин вел переговоры с Лендис, надеясь обеспечить свой тыл, а ты сам знаешь, чем закончились переговоры с этой колдуньей. Ллевелин не претендует на Горру. Он желает видеть ее свободным королевством, союзным Британии.
- Да? - Глаза тана алчно вспыхнули. - И кто же, по его мнению, должен стать королем Горры?
- Первым королем Горры должен стать мудрый правитель, храбрый полководец, человек, род которого испокон веков известен в этих землях и, что весьма важно, на деле доказавший свою верность Британии и Ллевелину. Мы с Торвальдом, которого герцог оставил Стражем Севера вместо себя, предложили ему вас, сир. И, надо сказать, эти слова попали на возделанную почву. Ллевелин с большим почтением относится к роду Геллинов. Правда, ему еще рекомендовали Тиана из клана Периглиса, но Ллевелин прислушивается к словам Торвальда, как и Артур. Вам же известно, что, не будь у короля Артура в советниках моего друга и господина, не видать бы Лендис короны как своих ушей. - Он помолчал, давая собеседнику осознать и переварить сказанное. - И все-таки Тиан - опасная кандидатура. В его клане много мужчин, много золота. Они могут выставить большой отряд...
- Завтра же я двину своих людей на помощь Ллевелину, - грохнул кулаком по столу тан, поднимаясь и кладя вторую руку на эфес меча.
- Не горячись, Марк, - осадил его мой напарник. - Завтра ты выступишь к Адрианову валу, а послезавтра здесь будет войско Лендис, и когда мы совместно разберемся с недобитками Мордреда, нам придется отвоевывать для тебя Горру, сея над ней смерть и разрушения. Клянусь гусями святого Себастьяна, которые плакали, отдавая свои перья на стрелы, его поразившие, - это не лучшее начало для царствования. Ллевелину известна храбрость Марка из рода Геллинов и сила его воинов, но будет лучше, если ты останешься здесь, удерживая остальных от ударов в спину новому королю.
- Да, ты прав, друг мой. - Рука тана легла на плечо хитроумного Рейнара, уже заботливо расставившего перед ним шелковые сети.
- Черт! - перебил сам себя Лис. - Но ведь тогда и Тиан останется на месте и тоже сможет утверждать, что удерживал коварную Лендис от предательского удара. Вот незадача! Придумай что-нибудь, Марк! Только ты с твоим умом и знанием жизни можешь справиться с подобной проблемой.
Геллинский тан впал в мрачную задумчивость.
- Я велю написать Ллевелину письмо, в котором изъявляю ему преданность и разъясняю смысл своих действий.
- Да, это мудро, - поддержал его Лис. - Но ведь и Тиан может сделать то же самое. А время идет. Здесь важно успеть первыми. Кроме того, письмо... - Лис цыкнул. - Пергамент, он все выдержит. - Он достал из-за пояса монетку и начал крутить ее между пальцами.
- Я знаю! - стукнул себя по лбу тан. - Конечно же! Ллевелин ведет войну, и как бы он ни был богат, ему все равно сейчас нужны деньги. Я передам ему через вас две, нет три тысячи золотых. Ты сделаешь это для меня? - Марк обхватил руками плечи Лиса.
- Только для тебя, - прочувствованно произнес Лис, отвечая тем же жестом на "объятия" тана. - Капитан, считай, что деньги на базе, можешь послать овидда передать груагаху, что завтра мы будем.
- Завтра поутру, - продолжал Марк, - я отсыплю тебе монет и дам людей, чтоб они проводили тебя до Кэрфортина.
- Нет, - покачал головой Лис. - До Кэрфортина - это опасно. Нас могут увидеть вместе люди Тиана или Лендис. Пусть лучше сопроводят меня до бастиды. Той, у которой недавно разгромили отряд Ангуса. Я буду ехать впереди, а они держаться поодаль и наблюдать, как бы чего не случилось. Тогда ты всегда сможешь сказать, что послал своих людей в разведку.
- Мудрые слова, - кивнул тан. - Так и поступим.
- Благодарю за похвалу, ваше величество, - поклонился лукавый Рейнар. - "Капитан, ты не знаешь, почему каледонцев называют скупердяями? Как по мне, так щедрее их разве что добрый дедушка Сорос".

Глава 13
Не пытайся измерить глубину реки обеими ногами сразу.
Мерлин
Утро в Каледонии начинается с восходом солнца. Впрочем, и в остальной части Европы этого времени оно тоже начинается с первыми лучами, что довольно неудобно для людей, привыкших щелчком выключателя превращать ночь в день и день в ночь. Из уважения ко мне сэр Кархейн велел не будить высокого гостя до той поры, пока он сам не проснется. Однако для моего напарника Геллинский тан, возбужденный, вероятно, радужными перспективами, такой поблажки не сделал.
Спасибо Лису, он не стал включать связь с самого подъема, но к завтраку, во время которого должна была состояться передача "взятки должностному лицу", он ее все-таки включил. Стоит ли говорить, что она застала меня еще спящим и вовсе не намеревающимся спешить с пробуждением. Впервые за эту неделю мне удалось выспаться на хоть и плохонькой, но кровати, а не кутаться в плащ, пытаясь спастись от ночных ветров и утренней сырости. Правда, блохи и клопы, обитавшие среди наваленных на ложе шкур, едва ли не с того времени, когда оные еще бродили в лесу, натянутые на зубастых хозяев, считали меня поздним ужином или же ранним завтраком. Но лучше уж так, чем никак.
Зала, в которой намеревались трапезничать высокие договаривающиеся стороны, была скупо освещена рассветными лучами солнца, пробивающимися сквозь узкие, более годящиеся для ведения боя, чем для освещения трапезной, оконца. Пол был устлан охапками душистого сена, глушившего шаги не хуже персидских ковров. Пара слуг, предводительствуемая Дольбраном, наследником Марка, внесла в залу огромное серебряное блюдо, уставленное грубыми глиняными плошками, от которых исходил, вернее, очевидно, исходил, дурманящий мясной дух. По сигналу "инфанта" слуги поднесли блюдо к столу, за которым уже восседали будущий король Горры и личный посланник "военного губернатора Севера". Мрачный отпрыск завтрашнего монарха, не говоря ни слова, начал переставлять миски на стол, сервируя его с ловкостью профессионального официанта. Когда с этим было покончено, Дольбран жестом указал слугам поставить огромный серебряный поднос у стены, очевидно, демонстрируя его редкостное великолепие, и сделал знак им удалиться.
- Правильное воспитание, - похвалил престолонаследника Рейнар. - Человек, с детства привыкший к труду, смотрит на мир совсем другими глазами.
- Я лишь ему доверяю, - склонился к Лису просиявший от похвалы тан. - Еду, питье, все только из его рук принимаю. Молод еще, но отважен. Рвался на Палладон идти, да я не пустил. Успеет еще меч кровью напоить. Вы угощайтесь, господин Рейнар, и ни о чем не беспокойтесь. Все уже готово. Послание я составил, люди готовы. Я велел вам в дорогу еды собрать. Путь-то не близкий, ну и... Сами понимаете, - Марк загадочно улыбнулся, - это.
- В каком смысле это?
- Подарки вам и сэру Торвальду.
- Подарки? Да ну, зачем! - начал было отмахиваться Лис, впрочем, без особого энтузиазма.
- А вересковый мед? - напомнил тан. - Вы привезли мне чудесный вересковый мед, не могу же я оставаться в долгу!
- А, если только вот в таком разрезе...
- Мы же с вами друзья, сэр Рейнар.
- Не то слово! Буквально братья!
- Угощайтесь, прошу вас. Сейчас мой казначей принесет золото.
То ли казначей медленно считал монеты, страдая при мысли о разлуке с ними, то ли ему даны были строгие инструкции не беспокоить едоков во время завтрака, но явился он лишь тогда, когда снедь, украшавшая стол знатного тана, была уже порядком подъедена. Склонившись перед господином, хранитель финансового благополучия клана поставил небольшой кожаный мешок с монетами на столешницу и все с таким же поклоном удалился.
- Если хотите, можете пересчитать, - улыбаясь, тан подвинул золото к Лису. - Но можете мне поверить, здесь ровно три тысячи монет. Вот вам послание королю Ллевелину, - он протянул моему другу деревянный тул [Тул - футляр для свитков], инкрустированный слоновой костью, - а на словах передайте...
- На словах бы стоило передать, - под низкими сводами зала зазвучал приятный женский голос, негромкий, но предельно жесткий, - что герцог Ллевелин двуличная тварь, что он змея, непременно обреченная поразить себя собственным ядом!
Все присутствующие в зале резко повернулись туда, откуда звучал голос. Полированная серебряная поверхность помутнела и внезапно начала таять, словно ледяная корка под лучами весеннего солнца. За исчезающей серебряной гладью открывался проход, точно по ту сторону прислоненного к стене блюда находилась не стена, а обычнейшая дверь. Тан вскочил из-за стола, хватаясь за висевший на поясе кинжал.
- Вы все видели, - сквозь открывшийся проход в залу вступила молодая женщина в длинном платье цвета морской волны, с темно-рыжими вьющимися волосами и зелеными глазами, в которых сейчас горело изумрудное пламя, - что к измене тан Марк из рода Геллинов прибавил вооруженный мятеж.
Вслед женщине сквозь пространственный переход в комнату начали втискиваться хорошо вооруженные мужчины сурового вида в танских пледах различных кланов.
- Во блюдство! - пробормотал Лис. - Лендис, подруга, тебя в детстве не учили стучаться, перед тем как войти?
- "Рейнар, сиди, где сидишь, и будь добр, помолчи. С тобой мы разберемся позже".
- "Капитан, не, ну ты видел?! Совсем оскаженела шалена баба!"
Конечно же, я видел. И, конечно же, я узнал нежданную гостью горрского тана. Такие зеленые глаза и такие тонкие черты лица трудно было забыть. Полагаю, множество мужчин воспламенились бы душой, глядя на эту хрупкую молодую женщину, спеша объявить ее дамой сердца. Но, полагаю, в их число не попал бы ни один из находившихся сейчас в пиршественной зале. Никто из видевших победительную улыбку, игравшую сейчас на ее устах, не рискнул бы становиться рядом с торжествующей северной красавицей. От этой улыбки веяло таким холодом, что вечная мерзлота рядом с ней могла показаться расплавленной магмой.
- Вы изменник, тан, - приближаясь вплотную к побледневшему Марку, почти нежно проговорила Лендис. - Вы вступили в сговор с нашим врагом. Вы пытались купить у него корону Горры. Для себя. Вы заслуживаете смерти. - Она положила на грудь каледонца свои длинные тонкие пальцы. - Начинайте, Дольбран, - милостиво бросила она, отходя от обреченного вельможи.
- Н-нет, - прижался к стене мрачный сын приговоренного к казни.
- Почему же нет? Вы мечтали о короне тана Геллинов? Она ваша. Подойдите и возьмите ее.
- Н-нет.
- Ну-ну, не будьте глупцом. Вы же сами сообщили мне о прибытии гонца от Ллевелина. Сами принесли сюда мое блюдо и установили его так, как я вам велела. Отчего же теперь вы медлите?
- Он - мой отец, - гордо выпрямляясь, выпалил Дольбран. - Я не сделаю этого!
- Это верно, - склонила голову зеленоглазая королева, - он ваш отец. Вы правы, Дольбран. Но, стало быть, ты тоже изменник. Подойди к отцу, встань рядом с ним. Любезные мои таны. - Она повернулась к суровым бородачам, вновь складывая губы в улыбку. Но если бывают улыбки обезоруживающие, то эта была вооружающая: - Кто из вас первым желает вонзить свой клинок в грудь изменника, заслужив тем самым мою благодарность и это танство?
Хор голосов был ей ответом.
- Давайте вы. - Она указала на ближайшего бородача.
- Прости, отец! - Дольбран рванулся сквозь толпу к помертвевшему Марку. - Я слишком молод, чтобы умереть!
Он выхватил кинжал и с размаху вонзил его в грудь отца. Несчастный рухнул на пол, и красная струйка, выползая из-под острия, окрасила в багровый цвет душистое сено, устилавшее пол.
- Он еще жив, - глядя на бьющегося в конвульсиях хозяина, констатировала королева Лендис. - Прежде чем мы отправимся в обратный путь, любезные мои таны, каждый из вас повинен по разу вонзить свой меч в сердце изменника. В назидание тем, кто еще тешит себя надеждой отобрать мою корону. А теперь вы, мой дорогой Лис. - Красавица повернулась к Сергею, внимательно рассматривая его с ног до головы. - Куда же вы запропали, друг мой? Я так давно не слышала ваших песен, я уже соскучилась по ним.
- А я? Я буду жить? - перебивая любезничающую с Рейнаром королеву, вмешался все еще стоящий над поражаемым мечами телом Дольбран.
- Нет, - оборачиваясь к нему, бросила Лендис. - Вы умрете. Но не здесь, а в темнице.
- Но вы же обещали мне?!
- Молодой тан, - нараспев произнесла Лендис. - Если вы желали, чтобы вас величали этим гордым титулом, то вот вам, пожалуйста, я первая величаю вас. Вы рады этому? Не отвечайте. Вижу, что не очень. Вы предали отца, дорогой мой. Человека, подарившего вам жизнь. Я знаю, порою бывают в жизни вещи, более важные, чем кровное родство. Но золотой обруч с ювелами к ним не относится. Вы предали отца, желая своей изменой нажиться на его преступлении. Как же я могу вам верить? А зачем мне нужны таны, о которых я точно знаю, что они изменники и отцеубийцы. Ты непременно умрешь. Рейнар, - она вновь повернулась к моему другу, теряя интерес к происходящему за ее спиной, - пойдем отсюда, здесь слишком много крови. Надеюсь, ты скрасишь своими песнями обратную дорогу в мой замок?
Я вскочил со скрипучего ложа, путаясь в мохнатом "одеяле" и с трудом удерживая равновесие, чтобы не растянуться на каменном полу. Лежанка была той самой, на которой несколько дней тому назад умирал прежний комендант бастиды сэр Богер Разумный. Не самое приятное воспоминание, но что делать, - предоставление мне этого отдельного ложа, несомненно, почиталось здесь проявлением высочайшего почтения. Остальные обитатели этой крепостицы укладывались спать на общую лежанку, размерами с небольшую вертолетную площадку, вповалку, деля "постель" со сторожевыми и охотничьими собаками. Но мне сейчас было не до почестей.
Наскоро одевшись, натянув сапоги и перепоясавшись мечом, я выскочил во двор бастиды, ища любезного хозяина. Молодой сэр Кархейн в отличие от меня не терял времени даром. В одном углу крепостицы пара десятков бойцов отрабатывали технику владения копьем, в другом валлийские и йоркширские лучники метали стрелы в насаженное на кол соломенное чучело с круглым каледонским щитом. По ту сторону ворот над тропой трудились еще несколько человек, громоздя на каменные уступы корзины с валунами, готовыми в случае необходимости смести с узкой дороги наступающего, противника. Сэр Кархейн поспевал всюду, очевидно, интуитивно понимая, что благостное бездействие есть неминуемая смерть для воинского подразделения, даже при отсутствии реального противника. Наконец мне удалось отыскать его. Молодой рыцарь вместе со своим оруженосцем осматривали утес, закрывавший от обзора вход в ущелье, очевидно, выискивая способы стесать большую его часть.
- О, сэр Торвальд, - поприветствовал меня он. - Я рад, что вы уже поднялись. Я ждал вас и еще не приступал к утренней трапезе.
- Прошу простить меня, сэр Кархейн, - произнес я, отвечая на приветствие молодого рыцаря, - с моей стороны весьма нелюбезно отказываться от вашего предложения. Но, увы, я вынужден сделать это. Я пришел попрощаться, ибо покидаю вас прямо сейчас.
- Что-то произошло? - с тревогой в голосе спросил добрый хозяин.
- Увы, но, возможно, да. Мне было видение. Рейнар попал в руки врага.
- Неужели Геллинский тан захватил вашего друга?
- Если верить моему сну, а у меня нет причин ему не доверять, Марк убит, его владения захвачены, а Лис угодил в руки королевы Лендис.
- Если так, это много хуже, - нахмурился сэр Кархейн. - В этих краях я бы мог вам чем-то помочь, но вы сами понимаете, соваться в глубь Каледонии с моим отрядом - полное безрассудство. Все, что я могу сделать, это послать гонца в Кэрфортин.
- Да, - кивнул я, - это правильно. Но спешить с этим не стоит, быть может, еще все обойдется. Если я не появлюсь через седмицу, тогда, пожалуй, будет самое время.
- Неужели вы сами намерены попытаться отбить вашего друга? - после короткого молчания спросил Кархейн.
- Это моя обязанность по отношению к любому воину из моего комитата. А уж тем более к Рейнару, спасавшему меня несчетное количество раз.
- Если ваш сон действительно вещий, Лендис увезет Рейнара в Данеброк [Данеброк - нынешний Эдинбург] или же в Пейнкаррик - это ее резиденция на юге страны. Пейнкаррик ближе, но вряд ли вы сможете добраться туда. Слишком многие знают вас в лицо и хотят посчитаться за старые обиды.
- У меня нет выбора. Если я буду дожидаться новостей от Рейнара, то зря потрачу драгоценное время. Надеюсь, Годвин проведет меня к замку королевы друидскими тропами. Если мой сон лишь наваждение, я немедля вернусь в бастиду. А королева... Возможно, мне удастся поладить с ней.
- Я бы не стал на это рассчитывать, - с сомнением произнес Кархейн. - Впрочем, сэр Торвальд, вы опытнее меня.
В этот миг Лис вновь активизировал связь, и в мое сознание порвался почти ласковый голос Лендис:
- Я специально велела захватить роту [Рота - струнный музыкальный инструмент, используемый в песнопениях бардов], когда узнала, что именно тебя Торвальд послал склонять к измене геллинского тана. Каледонские баллады, несомненно, мужественны, они повествуют о героях и сражениях, но в них нет чего-то такого, - она печально вздохнула, - я уж и не знаю, как это назвать.
Мне пришлось немало потрудиться, чтобы скрыть улыбку. Несколько лет назад, во время нашего совместного путешествия ко двору короля Эли Рыболова, когда еще и речи не было о том, что юная Лендис из дома Бьернов станет супругой могущественного монарха, мой славный напарник во всю прыть добивался благосклонности оркнейской очаровательницы. А потому разливался перед ней соловьем, чередуя повествования о боях и странствиях дальних сладкозвучными песнями, натасканными из различных эпох. Насколько я мог помнить, особой популярностью пользовались песни Бернса и лисовские переложения на гельский некоторых французских шансонье.
- Погоди, Лендис, - попытался остановить властную государыню Лис. - По-моему, мы с тобой должны серьезно поговорить.
- Ну, что за глупости? - оборвала его королева. - О чем нам разговаривать? О том, что ты здесь устроил? Пустое. Я тебя прощаю. Обо всем же остальном мы успеем наговориться в моем замке. А пока я хочу, чтобы ты мне спел. И, пожалуйста, не заставляй себя упрашивать.
- И все же, Лендис, я должен тебе сказать, - тон моего напарника стал непривычно серьезен, - то, что ты здесь видела, это совсем не то, что было на самом деле. Вернее, не то, что тебе кажется.
- Откуда ты знаешь, дорогой Рейнар, что мне кажется, и кажется ли мне вообще что-нибудь? - вновь улыбнулась королева. - То, что ты намеревался обмануть Марка и выманить у него золото, ясно и без твоих разъяснений. Насколько мне известно, мой дорогой братец Торвальд жив и ты по-прежнему странствуешь вместе с ним. Ни Торвальд, ни его покойный брат Эстольд не вели бы такую игру, когда бы дело действительно касалось судьбы Горры. Стало быть, это одна из твоих хитростей. Но пергамент, который ты демонстрировал покойному Марку, написан рукой Торвальда. Значит, он где-то поблизости, ожидает твоего возвращения. Тогда либо он сам наблюдает из укрытия за тем, что здесь происходит, либо, что вероятнее, ожидает в бастиде, куда ты намеревался везти золото. Но, зная братца, я могу предполагать, что и в этом случае предусмотрен наблюдатель, способный быстро доставить ему дурные известия. Как бы то ни было, сейчас мы отправляемся в мой замок. Поверь, там очень мило. Я постаралась обустроить его как можно уютнее, и мое удивление не будет знать границ, если в ближайшее время сэр Торвальд не протрубит в рог у его ворот..
- С чего это ты вдруг решила, что он попрется к тебе?
- Мой дорогой, - очаровательно улыбнулась Лендис. - Я ни на миг не сомневаюсь, что Торвальд захочет освободить тебя. Прежде чем отправиться сюда, я повелела под страхом смерти не трогать его по пути в Пейнкаррик. Если бы в мои руки попал он, а не ты, я бы, пожалуй, сожалела, что у меня нет глаз на затылке, на макушке...
- Понятно, дальше можешь не продолжать. Хотя в этом случае я бы с удовольствием поглядел тебе в глаза.
- Но Торвальд пожелает встретиться со мной лицом к лицу, - пропуская слова моего друга мимо ушей, продолжила королева. - Я буду очень рада этой встрече.
- Шо ж так? - хмыкнул Рейнар. - Помнится, в прошлый раз, тогда, при дворе короля Артура, ты была с ним не слишком любезна.
- При дворе Артура меня заставили скрепить целованием примирение с теперь, слава Богу, покойным принцем Ангусом. А кроме того, я всегда числила и Торвальда, и тебя в стане своих если не друзей, то, во всяком случае, союзников. Зачем мне было показывать это при дворе короля, навязавшего мне весьма тяжелые условия мира? Что же касается желания видеть Торвальда, то знаешь, иногда так не хватает твердого мужского плеча, на которое можно было бы опереться...
- Об чем речь, родная! Вот мое плечо, опирайся сколько влезет. Опять же, вон у тебя сколько плечистых мужиков.
- Сейчас мне нужен Торвальд, - внезапно становясь серьезной, произнесла Лендис, сбрасывая с себя ненужный уже образ доброй лисовской подруги. - Ия бы желала, чтобы он поспешил с твоим освобождением.
- Властительная госпожа. - Один из танов, вероятно, тот самый, которому достались выморочные владения, вышел во двор, где находились Лис с Лендис. Насколько я мог видеть, появление королевы в маноре [Манор - поместье] Геллинов было тщательно обставлено. Здесь уже вовсю хозяйничали воины в пледах различных кланов, очевидно, выступившие в путь еще вчера вечером и утром впущенные в крепость алчным Дольбраном. - Властительная госпожа, - вновь повторил верный слуга королевы, - все закончено. Какие еще будут повеления?
- Оставайся здесь со своими воинами и наведи порядок, - скомандовала Лендис. - Золото изменника я заберу с собой. Его сына пусть ведут связанным меж двух коней, в назидание тем, кто надеется изменой заслужить то, что достигается верностью. Сообщи остальным, что мы немедля отправляемся в Пейнкаррик.
- "Ну шо, Капитан, адресок записать или так запомнил? Не заставляй девочку ждать. Шо-то ей приспичило заполучить себе твое плечо. Впрочем, надеюсь, и остальными частями тела она не побрезгует. В общем, лети с приветом".
Я усмехнулся. Пожалуй, действительно нужно было быть с приветом, чтобы лететь в гости к моей милой родственнице. Но тут уж, как говорится, ничего не попишешь.
* * *
Ее величество владетельная королева Лендис не кривила душой, говоря о том, что будет рада меня видеть. Когда вечером проведенный Годвином к воротам ее замка я протрубил в рог, требуя опустить мост, она буквально сияла, благосклонно отвечая на мои приветствия, словно лишь совсем недавно мы расстались с ней лучшими друзьями и нынче вновь договорились встретиться за "чашечкой чая".
- Я знала, мой дорогой, что ты пожалуешь сюда, но и подумать не могла, что так быстро. А что за прелестный мальчуган сопровождает тебя? Ты завел дружбу с друидами? - улыбаясь, щебетала она, и не знай я, сколь хладнокровно эта очаровательная женщина способна обрекать на гибель своих врагов, я бы, может, пленился ее милой непосредственностью.
- Я Годвин, овидд, - гордо расправляя плечи, произнес подросток.
Собственно говоря, в этом никто не сомневался. Зеленый балахон моего проводника вполне ясно обозначал его социальный статус. Но, видит бог, за те дни, которые он провел в нашем обществе, в облике подростка появилось нечто новое, прежде, во всяком случае, в общении с нами не проявлявшееся. Вот этот самый рыцарственный гонор.
- Овидд? Ну конечно же, - не убирая с лица улыбки, произнесла королева. - Тогда мне понятно, как тебе удалось так быстро проведать о пленении нашего друга и добраться сюда. Полагаю, ты не думаешь, что я хочу причинить вам зло? Мы ведь друзья, не так ли?
- Мой брат Эстольд тоже ходил в твоих друзьях, - кланяясь в ответ, произнес я. - Это не помешало тебе наложить на него заклинание неподвижности в самый ответственный момент боя.
- Да, - печально согласилась Лендис. - В тот самый миг, когда, зарубив телохранителей моего мужа, он рвался к шатру, где я находилась. Тебе не хуже меня известен яростный нрав нашего брата. Никто не вправе осудить меня за то, что я испугалась и, не желая угодить под его меч, спасалась единственно возможным для меня способом. Но ведь не я нанесла Эстольду смертельный удар. Поверь, если бы не этот злосчастный оруженосец моего мужа, я бы пленила Эстольда, и под моей защитой он был бы вне опасности. Увы, воля небес выше нашей воли, но я отреклась от мести за Шнека, пораженного стрелой Лиса. Полагаю, и ты не должен держать на меня зла за печальный исход злополучного боя, во время которого я потеряла и мужа, и, - она горько вздохнула, - брата.
Мне ничего не оставалось, как про себя наградить дорогую кузину аплодисментами. Воистину, все обстояло почти что так, как о том говорила Лендис. Поймать ее на откровенной лжи даже мне, ее "погибшему брату Эстольду", было невозможно. Не знай я, какую роль в той войне играло это хрупкое очаровательное создание, - с радостью поверил бы каждому ее слову. Однако я прекрасно помнил, что Шнек был лишь марионеткой в этих нежных руках и что зеленоглазая красавица отлично знала о готовящемся нападении и в нужный момент весьма успешно вывела из игры две ставшие чересчур опасными фигуры. Причем не ударив для этого и пальцем о палец. Но внешне все обстояло именно так, как о том рассказывала Лендис. Впрочем, к чему ворошить былое?
- Да, Рейнар рассказывал мне. Все так и было. Я не желаю мести и, как тебе известно, именно мой голос склонил Артура оставить тебе венец Каледонии.
- Торвальд, конечно же, я помню об этом. И о том, что, видимо, по великой скромности своей ты умалчиваешь. Я говорю о смерти Ангуса.
- Это был честный бой.
- Не сомневаюсь. Но оставим это. Вы с Рейнаром мои гости. Сейчас мы отужинаем, а завтра с утра у нас будет очаровательная прогулка, где мы с тобой и поговорим. - Она мило улыбнулась и подала мне руку, требуя сопровождать ее в пиршественную залу. Я принял ее пальчики в свою ладонь и услышал явственный вздох облегчения, вырвавшийся у двух дюжин стражников, с молчаливым вниманием наблюдавших встречу родственников. Ни секунды не сомневаюсь, что, пойди наш разговор в других тонах, позволь я себе неосторожное движение, и вся эта крепкорукая орава ринулась бы на нас с Годвином. Причем отнюдь не с целью заполучить автограф.
* * *
Утренняя прогулка, как и обещала королева, была очаровательна. Особенно мило смотрелись полторы сотни всадников эскорта, окружавшие Лендис широким кольцом, да и гордые таны, державшиеся небольшой, но весьма живописной толпой за нашими спинами, тоже не портили общей прелести картины. Мы ехали не торопя коней, с неподдельным вниманием разглядывая ландшафты, демонстрируемые ее величеством с такой гордостью, как будто она самолично принимала участие в их сотворении или уж, во всяком случае, консультировала Всевышнего, где лучше разместить скалу и как изящнее сбросить с нее водопад, сияющий радужными брызгами, словно волшебным светом припрятанных под его струями сокровищ.
- Я слышала, вы теперь в большом фаворе у герцога Ллевелина, - словно невзначай бросила королева, искоса глядя на меня в надежде понять, что на самом деле творится в голове у собеседника.
- Я был с Ллевелином во время его похода на Палладон, если ты это хотела узнать, - пожал плечами я, активизируя связь. - А до этого сражался в бастиде, что напротив Кэрфортина. Не думаю, чтобы это слишком приблизило меня к герцогу, но мы оба рыцари Круглого Стола, и сегодня вокруг него собираются все те, кому дорого дело Артура.
- Браво, - усмехнулась Лендис, - благородный сэр Topвальд Пламенный Меч, ничего другого я и не ожидала услышать от тебя. Но клянусь всеми тридцатью тремя островами Оркнеи, что если бы вашему королю удалось сейчас освободиться от чар Морганы и узнать, каково на деле коварство Ллевелина, он велел бы рвать его конями, а может быть, специально для него придумал что-нибудь похуже.
- О чем ты? - с притворной суровостью возмутился я. Не то что у меня были какие-то опасения по поводу Стража Севера, но все же маленький пергамент с частью подложного пророчества дамокловым мечом висел над моим добрым отношением к храброму герцогу. В любом случае стоило казаться менее осведомленными, чем мы были на самом деле, вернее, увы, еще менее осведомленными.
- Ллевелин - хитрая лиса, - начала королева. - Он всех обвел вокруг пальца. Даже меня. И этого я ему никогда не прощу. Когда король Артур отправился воевать в Арморику, именно Ллевелин подбивал Мордреда к мятежу. И он же первым послал известие сыну Утера об измене. Ллевелин обещал Мордреду подмогу, если тот будет сражаться у Адрианова вала. И он помог мне связаться с Мордредом, заключив с ним и со мной тройственный союз. Именно он открыл мне путь на Палладон и поведал, как взять крепость короля Дьюэра. Чтобы в момент прихода Артура оправдать свое стояние в Кэрфортине, мы договорились, что я пошлю часть войск на злосчастную бастиду, которую вы обороняли с таким рвением. Знай я, что ты сражаешься под знаменами Ллевелина, конечно же, предупредила бы о таком подвохе. Но я об этом проведала лишь к концу следующего дня, когда отряд принца Ангуса был отбит с позором.
- Ты не могла знать, что я нахожусь в войсках Ллевелина. Мы с Лисом отправились в бастиду как раз в тот самый день, когда прибыли в Кэрфортин.
- Вот как, - усмехнулась Лендис. - Что ж, тоже не глупый шаг. Конечно же, Ангусу сообщили, что именно ты направляешься с отрядом к ущелью, и, конечно же, он не преминул воспользоваться этим, чтобы свести счеты. Все получилось еще более натурально, чем если бы я просто послала какого-нибудь из местных танов пошуметь под стенами крепостицы. Еще бы, там был сам принц Ангус со своим отборным поиском!
- Но как же тогда бой на камланнской дороге? Лицо королевы приняло печальное выражение.
- Мои солдаты ждали прихода Ллевелина, чтобы ударить вместе. Как ты знаешь, у скоттов и пиктов слабая кавалерия. Лучшей ее частью был отряд Ангуса. Но он не пожелал сражаться в одном строю с Ллевелином, хотя и не сомневался в том, что герцог - наш союзник. Тогда на дороге Страж Севера пропустил его мимо своих рыцарей, чтобы не вспугнуть нежеланной схваткой все остальное войско Горры, ожидавшее его появления. Стоит ли говорить, что удар рыцарской конницы по многотысячному, но расслабленному длительным ожиданием каледонскому воинству обратил его в бегство.
Ллевелин все рассчитал. По пути к Камланну Ангус непременно должен был наткнуться на тебя. Победи он или нет, вряд ли у него хватило бы сил, чтобы атаковать Артура. Да и на то, чтобы оказать действенную помощь разбежавшимся горским танам, тоже. А сам герцог при любом исходе боя оставался в выигрыше: выживи Артур - он его верный вассал, разгромивший армию Горры; победи Мордред - ему, едва стоящему на ногах и обескровленному тяжелейшей схваткой, пришлось бы столкнуться со свежими воинами Ллевелина. В любом случае - он первый из равных, и на этом основании сейчас непременно постарается прибрать корону Британии к своим рукам.
- Ты уверена в этом?
- Несомненно, - кивнула Лендис, горяча свою белую кобылицу. - За те годы, пока тебя не было, на острове многое изменилось. И возвышение Ллевелина тому яркий пример. Все знают, что он родом из королевской семьи Уэльса, однако никто из родни не почитает его своим. И все же он несметно богат и до последнего времени числился в друзьях и Артура, и Ланселота, и Мордреда. Да и с каледонскими танами он тоже хорошо ладил. Поверь мне, этот выскочка желает занять трон Британии, и ты - лишь удобное прикрытие для планов, которые он вынашивает, - резко отчеканила она и замолчала, очевидно, ожидая моей реакции.
Что ж, все, о чем говорила Лендис, было убедительно, но бездоказательно, и единственным реальным подтверждением ее слов был все тот же кусочек пергамента, говорить о котором моей доброй кузине я не видел никакого смысла. Лишь одно, выслушав ее речь, я мог утверждать абсолютно уверенно: даже если то, о чем она говорила, было правдой, это было далеко не всей правдой. А потому я молчал, словно обдумывая услышанное, слегка подбадривая шпорами Мавра и рассматривая открывавшиеся взору все новые пейзажи. Очевидно, сочтя мое молчание доброй для себя приметой, Лендис довольно улыбнулась и поспешила сменить тему разговора на, вероятно, более для меня актуальную.
- Ладно, оставим коварство Ллевелина в стороне. Скажи, дорогой брат, что еще за историю с короной Горры для тана Геллинов придумал твой верный Рейнар?
Я тяжело вздохнул.
- Не сердись на него, Лендис. Конечно, это была не лучшая затея, но, видишь ли, нам срочно понадобились деньги. Правда, значительно меньше, чем тан вручил Лису.
- Я и не сержусь. Сам понимаешь, в казне всегда не хватает золота. А о том, что Рейнар вполне способен на такие проделки, я всегда знала. Да к тому же он позволил мне продемонстрировать танам свое могущество и объединить их пролитой кровью. Но скажи мне, мой дорогой, зачем тебе вдруг столько золота?
- Ты понимаешь, - я без особого энтузиазма затянул байку, столь вдохновенно исполненную Лисом позавчера вечером у сэра Кархейна, - тут поблизости один великан завелся. У него там, по слухам, в плену несколько принцесс. Ну, мы с Рейнаром решили с ним расправиться и освободить девушек. А он, скотина, в пещере за завалом засел и носа не кажет. Вот мы и придумали при помощи золотых монет его из убежища выманить.
- Ах, Торвальд, Торвальд, - мягко пожурила королева, невзирая на мое старшинство, явно глядевшая на гордого рыцаря с высоты прожитых лет. - Даже в такое нелегкое время ты не можешь оставить добрые старые традиции. Все эти драконы, великаны, гоблины. Разве в них настоящая опасность для наших королевств? Ну, хорошо. - Она махнула рукой. - Я помогу вам одолеть великана и отпущу с миром на все четыре стороны. Но только тогда и ты должен будешь сослужить мне одну небольшую службу.
- Какую же? - поспешил спросить я.
- Для тебя это, наверно, сущий пустяк, но для меня весьма важно. Король Голуэя Мехунд, дядя сэра Эрека, погибшего рядом с Артуром на Камланнском поле, отчего-то вдруг решил мстить мне за смерть племянника, как будто я в ней повинна. Завтра он будет здесь. - Она обвела рукой горную россыпь, кое-где сглаженную до мелких зеленых бугров, но кое-где еще скалившую небесам бурые зубы утесов. - Я буду весьма благодарна тебе, если ты расскажешь мне, как лучше расставить войска, чтобы встретить короля Мехунда, и научишь моих танов, как им его победить. После войны в Горре они уверены в твоей непобедимости почти так же, как в завтрашнем восходе солнца. Схватка в бастиде и бой с Ангусом еще раз тому подтверждение. Поэтому они будут сражаться во сто крат лучше, зная, что действуют по твоему плану.
- А если все же король Голуэя одолеет их? - поинтересовался я.
- Если бы кто-то осмелился сказать мне, что мой брат Торвальд Пламенный Меч может смириться с поражением, полученным от какого-то там короля Мехунда! Если бы кто-нибудь сказал мне, что этот благородный рыцарь способен бросить на произвол судьбы свою сестру, я бы немедленно велела казнить негодяя за гнусную клевету. В любом случае после победы над Мехундом вы вольны отправляться куда пожелаете. И если же все-таки захотите сражаться с никчемным великаном, в то время когда куда как более опасный враг грозит Британии, я, конечно же, постараюсь вам помочь. Ну что, дорогой мой братец, по рукам?
- По рукам, - согласился я и вздохнул, понимая, что иного выбора у меня нет.

Глава 14
Как бы плохо мужчины ни думали о женщинах, любая женщина думает о них еще хуже.
Никола-Себастьен де Шалефф
Следующие два дня мы провели в королевской резиденции Пейнкаррик, ведя утонченно светский образ жизни. Обставленный и ухоженный по женскому вкусу замок представлял собой, вероятно, наиболее комфортабельное жилище на добрые сотни миль в округе. К нашим услугам была теплая мягкая постель, в которой мы могли валяться хоть до полудня, горячая вода, наливаемая из серебряного кувшина услужливой девицей, кокетливо строящей глазки знатным гостям. Были и длинные византийские одеяния из златотканой парчи, едва не волочившиеся по полу, что, несомненно, считалось признаком величия и богатства.
Как и обещала Лендис, моему другу была предоставлена звонко-струнная рота, бряцая по которой, Лис выводил неодолимо мерзким голосом:

Ночь. Звезда. И хрумстит лебеда.
И зовет пьяный филин кукушку.
Жизнь - вода, утечет без следа.
Подари мне на счастье веснушку...

И голос, которым пелась эта песня, и тон, которым выводились ее слова, ярко демонстрировали социальный протест моего друга против затянувшихся гастролей. Однако гарнизон замка был велик, у наших дверей постоянно дежурили часовые, сменявшиеся каждый час, и никакой возможности убежать из золотой клетки не представлялось. Можно, конечно, было попробовать прорубиться к воротам, но результат подобной акции был весьма гадателей, а шанс нарваться на точно брошенный дротик гораздо выше среднего.
Поэтому Лис продолжал свои распевки, а я, к радости моей доброй сестрицы, составлял ей компанию, играя в морель, табль и шахматы. Впрочем, это были не совсем те шахматы, к которым привыкли мы. Так, скажем, знакомый нам маневренный ферзь мог передвигаться лишь на одну клетку по диагонали. Альфен, стоявший на месте нашего слона, вероятно, неизвестного еще на берегах Британии, мог передвигаться на две клетки через две, перепрыгивая фигуры, как наш конь. Однако кроме этих и нескольких других, более мелких изменений игра оставалась все той же, и мы прекрасно коротали за ней бесконечное время ожидания.
Лендис была улыбчива и с удовольствием слушала мое повествование о поисках святого Грааля, время от времени охая, всплескивая руками и кивая в такт словам. Я готов был поклясться, что ей нет никакого дела до этих "охотничьих" рассказов. Мы ждали гонца. Не знаю уж, кто из нас волновался больше. Королева, поставившая на кон свой трон, или же я, присоединивший к ее ставке свой авторитет полководца. Я мог со всей уверенностью утверждать, что, если военачальники Лендис будут следовать моим указаниям, завлеченный в западню Король Мехунд неминуемо будет поставлен в почти безвыходное Положение. Но бог весть, что могло прийти в головы своевольных танов. Какая-нибудь глупая ссора, косой взгляд, и вся операция легко могла превратиться в ничто. Лишь одно согревало Мне душу - против танов королевы Лендис действовали не менее своевольные таны короля Мехунда, точно так же незнакомые с дисциплиной, как и здешние их собратья. Наконец гонец Прибыл. Он спрыгнул со взмыленной лошади и, бросив удила на руки подскочившему конюху, ринулся через двор к донжону, навстречу спешащей узнать новости Лендис.
- Победа, властительная королева! Войска Голуэя разгромлены. Мехунд убит. Мы захватили много трофеев. - Он остановился, переводя дыхание. - Наши потери...
Я отвернулся, чтобы скрыть досаду. Судя по названной гонцом цифре, каледонцы таки норовили превратить многоходовую операцию в банальную свалку, всеобщую драку с применением холодного оружия.
Пожалуй, для решения подобных тактических задач милая кузина могла обойтись и без моей помощи. Однако победа была одержана, и теперь стоило поспешить воспользоваться ее плодами, пока у предприимчивой королевы, окрыленной успехом, не возникло новых идей по применению наших с Лисом дарований.
- Лендис, - тихо напомнил я, - твое желание исполнено.
- Да, конечно, - повернулась ко мне королева, даже, кажется, несколько удивленная напоминанием. - Вы абсолютно свободны. Если хотите, можете отправляться прямо сейчас. Я повелю кликнуть Годвина. Он, как обычно, или на кухне, или у звездочета. Однако если вам все еще нужна помощь в борьбе с пеликаном, придется дождаться вечера.
- Еще один день пропадает, - в никуда произнес Лис, стоявший рядом со мной.
- Да, но если мы вернемся к пещере с пустыми руками, то получится, что потеряли попусту целую неделю.
* * *
Вечером, когда празднество по поводу великой победы было и самом разгаре, королева, накинув теплый плащ с капюшоном, исчезла из своих покоев, предварительно поманив нас с Лисом и Годвина.
- Пойдемте, - тихо, но властно скомандовала она, повелевая страже опустить мост и открыть ворота.
- Куда, родная? - попытался было возмутиться Лис. - Ночь на дворе, не видать ни зги!
- Искать вашего помощника.
- А днем не проще было? - не унимался мой друг, уже изрядно наэлектризованный, в смысле выпивший не один галлон эля.
- Не проще, - покачала головой Лендис. - Захвати с собой роту. А ты, - она протянула Годвину небольшую корзинку, накрытую красно-зеленой клетчатой тряпицей, - держи вот это. Поспешим, пока сумерки не совсем сгустились, иначе мы рискуем пропустить время.
- Мы не боимся риска, - пробурчал Лис, тем не менее следуя за кутающейся в плащ королевой.
Идти пришлось недолго. До ближайшего леса. Невысокий холм, поросший ивняком, склонившим свои ветки над побегами папоротника и замшелыми камнями, был конечной точкой нашего маршрута. Ручей, журчавший меж каменьев, дополнял эту идиллическую картину.
- Не двигайтесь, - остановила нашу процессию королева, когда до воды оставалось шагов примерно десять. - Я прошу вас, ни звука. - Голос ее был тих и едва-едва отличался от шелеста листьев, колышимых ветром. - Годвин, разложи все, что находится в корзине, возле того большого камня.
Мальчик сдернул с туеска закрывающий его лоскут. Чего только в нем не было! Пара колокольцев, лиловые пуговицы, бусы, разноцветные перья, фляга красного вина, сладости. Словом, все, что необходимо средней руки джентльмену удачи для успешной торговли с туземцами Океании. Казалось, мальчик ничуть не удивился столь экзотическому набору и, неслышно ступая по мягкому мшанику, отправился выполнять приказ королевы.
- Рейнар, сейчас я должна трижды обойти холм противосолонь. Когда остановлюсь и подниму руки, начинай играть. Только на этот раз, пожалуйста, не пой. Никаких больше пьяных филинов. Когда я закончу заклинание... Если он появится, играй плясовую, пока не дам сигнал прекратить. Начинаем! - все так же тихо сказала она. - И будем надеяться, что Кернуннос одолжит нам ненадолго своего шута.
С этими словами Лендис повернулась и начала обходить холм против часовой стрелки. Кузина обошла его трижды, ступая как можно тише и ничего не касаясь. За время ее обхода Годвин опустошил корзинку и, оставив содержимое возле мощного валуна в полчеловеческого роста, застывшего у самой воды, отступил назад так же тихо, как это делала Лендис. Когда же наконец королева закончила вечернюю прогулку вокруг безымянной высотки, она сделала знак Лису и запела:

Ветер ли старое имя развеет,
Нет мне дороги в мой брошенный край.
Если увидеть пытаешься издали,
Не разглядишь меня, не разглядишь меня,
Друг мой, прощай!..

Честно говоря, я тоже считал эту песню произведением поистине волшебным, но кто бы мог подумать, что стихи великого индийского поэта Рабиндраната Тагора годятся для свершения магического ритуала в горах Каледонии. Мы с Лисом невольно переглянулись, поскольку отлично помнили тот день, когда мой славный напарник, переполненный самых лирических чувств, исполнял очаровательную балладу, услаждая слух юной принцессы Лендис. Я хотел поделиться своими соображениями с Рейнаром, но не успел. Что-то очень твердое щелкнуло меня по лбу, заставляя схватиться руками за голову в попытке загнать обратно искры, сыпанувшие из глаз. Судя по тому, как Лис, бросив музыкальный инструмент, схватился за ухо, с ним случилось нечто похожее. Вслед за этим неподвижно стоящий Годвин вдруг взмахнул руками, стараясь удержать равновесие, но, перекувырнувшись через голову, шлепнулся на спину.
- Плясовую! - зашипела на Лиса королева, и в тот же миг плащ ее взвился в воздух и аккуратно спланировал в радостно журчащий ручеек.
Пришедший в себя Лис немедленно подхватил роту и ударил по струнам, извлекая из благородного инструмента священных бардов разухабистые звуки барыни. "И-и-и! Их-их-их!" - раздался над холмом визгливо тонкий голос, и скорбно застывшие ивы задрожали, не то сотрясаясь неведомым духом, не то в страхе перед ним. "Барыня ты моя, сударыня ты моя!" - наяривал Лис, энергично колотя по струнам. Пляска продолжалась уже минут десять, и мы начали всерьез опасаться, что иссякнет раньше, молодецкая удаль резвящегося духа или же способность Рей-нара поддерживать такой бешеный темп. Слава Кернунносу и всем его сородичам, шаловливый дух утомился раньше. Пронзительное "И-и-их!" стихло. Затем я увидел, как вылетает пробка из фляги с вином, и едва успел увернуться, чтобы она. не попала мне в глаз.
- Стоп! - внезапно скомандовала Лендис, выхватывая из рукава небольшой камешек с дыркой посередине. - Вот ты где! - радостно закричала она, глядя сквозь дырку на замшелый валун, возле которого были разложены принесенные Годвином подарки. - А ну-ка явись! - Она метнула в сторону валуна горсть серебристого порошка, снежинками закружившегося в воздухе. Стоило порошку опасть наземь, как перед нами появилось огненно-рыжее существо ростом чуть выше колена, с глиняной флягой не то в руках, не то в обезьяньих лапках. Заметив, что потеряло невидимость, остолбеневшее существо перевело взгляд на каждого по очереди участника вечеринки и заорало пронзительно, загребая лежащие перед ним дары руками:
- Не отдам! Здесь все мое!
- Конечно-конечно, - улыбаясь, подтвердила Лендис, медленно, шаг за шагом, приближаясь к рыжему жадине.
- Мое! - поглядев на приближающуюся женщину, повторил неизвестный.
- Конечно, это твое. А это, - она протянула руку и сорвала с головы дебошира зеленую шапку с алым пером, - мое!
- Отдай! - сразу теряя интерес к колокольчикам, цветным лоскутам и ячменным лепешкам, завопил рыжий. - Отдай! А не то я сейчас!
- Ну-ну-ну, - погрозила ему пальцем Лендис. - Три желания.
- Я защекочу тебя! Я укушу тебя! Я оторву тебе уши! - неистовствовало существо.
- Три желания, подарок Кернуннос. - Она покрутила шляпой перед носом коротышки.
- У-у-у, злая! - протянул тот в отчаянии. - Загадывай.
- Знакомьтесь, друзья мои, - почти нежно проговорила Лендис, указывая на обиженного коротышку, огорченно нацепившего на себя ожерелья и теперь пытающегося прикрепить серебряные бубенцы к полам своего кафтана. - Любимый шут бога чащоб и лесного зверья Кернунноса - Рыжий Гном.
- Бе-бе-бе-бе! - представляемый вставил указательные пальцы рук себе в рот и, растянув его на ширину плеч, высунул длинный, как у хамелеона, язык.
- Ну, то, что он рыжий, это и ежу понятно, - критически оглядывая нового помощника, пробормотал Лис, - но для гнома он как-то подозрительно безбород.
Только стремительная реакция помогла моему другу уклониться от брошенной фляги.
- Никогда ничего не говорите ему о бороде, - замахала на нас руками Лендис. И продолжила, переходя на шепот: - Из-за этой самой безбородости гномы не признают его за своего. Подозреваю, здесь не обошлось без эльфийской крови.
- Ладно, - примирительно кинул я. - Рыжий гном, так Рыжий Гном. Звать-то его как?
- Кабы знать его имя, не нужно было бы сейчас его ловить, - вздохнула кузина. - Хозяин имени - его хозяин... - Она еще что-то хотела добавить, но Рыжий Гном, стартовав с места, вцепился ей в рукав и, болтая в воздухе ногами, заверещал истошно:
- Загадывай желание, злюка!
- Слушай меня, - сурово приказала Лендис, пытаясь стряхнуть зловредного шута. Раздался треск рвущейся материи, и гном грохнулся на землю вместе со своей добычей и обрывком шнуровки, крепившей рукав к платью. - Ты должен помочь этим людям одолеть великана, живущего... Кстати, где он живет?
- В бывшей пещере Мерлина, - бросил Годвин, вылавливающий из ледяного ручья плащ королевы.
- Вот как? - удивилась моя родственница. - Как интересно. Хорошо, ты должен помочь им одолеть великана, живущего в бывшей пещере Мерлина. Знаешь, где это?
- Знаю-знаю, - закивал гном. - Большой груагах. В пещере опц, ревет у-у-у! Голодный.
- Воет от голода? - переспросила королева. - Неужели ему нечего есть?
- Нечего-нечего-нечего! - захихикал гном, натягивая оторванный рукав платья Лендис на свои рыжие космы. - Совсем нечего!
- Роднуля, - заторопил ее Лис, - давай побыстрее. А то великан в тоске и печали без нас погибает.
- Конечно, - кивнула Лендис. - Рыжий Гном, что тебе нужно, чтобы победить груагаха?
- Пиво, - выпалил гном, отчего-то становясь на руки. - Много-много.
- Я дарю тебе все пиво, что ты сможешь отыскать в той округе.
- Хе-хе! - Наш новый союзник стал на ноги и алчно потер ладони. - Хе-хе-хе! Я в ущелье опц! Жду там! - Он крутанулся на месте и исчез.
- Могу предложить остаться до утра, - улыбаясь, поглядела на меня Лендис. - Но вижу, вам не терпится пуститься в дорогу. Я распорядилась приготовить ваших коней и смирную лошадку для Годвина. Ты сможешь сам держаться в седле, дружок?
- Н-не знаю, - пробормотал овидд. - Наверное, смогу.
- Вот и славно. Надеюсь, мы с вами вскоре встретимся.
* * *
Утро застало нас неподалеку от заветного ущелья, в котором, по утверждению Рыжего Гнома, с нетерпением ожидал нашего возвращения изголодавшийся груагах. Мы бы, может, двигались и быстрее, но темнота и не слишком умелое управление лошадью овидда, впервые самостоятельно севшего в седло, заставляли нас то и дело замедлять ход. И если Годвин час от часу делал успехи, демонстрируя невесть откуда взявшуюся ловкость прирожденного наездника, то с ночной тьмой ничего поделать было нельзя. До самого рассвета.
- Ну шо, Капитан, - лениво бросил Лис, глядя на едва краснеющую кромку Чевиотских гор, - огласите трепещущей от предвкушения публике красочный список наших побед за прошедшую неделю.
Я поморщился. Давно уже не выдавалось столь бесплодных дней. Даже пресловутая победа над королем Мехундом, для нас абсолютно бесполезная, не могла быть причислена к... успехам. Во-первых, все, что проистекало на поле боя, весьма мало соотносилось с тем, что предполагал я, а во-вторых, узнай теперь кто-нибудь, что мне, пусть и против воли, довелось сразить союзника Артура, думаю, пришлось бы долго доказывать, что я непричастен к гибели короля Голуэя.
- Рейнар, - негромко ответил я, стараясь, чтоб нас не слышал едущий чуть позади овидд, - ты не хуже меня знаешь, что сегодня у нас в руках окажется ключ к шифру Мерлина, а без него нам все равно далеко не продвинуться. Если Ллевелин всерьез решил подменить истинное пророчество своей фальшивкой, наверняка он предусмотрел способы подмены оставшихся частей пергамента. А есть еще конкуренты, которые, вероятно, работают на Мордреда и фею Моргану и постараются предложить в Камелоте свой вариант пророчества. Без настоящего текста и, естественно, ключа к его расшифровке не обойтись. Иначе у нас получается на выбор два, а может, и больше вариантов, причем, в отличие от ллевелиновского, текст феи Морганы тоже, вероятно, будет зашифрован по всем правилам криптографии.
- Э-эх! - вздохнул Лис. - А лучше бы попросту умыкнуть все предсказания и на блюдечке с голубой каемочкой преподнести руководству. В смысле, этому вашему Норфолку. Вот вам, мол, различные версии вашего пророчества, а дальше ешьте, хошь повылазьте. Кстати, Капитан, а что, е"ли в библиотеке графов Перси тоже сохранились фальшивые прорицания?
- Не должно бы. - Я с сомнением покачал голо вой. - Персиваль и Галахад ушли из жизни до всей этой заварухи... В любом случае нам следует как можно скор" ее добраться до сэра Борса. Полагаю, что к нашему возвращению и он, и все остальные родичи Ланселота уже будут в Британией.
- Что ж, - резюмировал Лис, - запишем это в актив, хоть к нашим геройским успехам их поход за зипунами никакого отношения не имеет.
Мы были уже совсем близко от ущелья. Впереди маячил тот самый утес, рядом с которым Лис обездолил семейство падальщиков крельдов. Тут Рейнар остановился, вглядываясь в рассветный туман, и замотал головой, будто силясь отогнать навязчивый морок.
- Торвальд, ты только посмотри, шло тут деется! - Он указал на тропу, спускавшуюся в лесную чащобу. Я пригляделся и понял причину Лисовского недоумения.
Вверх по тропе, из леса, стройной вереницей ползли пивные бочки. Через какой-то промежуток времени одна из них останавливалась и сама собой открывалась.
- Это шо ж это такое? - Лис пришпорил коня, спеша воочию убедиться в реальности представшего нашему взору пивного фестиваля.
Глаза не обманывали. То есть, конечно, бочки поднимались вверх по склону не сами собой. Их толкали, тащили, катили тысячи невообразимых существ, порою напоминающих маленьких человечков-фейри, иногда весьма странных полулюдей-полуптиц, полужаб, полу... черт знает чего. Над всей этой тягловой силой, подобно надсмотрщику на плантации властвовал Рыжий Гном, понукавший бедолаг самым нещадным образом.
- Хе, хе-хе, хе-хе-хе. - Увидев нас, шут Кернунноса не замедлил вцепиться в хвост Мавра, перепрыгнуть на уздечку лисовского жеребца и, раскачавшись на ней, в невероятном сальто дернуть Годвина за ухо. - Где были? Где? - Не выслушав наш ответ, он снова бросился догонять подневольных фейри, крикнув нам на бегу: - Я груагаха опц! Буль-буль-буль! Он жалкий трольд! Пить пиво!
Мы с Лисом переглянулись.
- Что он имел в виду? - глядя вслед хвастуну, спросил я.
Система "Мастерлинг" автоматически дословно перевела бессвязную речь гнома, однако от этого она не стала хоть на йоту яснее.
- По-моему, коротышка утверждает, что может перепить великана. Но это явно понты.
Груагах, достигавший в высоту ярдов семь, и гном, едва переросший колено взрослого мужчины - редкий букмекер согласился бы принимать ставки на результат такого состязания.
- Ладно, - пожал плечами я. - Надеюсь, он знает, о чем говорит.
Рассказ Рыжего Гнома о завываниях несчастного груагаха был чистейшей правдой. Стоило нам спуститься в ущелье, как мы сами смогли убедиться в истинности издаваемых шутом Кернунноса звуков.
- А-у-ю-о-и! - жалобно подвывал гигантский тугодум, вызывая каждым подобным криком сход лавин в ближайших горах. - Куша-а-ать!
- Привет, доходяга! - крикнул Лис, когда мы подъехали к пещере. - Ну что, заждался?
- Мой съесть летучих мышей. У-у-у! Золото есть? - донеслось из пещеры.
- Обяза-ательно! - обнадежил его Лис, доставая из кошеля несколько солидов и подбрасывая их на ладони. - Полная Аляска.
- Золото давай, мой выходить. - Из-за груды камней на нас подозрительно зыркнули два темных глаза.
- Твоя выходить золото брать! Твоя камни раскидать, сюда идтить! - переходя на доступный великану язык, заговорил Лис. - Твоя говорить один мешок - два мешка. Золото у-у-у. - Лис покрутил в пальцах блестящий солид.
- Два мешка, - не замедлил с ответом затворник.
- Два мешка - фиг! Два мешка Рыжий Гном пиво пить. Твоя больше пить - два мешка. Его больше пить - два мешка. Моя спорить, ты полный дундук.
- Хе-хе-хе. - Рыжий Гном выскользнул из-под камня прямо у ног Мавра, заставляя его попятиться.
- Моя пиво пить, Рыжий Гном есть! - сердито заворчал Груагах. Камень, из-под которого секунду назад выскочил гном, со свистом устремился в пещеру. - У-и-й! - раздалось оттуда, и валуны сами собой стали отодвигаться в сторону. - Моя клац-клац, Рыжего Гнома есть, пиво пить!
- Изголодался, бедный, - перевел великана Лис. - Меч Тюра тебе в грызло, клац-клац! Сначала пиво пить, потом гнома есть. - Он продолжил переговоры.
Камни продолжали раздвигаться, все более увеличивая выход из пещеры.
- Н-не-ет! - Из темноты высунулись широченные, как экскаваторные ковши, ладони груагаха, затем его чанообразная голова, а потом и весь изрядно отощавший страшила выполз на проплешину перед пещерой. Даже отсюда было видно, что левый глаз чудовища заплыл и налился кровью. Булыжник, брошенный Рыжим Гномом, не пролетел мимо цели. - Моя злой! - опасливо оглядываясь вокруг, предупредил груагах.
- Да ну, брателло, не наговаривай на себя. Лично я считаю, что победа у тебя в кармане...
По всей видимости, Лис еще что-то хотел добавить, но тут перед рассерженным великаном возникли две откупоренные пивные бочки. Вернее, одна, поскольку вторая предназначалась его сопернику в этом нелегком состязании. Мы не успели моргнуть глазом, как Рыжий Гном обхватил стоящую перед ним емкость и буквально опрокинул ее себе в утробу.
- Н-не понял?! - оценив произошедшее, изрек Лис. - Это как?
Принявший вызов груагах подхватил лапищей свою порцию и так же направил содержимое бочки в пасть. С этим было все понятно, в его руках вместительная пивная емкость казалась не более чем стаканом. Но гном... Как ни в чем не бывало, рыжий дебошир отбежал в сторону и повторил свой трюк со следующей бочкой, стоявшей ярдах в десяти дальше по тропе.
- Капитан, ты, случайно, не сосчитал, сколько их тут всего понаставлено? - спросил меня Лис, указывая на освободившуюся пивную тару.
- Да уж побольше ста штук, - проговорил я, глядя вслед великану, спешащему за очередной порцией жидкого хлеба. - Интересно, долго они так выдержат?
Ответа на мой вопрос не последовало. Но спустя еще минуту над кронами деревьев взмыла очередная опустошенная бочка, вслед за ней еще одна, потом еще и еще.
- Могута нереальная, - прокомментировал увиденное Лис. - Ладно, Годвин, пока монстры пьянствуют, сходи-ка в тайник.
Подросток скорбно перевел взгляд с Лиса на меня и тяжело вздохнул.
- Ну, давай, - напутствовал его Лис. - Я понимаю, что там не прибрано, опять же с сортиром напряги. Но только ты знаешь, где искать книгу. Давай, дружище, морально мы с тобой. - Он слегка подтолкнул паренька к пещере.
Между тем пустые бочки продолжали свои полеты, все удаляясь от нас. Вскоре почти у самого горизонта мы вновь увидели великана, казавшегося на таком расстоянии совсем маленьким. Он был уже возле того самого достопамятного утеса, откуда тропинка спускалась вниз, в поросшее лесом ущелье.
- Ну что же он медлит! - нервно пробормотал Лис, имея в виду не то Рыжего Гнома, не то Годвина.
Я не успел спросить об этом Рейнара, поскольку в этот самый миг груагах начал конвульсивно дергаться, словно вытанцовывая невероятную джигу, затем он яростно замахал руками и, сорвавшись с тропы, ухнул в пропасть, до недавних пор населенную крельдами.
- По-моему, он его щекотал, - оборачиваясь к Лису, проговорил я. - Ты не знаешь, эринские груагахи боятся щекотки?
Этот вопрос повис в воздухе.
- Вот! Вот книга! - Радостный Годвин выскочил из зловонной пещеры, размахивая кожаным мешком. - Здесь!
- Ну, слава богу, - облегченно вздохнул я. - А ты спрашиваешь, какие у нас успехи. Огромные! - Я повернулся к Лису, демонстрируя большой палец.
- Так я шо? Я в качестве мелкого подхалимажа. Не забыли ли мы чего эпохального?
Запыхавшийся Годвин остановился, протягивая находку. Я начал развязывать мешок, пальцы мои дрожали от волнения, заковыристый узел не желал развязываться. Наконец я справился и с замиранием сердца извлек на свет божий довольно толстую книгу, обтянутую хорошо выделанной шагренью, с серебряными уголками и большой серебряной же эмблемой, напоминающей изображение треугольной пирамиды в стереометрии.
- Глаз Дракона, - заворожено глядя на священную реликвию, прошептал овидд. - Одна из сильнейших защитных эмблем друидов.
Посмотрев на Лиса и Годвина, я осторожно перевернул верхнюю доску переплета, словно опасаясь, что дух великого Мага, недовольный моим любопытством, немедля покарает дерзнувшего нарушить покой книги. Ничего не произошло. Красочная виньетка, ровные строки латинского шрифта, повествующие о том, что видения Мерддина, сына Аврелия Амброзиуса, именуемого также Мерлином, запечатленные на этих страницах рукой самого королевского мага. Я перевернул следующую страницу. "Пророчество благородной березы" - гласила латинская надпись.

До сотворения мира не было ничего,
но берегись ошибки,
ибо пустота - эта та же полнота!
Те, кто владеет всем, не владеет ничем,
Ибо нет ничего, чем можно владеть...

Далее на двадцати трех строках шло поучение в том же духе, дважды повторенное на следующих страницах, очевидно, обычным коелбреном и тем самым мерлиновским шифром, ради которого мы и пришли.
"Пророчество таинственной рябины", - прочитал я следующий латинский текст. "Пророчество отважной ольхи"...
- М-да, с этим гербарием на голубом глазу не разберешься. - Я перевернул еще несколько страниц. Там было все то же. Заглянул в конец нашей находки, там пророчество носило куда менее ботанический характер, но все же ничего, хоть отдаленно напоминающего имевшиеся у нас отрывки, здесь не наблюдалось. - Господи, ну что стоило высокородному сыну Аврелия продублировать свое прорицание в этой книге на звучной латыни?!
- Ну, не шмогла я, не шмогла! - утешил меня Лис строкой из очередного анекдота. - Ладно, Капитан, мы же в общем-то и не надеялись найти здесь полный текст пророчества. Поехали, посмотрим, не осталось ли чего булькающего после спора пруагаха с Рыжим Гномом. Помянем безвременно покинувшего нас верзилу.
- Нам следует ехать в Кромлех, - не сомневаясь ни минуты, заявил гордый собой овидд. - Мудрый Ниддас Коедуин сможет разобрать шифр великого Мерлина, и наверняка он поможет вам советом.
- Пожалуй, ты прав, - кивнул я. - Только сперва заедем к сэру Кархейну, предупредим о том, что мы живы. Если то, что говорила Лендис, правда, то абсолютно ни к чему, чтобы герцог знал, что мы у нее гостили.
- Хе-хе, хе-хе-хе! - раздалось с лесной тропы.
Я повернул голову, надеясь увидеть нашего перепившего союзника, но в тот же миг книга пророчеств, крепко сжимаемая мною в руках, вылетела из пальцев, словно выдернутая портовым буксиром.
- Э! А!.. - с негодованием попытался проговорить я, но книга вместе с ее рыжим похитителем сделала круг в воздухе и исчезла в лесу.
- Ну, Капитан! Ну!.. - Лис разводил руками, выпучив глаза и хватая ртом воздух. - Видел я хамов, но чтоб вот так!..
- Это Рыжий Гном, - горько заявил овидд.
- Вот спасибо, объяснил! - возмутился Рейнар, найдя достойный объект для изливания гнева. - А то мы не видели!
- Возвращаемся, - скривился я. - Рыжий Гном - полбеды. Это проделки Лендис. Не зря же она говорила, что мы скоро вновь свидимся.
* * *
Королева Каледонии ожидала нас на тропе, возле груагахова утеса.
- Сестрица, - начал я, пришпоривая Мавра, - вот ведь негаданная встреча!
- Не двигайся дальше, Торвальд! Здесь может быть очень скользко.
- Лендис, ответь, будь добра, это по твоему приказу чертов гном стащил у нас книгу Мерлина?
- Конечно. Я велела ему принести все, что оставил старый маг в своем последнем жилище. Но ведь ты, дорогой братец, ни словом не обмолвился, что тоже ищешь наследие Мерлина. Вы, кажется, собирались освобождать принцесс? Кстати, где они?
- Они так изнывали от вони, что великан из сострадания их слопал, - недовольно вставил Лис, державшийся за моей спиной.
- Я всегда ценила твой правдивый нрав, Рейнар, - улыбнулась королева. - Как бы то ни было, книга у меня. Мне она нужна, во всяком случае, не менее, чем вам. С ее помощью мне удастся осилить эту гордячку Моргану.
- О чем ты говоришь, сестра? Там лишь предсказания каких-то березок, рябин и тому подобное.
- Будь там только это, вы бы не стали ее искать. Там много такого, что вы просто не способны узреть. Могу тебе обещать одно, Торвальд, что в миг, когда книга тебе действительно понадобится, она будет с тобой. И я, пожалуй, вместе с ней. У меня же она будет сохраннее.
Не унывающий Рыжий Гном возник, словно из-под земли, у ног восседавшей на своей кобылице королевы, держа в руках кожаный мешок от книги.
- Злая! Говори третье желание.
- Ты отказываешься от мести, шут Кернунноса. - Она кинула приплясывающему гному его зеленую шляпу с алым пером, и тот исчез, едва успела она коснуться его головы. - А вы - от преследования, - улыбнулась Лендис, делая пас левой рукой и поворачивая свою кобылицу. По мановению руки нависавший над тропой утес начал оплывать, перекрывая ее непроходимою стеной.
- Вот так, - устало вздохнул я.
- Помни, Торвальд, я обещала, - вновь раздался по ту сторону стены голос королевы.

Глава 15
Никогда не начинай войну, если не уверен, что при победе выиграешь больше, чем потеряешь при поражении.
Правило Октавиана Августа
Стук копыт белой кобылицы стих, и я, словно не веря глазам, потрогал скалу, намертво перекрывшую тропинку.
- М-да, попытка обмануть Лендис была, похоже, не лучшей нашей идеей.
- Да ну, Капитан, - Лис положил руку мне на плечо, - не журысь. Прокинули нас, конечно, знатно. Но в конце концов теперь мы точно знаем, где находится ключ. И то сказать, у нее он будет в большей сохранности, чем у нас.
- Лишь бы в тот момент, когда книга действительно понадобится, Лендис и вправду решила помочь. Кстати, заметь, ведь она ничего не сказала о том, что будет на нашей стороне. А это, - я покрутил ладонью в воздухе, - на языке волшебниц может означать все, что угодно.
- Ты ей не веришь? - отчего-то усмехаясь, спросил Рейнар.
- Верю, - вздохнул я. - Во всяком случае, хочу верить.
- Сэр Торвальд, энц Рейнар, - Годвин, до того стоявший поодаль и не вмешивающийся в мужской разговор, встревожено окликнул нас, указывая на облака, быстро бегущие по небу, - посмотрите! Там вон, видите?
Мы с Лисом задрали головы, глядя туда, куда показывал наш юный друг. Узкое темное тело с заостренными на концах крыльями и длинным хвостом, уснащенным костяным шестопером, скользило по воздушным струям, то ныряя в обрывки белой пелены, то вновь появляясь из нее и пускаясь наперегонки с пушистым особо резвым облачком.
- Виверна, - зачарованно глядя на чудовище, произнес овидд.
- Это уж точно, - кивнул я.
- Капитан, а как бы это не наш ангел Трахтарарах, любимая птичка святого Карантока.
- Похоже, - всматриваясь в стремительно рассекающую воздух тварь, согласился я. - Но кто ее знает, отсюда не разберешь. Внизу вон побившийся великан валяется, так что если это не Карантокова виверна, она наверняка по его душу прилетела. Вернее, по его плоть.
- Слушай, - Лис подозрительно смерил лапокрылую летунью взглядом, - тебе не кажется, что мы здесь неудачно стоим? Сезам, как видишь, все равно не открывается, а если эта ломовая дура, не дай боже, начнет пикировать, боюсь, как бы мы у нее на десерт не пошли.
- Но если это подопечная нашего святого, то интересно, что он тут кому проповедует?
- Ну, мало ли? - пожал плечами Лис. - Может, он хотел груагаха в истинную веру обратить. Представляешь себе картину, приходит Каранток на какой-нибудь забитый каледонский хутор с целью посеять там разумное-доброе-вечное, а за ним, в качестве рекламной акции, богобоязненный груагах с благочестивой виверной на плече. Я бы при таком раскладе, пожалуй, даже мусульманство принял, понятное дело, без обрезания. А если серьезно, поехали-ка к Кархейну, как раз к вечеру доберемся. Переночуем, опять же выясним обстановку, а там, глядишь, и нашего святого застанем.
- Пожалуй, ты прав, - согласно кивнул я, - спускаемся.
* * *
Ночевка в бастиде была со всех сторон правильным решением. Правда, для успокоения молодого рыцаря мне пришлось даровать Лису полную свободу описания наших "подвигов". Цветистое повествование о схватке с великаном, освобождении стенающих пленниц и раздаче их поджидающим наготове родственникам в устах моего славного напарника звучало столь убедительно, что я сам заслушивался его байками, на фоне которых рассказ о вырывании Лиса из рук коварного геллинского тана казался блеклым и вполне обыденным.
После получасового спора мне удалось снизить количество освобожденных принцесс с десяти до одной, остальные писаные красавицы при ближайшем рассмотрении оказались герцогинями, графинями, а одна даже баронессой, но в остальных героических деталях Лис стоял как стена, с пеной у рта утверждая, что великан, взбешенный попыткой освободить его гарем, метал в нас опустевшие пивные бочки, и что я три часа кряду скрещивал свой меч с его каменной дубиной, правда, безрезультатно, но со всеми положенными в этом случае спорами и забиваниями друг друга по пояс в землю.
По словам моего друга, выходило, что он все это время был занят плановым отстрелом рыжих гномов, яростно поддерживающих эринского недоумка, а проникший в тайные знания врачевания Годвин, сломя голову бегал между нами, делая примочки, вправляя вывихнутые конечности и заживляя полученные раны. Господи, хорошо, что спящий в "казарме" овидд не слышал этой бессовестной похвальбы! Свой вдохновенный рассказ Лис завершил упоминанием о виверне и вопросом, не появлялся ли в бастиде пламенный валлийский проповедник во время нашего отсутствия. Каранток не появлялся. Впрочем, само по себе это еще ни о чем не говорило.
Новости, сообщенные Кархейном, являлись, может, не самыми свежими, поскольку были принесены из Кэрфортина пять дней назад, но и они требовали нашего присутствия по ту сторону вала. В Дэве [Дэва - нынешний Честер] чудом воскресший Мордред возглавил двадцатитысячное войско, собранное для непутевого сынка феей Морганой. На востоке Ланселот, поддержанный родней, высадил близ Эборака [Эборак - нынешний Йорк] тысячи знаменитых всадников Арморики. Намерения и того, и другого были неясны и, очевидно, во многом зависели от действий Ллевелина. Под его знаменами, даже невзирая на бегство из камланнского лагеря, также находилось множество воинов. И у Мордреда, и у Ллевелина, и у Ланселота имелись реальные шансы на победу, и, что было более важно для нас, каждая из этих трех партий располагала частями вожделенного предсказания и каждая, вероятно, связывала с ним свои притязания на престол Британии.
Утром мы начали готовиться к переходу в Кэрфортин, сочиняя на скорую руку легенду о причинах недельного странствия в Каледонских горах. Красные Шапки Красными Шапками, но не могли же мы в самом деле отправиться разыскивать по эту сторону вала могущественного Стража Севера. Оставалась, конечно, еще довольно складная история, поведанная Лисом Кархейну о странствиях в зачарованном лесу и поисках валлийского святого, однако тогда приходилось как-то объяснять наше возвращение без него. Как бы то ни было, для сочинения официальной версии у нас было еще несколько часов, а вот с Годвином приходилось прощаться уже сейчас.
- Спасибо тебе, дружище, за все, что ты для нас сделал, - произнес я, подходя к подростку, самозабвенно осваивающему азы верховой езды.
Он соскочил с лошадки и поднял на меня глаза, очевидно, желая что-то сказать. Я понимал, что ему сейчас нелегко, и потому пытался, как можно более мягко обставить минуты нашего расставания.
- Передай от нас благодарность мудрому Ниддасу. Скажи, что он воспитал прекрасного ученика. Если когда-нибудь ему понадобится наша помощь... - Я замолчал, внезапно ловя себя на мысли о том, что эти слова были неприкрытой ложью. Если бы высокомудрому друиду действительно понадобилась наша помощь, он мог на нее рассчитывать лишь до того дня, когда в Камелоте будет оглашено долгожданное завещание Мерлина. Я замялся, не зная, как продолжить фразу, но этого не потребовалось.
- Сэр Торвальд, - потупил взгляд юный овидд, - учитель велел мне оставаться с вами до той поры, пока мне не будет дано знамение, что я должен вас покинуть. Пока что этого знамения мне не было дано. Если вы позволите, я отправлюсь с вами.
- Пойми, - улыбнулся я. - Сейчас мы с Рейнаром отправляемся в Кэрфортин. Я бы, может, и хотел взять тебя туда, но появление овидда при христианском дворе не понравится слишком многим. Я не смогу уберечь тебя от всех местных болванов, в голове которых друиды и все, что с ними связано, есть проявление бесовских сил.
- Раз так, - прямо глядя на меня, произнес Годвин, - значит, мне следует оставить свои зеленые одеяния и нарядиться по обычаю двора.
- Тебе?.. Сменить священное одеяние?!
- Одеяние - это лишь материя, - вздохнул овидд.
По всему было видно, что он вовсе не в восторге от мысли о предстоящем переодевании, но голос его звучал спокойно и уверенно.
Я с сомнением покачал головой.
- Ну, предположим. И что ты мне прикажешь говорить?! Что я освободил тебя из лап великана? Или что ты помог бежать Лису из подземелья тана Марка?
- Возьмите меня к себе оруженосцем, - гордо предложил отрок.
- Оруженосцем? - переспросил я, полагая, что ослышался. - Но это невозможно! Ведь тогда тебе придется иметь дело с оружием, а, насколько я знаю, друидам и их ученикам запрещено к нему даже прикасаться.
- Мудрый Ниддас велел мне следовать за вами, помогая во всем. А раз первейший долг оруженосца есть ратная помощь своему господину, то и мне позволено касаться оружия. Вы ведь научите меня всему тому, что должен знать добрый оруженосец?
- Ну-у, видишь ли... - начал было я, сам, впрочем, толком не представляя, что должен увидеть мой юный собеседник.
- Не сомневайтесь, - видя мое замешательство, поспешно произнес подросток, расправляя плечи и становясь при этом на дюйм выше, - я не помню своих родителей, но добрый учитель рассказывал, что они были людьми благородного происхождения. Вам не будет зазорно держать меня рядом с собой.
- Ну шо, други мои верные, попрощались? - К нам подошел Лис с переметной сумой на плече. Из нее явственно доносился запах хорошо прожаренного мяса. Стараниями моего хозяйственного напарника умереть от голода в дороге нам не грозило.
- Годвин отправляется с нами. - Я повернулся к Рейнару, сообщая последнюю новость этого часа.
- Да? - Брови Лиса удивленно поползли вверх. - А это? - Он ткнул пальцем в зеленый балахон овидда.
- Это до поры до времени оставим здесь. Узнай у Кархейна, нет ли у него чего-нибудь из обносков примерно такого размера. В Кэрфортине все равно переоденем. С этого дня Годвин будет моим оруженосцем.
- Капитан, - выразительно глядя на меня, хмыкнул Лис, - надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ладно, пойду разведаю насчет одежки. Да, - Лис повернулся к свежеиспеченному собрату по оружию, - ты жареное мясо ешь?
- С превеликим удовольствием. Наверно...
* * *
Мы шли собранной рысью, не слишком торопясь и сохраняя силы коней.
- Сэр Торвальд. - Юный оруженосец в кожаной куртке с чужого плеча подъехал ко мне, желая задать вопрос.
- Что тебе, Годвин?
- Расскажите о добром короле Артуре.
- Что же тебе рассказать? - Я оглянулся на мальчишку, вместе с диковинным балахоном утратившим изрядную часть своей друидической загадочности. Теперь рядом с нами ехал обычный подросток, поджарый, но вполне крепко скроенный, неприхотливый и выносливый, как и подобает любому юнцу, триста шестьдесят пять дней в году проводящему в активных физических упражнениях.
- Какой он был король. Вы ведь знали его?
- Знал, - кивнул я. - Но этого не расскажешь в двух словах. Он был первейшим среди рыцарей, отважным полководцем и благородным человеком. Поверь мне, это очень важно.
- А королем? Каким он был королем? Я пожал плечами.
- Он приумножил владения Британии, постарался объединить под своей властью всех правителей острова, создал Круглый Стол, рыцари которого должны были служить примером для людей благородного звания. Он многое создавал, но ничего не смог удержать. То, что быстро растет, быстро вянет.
- И все же меч его покорил всю Британию. Стало быть, именно это отличает хорошего государя от плохого?
Я покачал головой.
- Великий Цезарь, захвативший более восьмисот городов, заставивший повиноваться себе триста народностей и в том числе Великий Рим, владения которого были таковы, что Британия в них казалась дальним чуланом, не уставал повторять, что ум возобладает над мечом.
- Не забивай парню голову, - вмешался Лис. - Кинжалы изменников возобладали над умом Цезаря.
- Да, это так, - кивнул я. - Но все они, эти изменники, ненадолго пережили императора. А созданная им Империя, - я указал на уже видневшуюся впереди полосу Адрианова вала, - просуществовала многие века. Цезарь был великим воином, но миловать ему нравилось больше, чем казнить. И законы, которые писал он для своих владений, были такие, что исполнение их не казалось тягостным для живущих в его землях. Побеждать врагов, не прибегая к силе мечей, - вот в чем истинная мудрость и великое могущество настоящего государя. Впрочем, об этом, Годвин, здесь еще никто не догадывается. Сейчас далеко-далеко отсюда, на Востоке, на другом конце бывшей Империи цезарей, живет великий полководец, именуемый Велиссарий. Он не ведает поражений, и все же вот как он писал военачальнику персов, вторгшемуся на земли его родины. - Я напряг память, стараясь дословно воспроизвести знакомый мне со школьной скамьи текст послания Велиссария. - "Что первым благом является мир, с этим согласны все люди, даже те, которые недалеки умом. И поистине тот самый лучший полководец, кто сумел войну сменить миром".
- И что же ответил ему враг? - поинтересовался увлеченный рассказом мальчишка.
- Враг верил в могущество своих мечей и потому надменно заявил: "Пусть в городе меня ожидают баня и обед".
- И что было дальше?
- За городскими стенами его ожидала могила. И впредь ожидает забвение.
Мне тяжело сказать, каким королем был Артур. Нет ни весов, ни гирь, на которых можно было бы взвесить его победы и неудачи. Смотри, слушай, решай сам. Одно я тебе могу сказать точно: имя этого короля будет славно, покуда стоит Британия.
* * *
Окрестности Кэрфортина напоминали огромную пасеку. Еще две недели тому назад мы подъезжали к нему по пустынным, аккуратно вычищенным землям. Теперь же здесь громоздился обнесенный наскоро возведенным частоколом борроу - долговременный укрепленный лагерь. Собранные из ровных бревен казармы, стоявшие по обе стороны дороги правильными четырехугольниками, были полны народу.
Копейщики, лучники, пращники отрабатывали слаженные действия в группах под надзором горластых ветеранов и суровых северных рыцарей. После недолгой проверки ворота были открыты, и мы продолжили свой путь по широкому, вытоптанному тысячами ног и копыт тракту, ведущему к цитадели Кэрфортина.
- Капитан. - Лис критическим взором окинул изменившуюся округу. - Похоже, бегство от Красных Шапок глобально повысило акции Ллевелина. Здесь навскидку тыщ до двенадцати будет.
- Прибавь сюда тех, кто в замке, - кивнул я. - И это, видимо, еще не все. Я вижу здесь знамена из Дарема, Камбрии [Камбрия - Кемберленд], Нортанумбрии [Нортанумбрия - Нортумберленд] и Дейры [Дейра - Восточный Йоркшир]. Считай, весь Север здесь.
- Гляди, не только Север!
Я посмотрел в том направлении, куда указывал мой друг. Навстречу нам из ворот цитадели выезжал всадник в длинном табарде герольда, окруженный сильным отрядом стражи.
- Червленый дракон? - Я удивленно посмотрел на Лиса, словно ожидая от него ответа. - Герольд Мордреда?! Интересно, что он тут делает?
- Он тут едет, - глубокомысленно заметил Рейнар, как говорится, не в бровь, а в глаз.
Спустя три минуты мы поравнялись, наши глаза встретились, и я увидел в них удивление не меньшее, чем в моих собственных. Вероятно, герольд "червленого дракона" вовсе не был рад видеть среди сподвижников Стража Севера Торвальда аб Бьерна, сиятельного герцога Инистора, принца Оркнейского дома. Как-никак, после смерти сыновей короля Лота и моих двоюродных братьев Лукана и отчасти Бедивера я перемещался в первую десятку престолонаследников Оркнеи, а стало быть, без особого энтузиазма воспринимал то, что номинально королем Северной Каледонии являлся его господин Мордред, а истинной властительницей - небезызвестная нам сестра доброго короля Артура Моргана. Не сказав ни слова, мы разъехались с гордым видом, даже не проводив друг друга взглядом.
- Неужто Ллевелин вступил в переговоры с Мордредом? - покачал головой Лис. - Шо, блин, деется в этой стране?!
- Я бы не стал это утверждать. Впрочем, - вздохнул я, - думаю, скоро мы об этом сами узнаем.
Как я и предполагал, замок был полон воинов. Конечно, здесь уже почти не встречалась собравшаяся из всех окрестных земель, как говорили на Руси, посошная рать, снаряжавшая по одному воину с семи дворов, здесь место было занято благородным рыцарством, среди которого можно было видеть не только северян, но и выходцев с восточного побережья и средней Британии. Нам не без труда удалось пробиться в донжон, возле которого толпились десятки ожидающих невесть чего предводителей рыцарских дружин и владетелей местных бароний.
- Сэр Торвальд, - окликнул нас знакомый по камланнскому походу сэр Мерриот, командовавший тогда авангардом Ллевелина. - Рад, что вы вернулись. Герцог уже спрашивал о вас. - Он приказал страже расступиться, и те немедленно повиновались, очевидно, привычные к распоряжениям этого человека. - Где же вы были? - бросил он через плечо, поднимаясь по узкой лестнице. - Мы искали по всей округе. Решили было уж, что вы тоже свели знакомство с Красными Шапками/ Потом говорили, что вас видели возле вала.
- Мы спасали из лап великана старшую сестру моего нового оруженосца Годвина, сына властителя Кадоркануа, - скупо ответил я, снимая дальнейшие вопросы. Живописать подвиги, подобно Лису, мне вовсе не хотелось. Тем более к чему отбивать хлеб у столь известного трувера [Трувер - сочинитель и исполнитель героических баллад], как он. Наконец лестница закончилась, и мы очутились перед грубо сколоченной дверью, за которой слышался зычный голос Ллевелина.
- ...Это высокая честь для меня. Но лишь вчера я отверг предложенный мне венец короля Камбрии, несчастного короля Дьюера, отца моей супруги. Ибо время ли делить королевства, когда наш общий враг еще не истреблен и алчет захватить и покорить своей воле всю Британию! Вы сами знаете, что еще юношей покинул я родную Мальвернию и все эти годы провел здесь, на севере, отражая натиск диких племен от земель моей новой родины. Наш славный король Артур, почтивший меня высоким званием Стража Севера, знал, что моя верность ему безгранична и что я не ищу ни владений, ни богатств. Нет для меня чести большей, чем искреннее и верное служение доброму сыну Утера.
- Хорошо вещает, - вполголоса произнес Лис за моей спиной. - Заслушаться можно.
- Тише, - оборвал его сэр Мерриот, - здесь все оставшиеся в живых пэры Нортанумбрии во главе с графом Гоноланом. Они просят Ллевелина принять на себя титул их короля.
- И шо он?
- Как может герцог сегодня принимать королевский титул, когда не решен вопрос о том, кто будет править Британией? Из чьих рук он должен принимать корону? Вернее, короны, поскольку позавчера здесь было посольство Камбрии. Дьюэр и сыновья его погибли, кто в Палладоне, кто на Камланнском поле, и королевой стала его единственная дочь, жена нашего правителя. Постойте здесь, я доложу о вас, - продолжил он.
- Быть может, подождать? Зачем прерывать ответную речь герцога?
- Герцог велел сообщить, как только вы появитесь. - Он толкнул дверь и вошел в залу.
- Капитан, как тебе нравится шутка, сыгранная любимым зятем с королем Дьюером?
- Лендис предупреждала о чем-то подобном, - с сомнением покачал головой я. - Но, как известно, ложь отличается от правды только тем, что слишком на нее похожа.
- Думаешь, сводит счеты?
- Возможно. В конечном итоге нас здесь интересует совершенно другое.
- ...Благородные лорды, - вновь донеслось из-за двери, - я весьма польщен, что ваш выбор пал на меня, чужака в ваших землях. И поверьте, если бы я принял корону, то наверняка бы не обманул ваших ожиданий. Но пока вероломный Мордред рвется сесть на трон в Камелоте, пока венец верховного короля Британии под угрозой, смею ли я претендовать на столь высокий титул? Позвольте же мне, как и прежде, оставаться Стражем Севера, ибо этого звания никто не вправе меня лишить. Я клянусь вам, что в тот час, когда подлый изменник сложит свою голову под топором палача, мы вновь соберемся, чтобы решить судьбу короны Нортанумбрии.
- Хороший ход, - прокомментировал я. - Он отказывается не отказываясь. Теперь ему обеспечена поддержка и здешних лордов, и, насколько я понимаю, тех, кто остался в живых из камбрийской знати. Таким образом, в его руках весь Адрианов вал и весь перешеек между Британией и Каледонией.
- Но, милорд, - послышался из зала незнакомый голос, по всей видимости, принадлежащий возглавлявшему делегацию пэров графу Гонолану. - До нас доходили слухи о том, что Мордред жив, однако не верно ли то, что он сложил голову на Камланнской равнине?
- Нет! - громыхнул в ответ голос Ллевелина. - Он не только вероломный изменник, но и трус, недостойный рыцарского звания!
- Возможно ли такое? Не может такого быть! Мордред - храбрый рыцарь! - донеслось из зала.
- Я утверждаю и присягаю на том, что Мордреда не было в тот день на Камланнском поле. Что, облаченные коварной феей Морганой в его личину, там дрались три иных рыцаря. И тому есть свидетель, - орудийным залпом громыхнул голос Стража Севера.
- Кто же он? Кто?
Тяжелая дверь перед нами отворилась.
- Входите, господа, - послышался голос сэра Мерриота. - Сэр Торвальд Пламенный Меч, - представил он нас, - рыцарь Круглого Стола и его спутники, комит Рейнар Лис и оруженосец Годвин.
Мой рассказ вызвал бурю возмущения в рядах местной аристократии. Временами Лис, решавший, что повествование недостаточно живописно, вставлял леденящие душу детали о скорбных поисках короля Артура средь поверженного на мать сыру землю цвета британского рыцарства. И о начале боя с невесть откуда взявшейся призрачной змеей, укусившей за ногу рыцаря Альмета. Стоит ли говорить, что после таких слов возмущение холодных северных пэров достигло таких размеров, что напоминало митинг в Палермо в день повышения цен на горячительные напитки. Рыцари и бароны рвались растерзать Мордреда своими руками, сорвать с него благородный меч, срубить шпоры и залить черной краской поле щита...
- Нет! - резко остановил их буйство Ллевелин. - Никогда позорящая тень не коснется великой эмблемы Пендрагонов. Но тот, кто вероломно присвоил себе этот славный герб, должен пасть жертвой вашего праведного гнева. Скоро, очень скоро мы выступим на врага, и я клянусь, что моим кличем в предстоящей схватке будет "Пендрагон"!
- Ллевелин! - заревели, заведенные речью герцога, пэры. - Ллевелин и Пендрагон! Ллевелин и Пендрагон!
- Однако! - пробормотал я себе под нос.
* * *
- Я рад приветствовать вас, друзья мои. - Подождав, когда делегация пэров покинет залу, Ллевелин поднялся со своего трона и, в нарушение всех правил придворного этикета, шагнул нам навстречу, протягивая руки.
Я еще раз внимательно вгляделся в лицо Стража Севера, гордое, жесткое лицо воина, с твердым прямым взглядом глубоко посаженных темных, почти черных глаз. Прямой взгляд уверенного в себе мужчины, привыкшего повелевать и нравиться. За таким обычно люди идут и в огонь, и в воду. Седеющие длинные волосы, почти седая борода, обрамляющая красивое мужественное лицо, пожалуй, слишком правильное для обычного кельтского типа. Этот человек положительно был рожден, чтобы стать великим вождем, и ему, несомненно, было тесно в стенах Кэрфортина.
- Вы прибыли очень вовремя, - обнимая нас с Лисом, продолжил Ллевелин. - С тех пор как мы расстались, многое изменилось.
- Да, мы уже слышали об этом, милорд, - поклонился я, - и потому поспешили сюда.
- Мордред стоит в Дэве, явно чего-то ожидая. Пока еще неизвестно чего. Ланселот высадился в Дэйре, его лагерь близ Эборака. Я боюсь, что он может заключить союз с Мордредом. Тогда нам придется очень туго. Мы будем зажаты между молотом и наковальней: А может, и двумя молотами, поскольку войско королевы Лендис еще весьма многочисленно, и стоит мне снять охрану с вала, как оно будет здесь.
- Ланселот всегда любил Артура, - попробовал возразить я.
- Гвиневеру он любил больше! - отрезал герцог. - Не забывай, что последние месяцы он воевал с Артуром в Арморике.
Я помнил это. Как помнил и то, что во всех произведениях Артурианы этот благородный рыцарь неизменно выступал на стороне Артура. Но реальных героев порой весьма мало интересуют красивые легенды, сочиненные о них.
- Я очень опасаюсь, что Мордред и Ланселот уже полным ходом ведут переговоры о том, как лучше разделить Британию. Они - старые друзья. Ты же помнишь, именно Мордред командовал войском, которое Артур послал в Арморику помочь Ланселоту и его родственникам отвоевать владения, захваченные у них королем Клаудасом. Теперь все они здесь: и Ланселот, и Лионель, и Богарт, и Борc. И тысячи всадников Арморики, равных которым не сыщется во всей бывшей Империи.
- Милорд, - тихо проговорил я, - мы ничего пока еще не знаем о планах Ланселота и иных королей Арморики. Ведь, высадившись в Дэйре и заняв Эборак, ни он, ни кто-либо еще из его армии не двинулся вперед. Вы правы, говоря, что Ланселот и Мордред были друзьями. Но ведь тогда, когда все это происходило, сын Морганы еще не поднял меч на отца, еще не прозвучали слова клеветы на ту, которую Ланселот любит больше жизни, еще не был распущен слух о том, что, сражаясь в Арморике, король Артур пал, сраженный мечом сэра Ланселота, и к тому же, - я сделал паузу, - озерный рыцарь еще ничего не ведает о позорном колдовстве, в результате которого действительно был убит наш добрый король и трусливо спасен Мордред.
- Ты прав, - немного помолчав, задумчиво вздохнул герцог. - Все это так. Но если за переговоры возьмется Моргана, а скорее всего так оно и будет, она обернет черное в белое и солнце заставит светить ночью.
- Милорд, - я выпрямился, как подобает кадровому служаке, добивающемуся привилегии идти со знаменем на оборонительные линии врага, - я не могу похвастать ни родством, ни близкой дружбой с Ланселотом. Но при Маунт-Бадоне мы бились с саксами плечом к плечу, многократно спасая друг друга от смерти. Я верю, что он помнит тот бой, и потому с вниманием выслушает мои слова и прочтет строки вашего послания к нему. Позвольте мне быть вашим послом, и я обещаю, что не допущу союза Ланселота с Мордредом.
- "Молодец, Капитан! Четко командировку выбил!" - раздался в голове поощрительный голос Лиса. - "Только не забудь с монарха стребовать подъемные, прогонные, ну и, понятное дело, мешок-другой золота на представительские расходы".
- Пожалуй, так и сделаем, - внимательно глядя на меня, согласился Ллевелин. - Вы старые приятели, а тем более Ланселот наверняка чувствует за собой вину за убийство твоих родственников, сыновей короля Лота Гарета и Гахериса. Ступайте отдохните. Я прикажу подготовить все к вашему посольству.

Глава 16
Успех есть переход от неудачи к неудаче со всевозрастающим энтузиазмом.
Уинстон Черчилль
Посольство к Ланселоту королю Беноика отправилось в путь утром следующего дня. Два десятка рыцарей, представляющих все королевства и герцогства, как метко заметил Лис, Северо-Атлантического Альянса, в сопровождении полутора сотен оруженосцев, конных лучников и копейщиков, посаженных по римскому обычаю а-ля драгуны [Римская кавалерия, как и позже драгуны, являлась посаженной на коней пехотой и вела бой, в основном спешившись, используя коней для ускорения движения], двигались по направлению к Эбораку, спеша поздравить первого рыцаря Британии с благополучным прибытием и принести уверения в совершеннейшем почтении. Дорога предстояла неблизкая, но через пару дней я уже планировал встретить старых боевых товарищей и искренне надеялся, что эта встреча не перерастет в бряцание оружием и взаимные оплевывания. Я с волнением вспоминал битву при Маунт-Бадоне, в которой мы вместе сражались с двадцатитысячным десантом саксов, битву, после которой из ста пятидесяти рыцарей Круглого Стола осталось в живых лишь девятнадцать.
- ...Мы дадим им продвинуться и сожжем их корабли, - заявил тогда король Артур.
- Но тогда им будет отрезан путь к отступлению, - возразил ему мудрый король Лаудегранс, отец юной Гвиневеры, тогда еще и незнакомой с Артуром. - Если им некуда будет отступать, они будут драться так ожесточенно, как никогда.
Лодегран был старым воином, разворачивающим свое знамя еще в войнах короля Утера. И, несомненно, он говорил правильно. Мой "дядя" Лот Оркнейский, да и другие ветераны в один голос поддержали его слова.
- Верно, - кивнул им Артур, разводя плечи и глядя на осторожных соратников всех сверху вниз с высоты своего огромного роста. - Мы отрежем им путь, и они будут стоять до последнего. Но всполошенные пожаром, они, вероятнее всего, бросятся к берегу спасти корабли. В этот момент мы и ударим.
- Саксов тяжело захватить врасплох, - возразил ему один из сподвижников отца доброго короля Артура, владевший, кажется, землями на западном побережье и оттого прекрасно знавший повадки пришельцев.
- Мы будем драться с ними насмерть, если захватим врасплох и если не захватим. Если судьбе будет угодно, чтобы я не вышел из этого боя, клянитесь мне, что старший из тех, кто останется живым, соберет новое войско и довершит начатое мной. Пусть пришедшие сюда с оружием останутся в этой земле. Сегодня мы не будем брать пленных.
Мы все клялись, и грянул бой. До злосчастного дня Камланна Британия, пожалуй, еще не видела столь кровопролитного сражения. Никто из саксов не ушел живым от мрачной горы Бадон. Но страшная цена была заплачена нами за победу. В едином ряду, так же, как и стояли, были похоронены средь пропитавшихся кровью камней все те, кто составил славу британского рыцарства прошедших дней. Никогда больше не слышать Артуру советов старых воинов, хранивших верность еще его отцу.
Последнее, о чем просил своего властителя умирающий от ран король Лаудегранс, - взять под защиту его пятнадцатилетнюю дочь, оставшуюся круглой сиротой в этом опасном мире...
Мы приехали в Камелард через месяц, едва лишь оправились от ран. Приехали, как были, девятнадцать рыцарей Круглого Стола во главе со своим королем. Тогда-то впервые увидал Артур прелестную девушку с длинными золотистыми волосами и задумчивым взглядом небесно-голубых глаз. Их свадьба состоялась ровно через год, и я, в числе обновленного рыцарства Круглого Стола, радостно гулял на этом шумном празднике. Всего лишь шесть лет минуло с той поры, шесть лет этого мира, лишь несколько месяцев мира нашего, и вот теперь благодаря страстям юной прелестницы и интригам моего собрата по оружию Мордреда я ехал в древний Эборак, размышляя о том, как примет меня один из тех немногих, кто выжил в страшной сече при Маунт-Бадоне, с кем делили мы куски мха, останавливая кровь из ран, с кем вместе, глотая слезы, переносили скованные смертным холодом тела друзей к ненасытному пламени погребального костра...
- Ау, Капитан, о чем задумался? - оборвал мои воспоминания Лис.
- О Маунт-Бадоне, - признался я.
- Это ценно, - с деланным почтением похвалил Лис. - А о том, что будем нынче Ланселоту втирать, ты еще не думал?
- О чем тут думать? - поморщился я. - Мы еще ничего не знаем о его намерениях. Может, он спит и видит, как слиться в братских объятиях с Ллевелином.
- С Пендрагоном, - добавил Лис. - Скажи, Капитан, тебе во всем этом ничего не кажется странным? То есть я, конечно, понимаю, расчувствовавшуюся публику пробило на щенячий восторг, но, по-моему, тут явный перебор. Или я неправ?
- Кто знает, кто знает, - задумчиво бросил я. - Лендис, помнится, говорила, что Ллевелин метит на королевский трон Британии. Но мы-то с тобой понимаем, что основная цель ее слов не сообщение нам последних новостей, а желание вставить Ллевелину с нашей помощью палки в колеса. Я, скажем, весьма скептически отношусь к ее утверждению о том, что Ллевелин подстрекал Мордреда к началу мятежа. Откуда бы ей знать об этом?
- Да хрен их, волшебниц, поймет? Повесила в спальне Мордреда какую-нибудь сковородку с микрофоном.
- Лис, - поморщился я, - не говори чепухи. Пространственные гиперпереходы - так это, по-моему, по научному называется, требуют колоссальных энергозатрат. Понятное дело, для передачи звука - меньших, чем для неофициальных визитов вроде того, что дражайшая кузина нанесла покойному тану Геллинов, но все же. При этом энергетический туннель необходимо постоянно поддерживать. Вздумай ее, скажем, кто-то из находящихся рядом кулаком в ухо треснуть, она простейшего защитного заклинания не смогла бы изобразить. Очень опасное положение. Таны об этом, возможно, ничего и не ведают, но мы-то знаем. И Моргана знает.
- Что знает? - не понял Лис.
- Что такое пробой гиперпространства. Как бы это так объяснить? На нее из этого пробоя энергетическим сквозняком тянет. А теперь представь себе ситуацию: приник ты к замочной скважине, чтобы на всякий случай проверить, как у соседей дела обстоят, а оттуда навстречу твоему глазу остро заточенное шило.
- Бр-р! - поежился Лис.
- Так вот, Моргана это может устроить, особо не напрягаясь. И Лендис это хорошо известно. Так что магическую составляющую получения информации я здесь считаю крайне маловероятной. Агентурная работа, конечно, возможна, но тоже вряд ли. Если такие переговоры действительно имели место, наверняка о них знали очень немногие. Так что скорее всего рассказ о сговоре Мордреда и Ллевелина, мягко говоря, художественное преувеличение.
- А герольд Мордреда?
- Герольд - фигура серьезная, - пожал плечами я. - Кто его знает, с чем он приезжал. Мог предложить перемирие с разделом сфер влияния, мог вызвать на честный бой от имени своего повелителя. Здесь тяжело сказать что-то определенное. Однако не похоже, чтобы это были переговоры о совместных действиях. Представь себе, Ллевелин дает свое согласие воевать вместе с Мордредом против Ланселота. В этот момент в Эбораке, если интуиция нас не обманывает, происходят подобные же переговоры о совместном походе Мордреда и Ланселота против Ллевелина. Предположим, что они тоже заканчиваются успешно. И что дальше?
- Дальше все, как обычно, - подхватил Рейнар. - Все собираются в уединенном месте и радостно бьют друг другу морду. После чего в Британии не остается ни лягушонка, ни Каа, да и вообще эту землю можно будет заселять экспортируемыми с Востока китайцами. Капитан, подумай, не самая слабая идея. Надо будет толкнуть при случае новому королю. А то я тут прикинул, невзирая на постоянные бравые смертоубийства, - налицо явный переизбыток королей, пэров, танов, герцогов и прочей мелкотравчатой знати при острой нехватке работного люда. Британия на грани экономического кризиса! - взвыл Лис, дирижируя в такт своим словам.
- Рейнар, - одернул я боевого товарища, - Годвин.
Лис обернулся, глядя на ошарашенного словесным водопадом оруженосца, ехавшего, как и подобает ученику и помощнику рыцаря, чуть позади за спиной.
- Дружище, - махнул ему Рейнар, - не вслушивайся. Это я по-трансальпийски.
Бывший овидд молча кивнул головой, все еще недоумевая, что бы могло означать выражение "экономический кризис" и на грани чего он находится.
- Лис, если серьезно, - продолжил я, - то давай посмотрим, как говорится, кому это выгодно. Интерес Мордреда понятен, он сын Артура и претендует на корону Британии. Интерес Ланселота тоже, в общем, нетрудно просчитать. Наверняка он ищет Гвиневеру и, судя по всему, невзирая на старую дружбу, желает поквитаться с Мордредом. Особенно если ему сообщили, что тот пытался склонить Гвиневеру к замужеству. Захочет ли он занять освободившийся трон, если ему удастся уничтожить Мордреда?
- Или да, или нет.
- Я бы сказал скорее нет, чем да. С одной стороны, родовые земли Ланселота на материке, в Арморике, и весь клан находится там.
- Помнится, Вильгельм Завоеватель тоже не имел лондонской прописки. Пришлось ему, как последней лимите, начинать обустраиваться с Гастингса.
- Да, - согласился я. - Однако здесь имеется маленькое "но".
- Ты имеешь в виду Ллевелина?
- Его самого. Политический вес Ллевелина в Англии не меньше, чем вес Ланселота. И войск у него не меньше, а может, и побольше. Однако у Ллевелина нет за спиной бурного романа с женой Артура и последовавшей за этим войны. Если они сейчас договорятся и Ланселот пожелает занять британский трон, то интересно, что он пообещает Ллевелину, чтобы тот согласился его поддержать, а не пришел, скажем, вместе с каледонцами выяснять "а почему, собственно"? Если же не договорятся, готов держать пари, Ллевелин дождется, одолеет ли Ланселот Мордреда или Мордред Ланселота, и прикончит победителя. Причем, заметь, все это должно произойти в ближайшие дни, поскольку по истечении месяца после Камланнской битвы все они обязаны, как ни в чем не бывало, сойтись за Круглым Столом в Камелоте.
- Ну хорошо, понятное дело, шо, скажем, тот же Ллевелин планирует ко дню "X" избавиться от Мордреда, а там, кто его знает, может, и от Ланселота со всей его родней и продемонстрировать всем желающим свой фальшак, в котором, вероятнее всего, наш любимый герцог устами отсутствующего Мерлина заявляет, что он - самый крутой Карабас-Барабас на этой улице. Но Мордред - сын Артура. Ланселот, если женится на Гвиневере, тоже каким-то боком присоседится к британским венценосцам. Но Ллевелин-то - каварнадцатый ребенок каварнадцатого брата энского короля то ли Северного, то ли Южного Уэльса. Шо у него общего с правящей династией? Где он - где Пендрагоны?
- Да, - протянул я, - с Ллевелином непонятно. Помнится, Лендис говорила, что и в самом Уэльсе его не слишком жалуют. Однако Артур его отличал, и в происхождении Стража Севера у него никаких сомнений не было. - Я задумался. - Похоже, надо подробнее разузнать его родословную. Помнится, когда мы привели к нему Карантока, он говорил, что его прадед является родным братом отца короля Берримора. А вчера, общаясь с пэрами Нортанумбрии, он заявил, что родом из Мальвернии. Если не ошибаюсь, это в Южном Уэльсе. Что ж, не так мало для начала поисков, особенно учитывая количество валлийцев в войсках герцога.
* * *
День сменил день. Расчищенные холмы Адрианова вала сменились лесами, в которых, по ядовитому замечанию Цезаря, таились бриттские города, "представлявшие собой тот же лес, но огороженный стеной".
Конечно, в отличие от римских крепостей называть подобные поселения городами было изрядным преувеличением. Три-четыре больших сарая с массой частных построек да частокол - вот все, чем могли похвалиться древнейшие населенные пункты Соединенного Королевства. Даже мой сравнительно небольшой отряд мог взять любой из этих "таунов" безо всякого труда. Однако подобной задачи перед нами не стояло. К тому же я сильно сомневаюсь, чтобы в кладовых здесь нашлось достаточно провизии для прокорма высокого посольства.
Стоило нам подъехать к очередному поселению, как делегация лучших людей выходила навстречу невесть откуда взявшимся рыцарям и, потрясая жалкими лохмотьями, свидетельствующими о несусветной бедности местных жителей, приглашала разделить с ними кров и трапезу, не без основания полагая, что разряженные как на парад рыцари побрезгуют и тем и другим. Правда, в конце дня мы все же осчастливили одну из таких делегаций сообщением, что принимаем их гостеприимство. Лучшие люди явно огорчились, но, узнав, что у нас с собой довольно продовольствия, вновь воспрянули духом и даже выкатили пару бочек эля к ночным кострам.
Утром мы двинулись дальше, вступив в куда как более цивилизованные земли Дэйри, где в старинном латинизированном Каэр Эбораке держал свое знамя король Беноика, первейший рыцарь Круглого Стола сэр Ланселот Озерный.
Присутствие армии стало заметно еще в милях пятнадцати от Эборака.
- Пыль на горизонте, - констатировал остроглазый Лис. - Похоже, всадники.
Он был прав. Спустя несколько минут мы разглядели три дюжины верховых, во всю прыть мчащихся в нашем направлении.
- Капитан, - вглядываясь в знамена и значки конного разъезда, проговорил Лис, - три червленых перевязи по горностаевому полю это, кажется, сэр Борс?
- Он самый, - согласился я.
- Тогда готовься к встрече со старым другом.
Я сделал знак своим рыцарям остановиться и поднять копья, демонстрируя мирные намерения. Отряд сэра Борса был все ближе. Я уже видел, как отстегивается на ходу кольчужная полость, прикрывающая нижнюю часть лица от подбородка до самых глаз, и румяный добродушный великан, силач и весельчак Борс, откинув копье скачущему позади оруженосцу радостно машет рукой, узнав моего леопардового льва в лазури.
- Торвальд! - заорал он, подъезжая и обхватывая меня за плечи, так, что я едва удержался в седле. - Вот негаданная встреча! И ты здесь, Рейнар, чертяка! Надеюсь, ты прихватил с собой бурдюк твоего знаменитого ли-со-во-го на-пи-я? - Это довольно сложное для британского произношения словосочетание он выговорил без малейшего акцента, что было ярким свидетельством частого упоминания данного названия и, конечно же, употребления богопротивного зелья, изготавливаемого моим храбрым напарником.
- Какими судьбами? - тараторил Борс, не давая нам вставить даже словечка. - Верно, ты здесь не вместе с ведьмой?
- Ты о чем? - успел вклинить я в тот момент, когда шумный дядя Ланселота закрыл рот на последнем звуке слова "ведьма".
- Как, ты ничего не знаешь? Значит, ты не с ней. А Ланселот-то, Ланселот! Ну ничего, надеюсь, мы будем сражаться вместе!
Я поймал удивленный взгляд Годвина, пытавшегося со свойственной прилежному ученику последовательностью уловить смысл произносимых слов.
- Ты хочешь сказать, что в Эбораке фея Моргана?
- Ну да, вошь ее заешь! - громыхнул сэр Борс, и его закованный в кольчужную рукавицу кулак стартовал вверх по траектории ракеты "земля - земля". - Я приехал сюда драться, а он стоит, словно те камни, которые поднял старик Мерлин.
- Он - это Ланселот? - попытался догадаться я.
- Кто же еще?! - Борс удивленно уставился на меня, недоумевая, что может быть неясного в его словах. - Чего мы ждем? Вот скажи мне, чего?
Вероятнее всего, вопрос был риторическим, но все же оставлять его без ответа мне показалось бестактным.
- Ничего. Я вот еду к Ланселоту, чтоб предложить ему союз с Ллевелином.
- И правильно, - поддержал это начинание громогласный добряк. - Ха-ха! Теперь-то она попляшет!
- Моргана?
- Она самая.
- Стало быть, Ланселот не пожелал выступать вместе с Мордредом? - для очистки совести спросил я.
- Да ты что?! - возмутился мой собеседник. - Конечно, нет! Придете ко мне в шатер, расскажу вам, как ей Ланселот ответил. А-ха-ха! - Сэр Борс расхохотался, вынуждая ближайших лошадей нервно дернуть ушами и настороженно покоситься на одного из славнейших рыцарей Круглого Стола. - С утра она и ее люди отправились в Дэву. Я лично их проводил. - Лицо рыцаря расплылось в самодовольной улыбке. - В общем, Торвальд, Рейнар, сейчас сами видите, я с отрядом в разъездах. Завтра на рассвете вернусь. Жду вас у себя в шатре. И не вздумайте отказываться Вы же знаете, я этого терпеть не могу! - Мало кто из сопровождавших меня рыцарей видел этого добродушного великана на поле боя. Тогда он вовсе не походил на этого самодовольного весельчака, и яростный рев его, разносившийся по полю, перекрывая шум битвы, поневоле заставлял противников пятиться, а то и вовсе обращаться в бегство. - В общем, я вас жду. Мой шатер вы найдете без труда. Он в правом дальнем от ворот углу лагеря. Езжайте с миром! Полагаю, вам повезет больше, чем этой чертовке Моргане.
- Ну что ж, - подытожил я результат нашей встречи, - даже если мы сейчас повернем обратно, задачу посольства можно считать наполовину выполненной. Ланселот не выступит против Ллевелина.
* * *
Лагерь в Эбораке напоминал сотню других военных лагерей, когда-либо сооруженных на территории бывшей Римской Империи. Быть может, от обычного его отличало лишь то, что палатки расставлялись не в порядке манипул и когорт победоносных легионов, а согласуясь с родством и знатностью населявших его полководцев.
Шатер сэра Ланселота, короля Беноика, высился посреди лагеря так, чтобы к нему было удобно добираться из любого угла Эборака. Шатры его родственников Борса, Лионеля, Богарта и Бана, сына Бана, занимали соответственно центральную часть в угловых квадратах, каждый из которых был заселен третью стоявшего здесь войска. Серебряное, с тремя червлеными перевязями знамя Ланселота, весьма походившее на то, под которым выступал сэр Борс, развевалось над высоченным, привезенным с Востока златотканым шатром, хлопая полотнищем в такт порывистому восточному ветру.
Узнав о цели нашего визита, стража у ворот лагеря не преминула сообщить дежурному начальнику, каковым был в тот день сэр Богарт, король Ландов, о великом посольстве. И вскоре мы, уже в сопровождении его величества, направлялись в шатер командующего "экспедиционным корпусом". Мы были знакомы с Богартом, хотя и не так близко, как с Ланселотом и Ворсом. В отличие от Борса его младший брат Богарт был немногословен и отчего-то постоянно кутался в широкий плащ из толстой шерсти, свойственный вообще жителям малообжитых земель, доставшихся ему в качестве вотчины.
- Я доложу Ланселоту, - устало посмотрев на нас из-под тяжелых бровей, проговорил король Ландов. - Но примет ли он вас сегодня, в этом я очень не уверен.
- Он болен? - встревожился я.
- Нет, - покачал головой провожатый.
- Не дай бог, ранен?
- Нет. - Богарт посмотрел на меня недовольно, досадуя из-за моего любопытства. - Вчера днем приехала Гвиневера. - Он замолчал, вероятно, полагая, что и без того сказал слишком много.
Мы с Лисом невольно переглянулись. Не то чтобы мы забыли о виновнице, вернее, невольной жертве, заложнице мужских страстей, ныне раздиравших в клочья Британское королевство, но все это время ее имя звучало лишь вскользь. И с тех пор как в ночь нашего прибытия отшельник Эмерик упомянул, что королеве удалось бежать от Мордреда и укрыться у неведомых никому надежных друзей, о ней не было ни слуху ни духу. И вот вчера, как ни в чем не бывало, она прибыла в Эборак. Что ж, это во многом объясняло провал дипломатической миссии Морганы. Но что это давало нам, еще оставалось выяснить. Появление подобной женщины зачастую приводило к лавинообразным последствиям, редко поддающимся контролю. Следовательно, выпускать ее из виду было бы неосторожно.
Возле шатра главнокомандующего толпился народ. Он толпился так всегда и везде, где только не доводилось нам с Лисом наблюдать похожие шатры. Толпился, отличаясь лишь говором, доспехом или мундиром. Адъютанты, слуги, конюхи, телохранители, трубачи, сигнальщики - словом, все те, в чьи функции входило обезопасить жизнь драгоценного полководца и максимально облегчить ему руководство армией. Многих из стоявших здесь я знал и радостно приветствовал старых приятелей. Некоторых помнил лишь в лицо, у иных же знал лишь герб, но и с теми и с другими спешил раскланяться, обещая себе по возможности уточнить их имена. Раскланялся я также с рыцарем в чернолазоревой пересеченной котте, украшенной серебряной совой, держащей в лапах золотую стрелу. Лицо его было мне странно знакомо, хотя, к своему стыду, я никак не мог вспомнить носимый им герб. Я просто готов был поклясться, что никогда ранее его не видел. Рыцарь тоже вежливо поклонился в ответ, но как-то... скорее удивленно, чем приятельски.
- "Лис", - активизировал я связь, - "ты не помнишь, как зовут этого красавца с совой на груди?"
- "Капитан, я тебя не узнаю, ты начал интересоваться мужчинами?" - не задумываясь, выпалил мой напарник.
- "Сережа!" - не на шутку оскорбился я. - "Не мог бы ты воздержаться от подобных комментариев!"
- "Да ладно-ладно, шо ты шерсть дыбом поднимаешь? Ща гамбизон в клочья разлетится. Ты только не плачь. Ща мы для тебя выясним имя, фамилию и что он делает сегодня вечером. Кстати, я тоже его где-то видел!"
- "Да вот то-то же и оно. Лицо его помню, а герб - нет".
- "Ты не помнишь герб? Не бывает!"
- "Как видишь".
- "Ладно, не журысь. Возьмем интервью на тему, где он отхватил герб, который сэр Торвальд Пламенный Меч опознать не может".
Тем временем мы подошли уже к самому входу в шатер, возле которого дежурили, опершись на тяжелые боевые топоры, дюжие стражники, подозрительно ощупывающие взглядами всякого, подошедшего на расстояние удара. Увидев короля Ландов, караульные отсалютовали ему оружием и повернулись, пропуская в шатер. Богарта не было несколько минут. В конце концов он появился вновь, пытаясь скрыть обескураженное выражение лица очередным хмурым взглядом исподлобья.
- Ланселот м-м... рад вашему прибытию и будет готов принять вас, но... только завтра. Он просит извинить его. И я тоже. Король попросил меня позаботиться о вас и вашем эскорте. Пойдемте, я отдам все распоряжения.
- Торвальд, мы пеньки, - негромко, но как-то очень слышно бросил Лис. - Куда мы поперлись? Нам же бриттским языком сказали, что к Ланселоту вчера приехала Гвиневера. До завтрашнего вечера вообще можно ехать к Фризскому морю купаться.
Даже в наступающих сумерках было видно, как запунцовело лицо сэра Богарта. Пожалуй, не будь так твердо усвоенное им с молоком матери железное правило, гласившее, что вассал моего вассала не мой вассал, наша дипломатическая миссия могла закончиться прямо здесь, едва начавшись. Причем не закончиться, а скончаться. Нас бы попросту затоптали.
- Воздержитесь от скабрезностей, энц Рейнар! - с угрозой в голосе произнес Богарт. - Вы здесь посланники герцога Ллевелина, и это делает вашу персону священной. Но завтра мы с вами можем встретиться вне лагеря...
- Сэр Богарт, - начал я, на ходу придумывая хоть какие-то оправдания оплошности Лиса. - Прошу простить моего друга. Рейнар имеет в виду лишь радость встречи...
- Королева изъявила желание уйти в монастырь, - резко выдохнул король Ландов, глядя куда-то поверх наших голов. - Следуйте за мной.
Мы повернули прочь из шатра. Я шел, размышляя о дальнейших планах на сегодняшний вечер, когда вышагивающий рядом Рейнар ни с того ни с сего ткнул меня локтем в бок и заговорил быстрым полушепотом:
- Смотри-смотри, вон тот рыцарь, вон видишь, идет. - Он ткнул в спину человека, следовавшего впереди нас шагах в тридцати.
- Да, вижу.
- Котта черная с голубым и белая сова, это же ты его не опознал?
- Его.
- Так вот, я тебе скажу, кто это. Это тот малый, которого я пытался подстрелить на болоте, возле хижины архиепископа. Тот самый, который отвернул пергамент у покойного сэра Ивейна!
- Действительно похож, - вглядываясь, согласился я. - Фигура, манера двигаться. Действительно он! Интересно, что он тут делает?
- Да ну, понятно, что делает! - хмыкнул Рейнар. - Казачок засланный! Наверняка его Моргана оставила здесь своим соглядатаем. - Он остановился. - А может, и нет. Зря он, что ли, возле шатра терся?! Как бы это не местный народоволец. Выйдет Ланселот из шатра, а такой вот крендель с криками "Все по фиг!" наскочит на него с кинжалом, и все. Прощай Париж, летают самолеты. Слушай, давай-ка ты пойдешь размещаться, а я пока за ним похожу, посмотрю, как бы чего не случилось.
- Хорошо, - кивнул я. - Только будь осторожен. Связь активизировалась примерно через час.
- "Капитан, бросай все, рули сюда!" - Голос Лиса звучал взволнованно удивленным. - "Ты глянь, шо эти филопергаментисты вытворяют!"
Передо мной возник большой шатер, чуть меньший, чем тот, который принадлежал Ланселоту, с плескавшим над ним флагом сэра Борса. Сумерки уже начинали сгущаться, но все же нам с Лисом было прекрасно видно, что у шатра нет обычной стражи. Да и вообще этот квадрат лагеря казался полупустым. Очевидно, большая часть воинов патрулировала округу или же занималась добычей продовольствия в близлежащих селениях. Пользуясь пустотой, шатер сэра Борса банальнейшим образом грабили. Тот самый рыцарь с серебряной совой и еще некто в тунике, лишенной эмблем, пару раз прошлись возле него и, очевидно, не заметив ничего подозрительного, проникли внутрь. Одним движением: вот они были, и вот их нет. Не проникновение, а фокус.
Я подхватился и, затягивая покрепче портупею с мечом, быстро направился "в гости" к сэру Борсу. Несколько ранее, чем он нас приглашал, но в самый раз, чтобы не поспеть к шапочному разбору.
- Сэр Торвальд, я хотел у вас спросить. - Годвин, отпущенный мной погулять по лагерю, возвращался, переполненный впечатлениями, с полным коробом вопросов, спешащих сорваться с языка.
- Потом, не сейчас, - отмахнулся я.
- Можно я с вами?
- Потом!
Лис ждал меня, укрывшись за одной из солдатских палаток.
- Успел! - возбужденно прошептал он. - Они еще не выходили. Что будем делать?
- Полагаю, следует наведаться к Борсу.
За нашими спинами послышалось возбужденное дыхание. В подступающей тьме обрисовался силуэт бегущего подростка.
- Годвин, что ты здесь делаешь? - возмутился я.
- Я с вами, сэр! - запыхавшись, выдавил малец.
- Куда с нами?! - возмутился я. - Стой, где стоишь. Сейчас может быть драка, еще зашибут невзначай.
- Слышь, приятель, ты свистеть умеешь? - перебил меня Лис.
- Могу птицей кричать, - чуть замешкавшись, ответил оруженосец.
- Вот и славно. Мы сейчас пойдем в шатер, а ты стой здесь. Смотри внимательно, увидишь, что кто-то пытается пройти за нами, кричи своей птицей. Да погромче. Все понял?
- Конечно.
- Вот и славно. Ну что, Капитан, рванули?
Короткой перебежкой мы добрались до шатра и нырнули за тяжелый полог. В небольшом помещении, отведенном для слуг, отвернувшись лицом к стене, на лежанке валялся некто в буйволовой куртке.
- А вот и стража, - прошептал Лис. - Дрыхнет, ети его мать! - Он указал на прислоненные к опорному шесту копье и валяющуюся на земле пустую флягу. Там же возле низкого ложа стояла масляная светильня. - Думаю, сны он может смотреть и в потемках, - прокомментировал Лис, подхватывая ее и погружая спальню во мрак.
- Вперед, - скомандовал я.
- ...Посвети сюда, - послышался негромкий голос из-за кожаной перегородки. - Он говорил, что пергамента в резном ларце с геммой на крышке.
Я отдернул полог.
- Не помешали вам, господа?
Рыцарь серебряной совы неуловимо быстрым движением повернулся в мою сторону, обнажая меч.
- Ни шагу дальше, сэр. Или вы умрете.
- Даже так? - усмехнулся я, доставая Катгабайл. - Как вы говорите, сколько шагов мне нужно сделать, чтобы умереть? Один? - Я шагнул вперед. - Два?
Мы сошлись. И клинки зазвенели сталью о сталь, выпевая свою бравурную песнь, одному из нас грозившую прозвучать похоронным маршем. Черт возьми, мой противник нисколько не блефовал, грозя мне смертью! Непонятно уж, как удалось мне остаться незнакомым с ним до этой встречи, но я готов был поклясться, что здесь мне не доводилось встречать фехтовальщика лучшего, чем он. "Дзинь", - жалобно звякнул меч неведомого рыцаря, и большая часть его клинка отлетела в сторону. Катгабайл был великим мечом, а это в схватке значило немало.
- Повезло, - процедил незнакомец, отбрасывая рукоять в сторону. - Ну что-ж, теперь попробуй меня убить. - Он принял стойку для боя на кулаках. - Давай же! Ты ведь не решишься драться со мной без оружия, один на один!
Это было откровенное хамство. Не говоря ни слова, я вернул меч в ножны и, расстегнув пояс, кинул его Лису, замершему, как и спутник моего противника, в стороне от боя. Светильня в руках у одного и факел в руках у другого - не лучшее оружие для боя в шатре.
- Начнем?
Он ударил левой, прямым в голову, прощупывая оборону. Немудрено, но порой весьма эффективно. Я закрылся предплечьем, подставляя под удар левый бок. Начни он сейчас тянуться к этой сладкой цели, и вмиг окажется на земле, перелетев через заботливо подставленную ногу. Удар кулаком сверху был для меня полнейшей неожиданностью. Я едва успел убрать голову, подставить плечо, крутануться и ударить, вернее, толкнуть противника локтем в спину. Толстые кожаные гамбизоны снижали эффективность таких ударов почти да нуля, однако противник пробежал несколько шагов и остановился удивленный.
Здесь явно было что-то не то. Постояв передо мной пару секунд, он неожиданно просел в нижнюю стойку, какие обычно встречаются в школах Южного Китая, но никак не в средней Англии. Не дожидаясь действий с его стороны, я сделал ложный выпад кулаком в голову, одновременно попытавшись провести удар в колено. Что за черт?! Уход с подсечкой и довольно болезненный пинок на излете.
Мы вновь разлетелись, вновь сошлись, обмениваясь весьма странными с точки зрения здешних бойцов пируэтами, попросту не доставая друг друга. В конце концов противник замер, плетя руками замысловатую паутину. Я, конечно, с большим уважением отношусь к английским боевым школам, но подобное мне когда-то показывал мастер Ю Сен Чу, утверждая, что это из арсенала Древнего Китая.
Атака! Рука противника змеей вылетела из сплетенных кружев. Я развернулся, провожая ее трущим блоком и вынося ногу для пинка. Короткий удар в колено и еще одна атака. Я успевал перехватить руку рыцаря с совой у запястья, ударить локтем в бицепс, заводя свою руку ему за спину для броска. Вот сейчас-то все и будет закончено! "Сейчас он у меня ляжет, уткнувшись носом в землю", - пронеслось у меня в голове. Как бы не так! Уход в кувырок, и я едва успеваю убрать лицо от пролетающей ноги...
- Больше крови, больше цинизма! - неожиданно выпалил Лис. - Джентльмены, я, конечно, бешено извиняюсь, что мешаю вам развлекаться. Но свет скоро гыкнется, а потому, прежде чем вы продолжите чемпионат по фул-контакту, позвольте пару слов. Кубок Святого Грааля здесь вручать не будут, можете не суетиться. А поскольку это так, коллеги, хватит ваньку валять, давайте поговорим серьезно.

Глава 17
Если два поезда встречаются у железнодорожной развилки, то обязаны оба остановиться, и ни один из них не имеет права тронуться дальше, пока не пройдет другой.
Закон штата Канзас
На какую-то долю секунды в шатре повисла мертвая тишина. Подъем вращением, и рыцарь серебряной совы стоит, как ни в чем не бывало, готовый продолжить бой.
- Разрешите представиться, - Лис сделал эффектную паузу, раскланиваясь, - Сергей Лисиченко, старший оперативный сотрудник Института экспериментальной истории.
- Уолтер Камдейл, - не спуская настороженного взгляда с оппонента, в тон напарнику продолжил я, - начальник группы Института экспериментальной истории.
Наши противники переглянулись с нескрываемым удивлением.
- Джой Магэран, - отсалютовал рыцарь в лазорево-черной тунике, - ведущий агент Департамента координации исторического процесса Имперского научного общества.
- Марвин Сабрейн, агент, - сознался его соратник, державший факел. - Все тот же Департамент.
"Валлиец и французский шотландец, - невольно отметил я. - Что-то я таких в Институте не помню. Стоп! Какого черта?! Какой еще Департамент?"
- Простите, - я начал обескуражено, - вы сказали, Королевское научное общество?
Магэро, очевидно, французская ветвь Мак-Гвайров, удивленно посмотрел на своего напарника, пожимая плечами:
- Мы сказали Имперское научное общество. А вы, - продолжил он, - надеюсь, не из Северо-Американских Соединенных Штатов? - Он замолчал и вновь заговорил, несколько запинаясь: - Не поймите меня превратно, я с пониманием отношусь к вашим идеям, но, честно говоря, мне не доводилось слышать ни о каком Институте экспериментальной истории.
Тут уж пришла наша очередь удивляться. Насколько я помнил, наименование Северо-Американские Соединенные Штаты не упоминалось в нашем мире уже многие десятки лет, давным-давно смененное на Соединенные Штаты Америки.
- Так, - прокомментировал услышанное Лис, - чем дальше в лес, тем страньше вылез. Джентльмены, я, должно быть, огорчу вас, если сообщу, что здание Института находится в сорока минутах езды от Лондона.
- Где?! - в один голос выпалили "коллеги".
- Мой друг не обманывает, - подтвердил я. - Институт действительно находится в сорока минутах езды от Большого Лондона в сторону Кембриджа. Поправьте меня, если я не прав, но вероятно, мы не просто из разных организаций, мы... из разных миров.
Молчаливая сцена осознания происходящего была ответом на мои слова. Пожалуй, вернись сейчас сэр Борс из своих разъездов, он рисковал застать в своем шатре четырех одеревеневших истуканов с выпученными глазами и лицами, выражающими крайнюю степень удивления. Первым нашелся тот самый агент, в фамилии которого звучало древневаллийское название реки Севен - Сабрина.
- Господа, насколько я понимаю, нам есть о чем поговорить. Давайте по возможности перенесем разговор в более удобное место. Поскольку мы с вами занимаемся одним делом, надеюсь, вас не смутит, если мы завершим то, зачем сюда пришли. После этого вполне можем продолжить наше общение, скажем, у нас в шатре. Или, если хотите, у вас.
- Вы ищете резную шкатулку с геммой на крышке? - на голубом глазу начал блефовать Лис.
- Д-да, - удивленно кивнул сэр Магэро, или уж как там его здесь называли.
- Вы слышали наши слова, - ухмыльнулся Сабрейн, - перед тем как войти. Джентльмены, давайте не будем пробовать обмануть друг друга.
Его спутник попытался было что-то сказать, но Сабрейн остановил его.
- Постой, Магэран, нам было приказано хранить тайну нашего задания в том мире. Про этот князь Суррей ничего не говорил.
Я недоуменно взглянул на Лиса. Конечно, империум-президент Америки-Руси Заморской Петр звучало не менее экзотично, но все же князь Суррей - подобное титулование для англичанина выглядело, мягко говоря, дико.
- Мы ищем здесь части предсказания, которое великий Мерлин передал покойному Артуру, а тот, в свою очередь, разделил его на двенадцать частей...
- Да-да-да, - вмешался Лис, - и выдал лордам Камелота на долгую память, велев через месяц собраться у Круглого Стола, ну и все такое.
- Значит, и вы здесь тоже за этим? - недоуменно проговорил сэр Магэран. - Но зачем пророчество вам?
- Видимо, за тем же, что и вам. Ладно, к делу! Нехорошо, конечно, обижать сэра Борса, но работа есть работа. Ищем шкатулку, забираем пергамента и уходим.
- Зачем забирать? - удивленно спросил Сабрейн. - Для этого есть дубликатор. Три секунды, и молекулярная копия у нас в кармане.
Тут пришла моя очередь удивляться:
- Дубликатор, конечно, хорошо, - проговорил я, - но у вас что, не было Льежской конференции, посвященной техногенному вмешательству в хронопотоки?
- Нет, да и какое тут вмешательство? Обычная шкатулка. Через пять лет сработает механизм самоуничтожения, и вся электроника превратится в труху. Даже если здешние археологи, паче чаяния, ее и найдут когда-нибудь, скорее всего предположат, что это обычный реликварий.
- Толково, - похвалил Лис. - А монету он тоже дублирует?
- Конечно. Закладываешь в контейнер любую массу, по молекулярному весу достаточную для трансмутации, закрываешь, включаешь и все дела.
- О-очень толково, - похвалил Лис. - Весьма ценный прибор.
- Ладно, господа, - перебил я напарника, явно оседлавшего любимого конька и собиравшегося предложить нашим новым знакомым максимально рациональные планы использования бесценного агрегата, - за работу! Надеюсь, вчетвером мы быстрее отыщем пророчество. Кстати, вы уверены, что оно здесь?
- Постельничий сэра Борса, которому мы отвалили полсотни эстерлинов, утверждал, что тот хранит свою часть в шкатулке и что она находится здесь.
- Часть одна? - спросил я, начиная поиски.
- Кто знает? А что?
- У нас их нашли три. Вероятнее всего, изначально фрагменты принадлежали Борсу, Галахаду и Персивалю, но потом все они очутились у Борса. Вернее, в нашем мире у потомков Персиваля.
- У нас по-другому, - шаря под застланной мехами соболя и куницы лежанкой, сказал сэр Магэран, - у нас обнаружили часть пророчества, принадлежащую сэру Сагремору. Там значилось: "...истекающий кровью алый дракон ужален змеей". Вы сами понимаете, еще со времен восстания в Филадельфии змея, свернувшаяся в кольцо, - герб Северо-Американских Соединенных Штатов. Ну а червленый дракон Тюдоров и сокол Рюриков - герб Империи. И вот... вот, вот она! - Магэран подцепил кинжалом люк на ложе сэра Борса и, ликуя, вытащил из-под его крышки небольшую шкатулку, украшенную тонкой античной резьбой с большущей геммой на крышке.
Я стоял, в полном недоумении наблюдая за действиями собрата по тайной операции. То есть нет, все, что он делал, было вполне понятно, но сокол Рюриков в гербе Британии?.. То есть да, червленый дракон тоже не являлся ее официальным символом. У нас. Хотя все, даже прямые потомки саксов, выступавших в мерлиновские времена под знаменем белого дракона, сейчас считали его своим, буквально домашним. Валлийский род Тюдоров, пришедший к власти после Войны Роз, вполне мог поднять на знамя эту традиционную эмблему Уэльса. Со змеей тоже, в общих чертах, все было понятно. В те времена, когда мы с Лисом под началом Пугачева сражались против войск Георга III, готовая к броску змея с девизом "Не тронь меня!" была одной из любимейших эмблем континентальной армии. Но сокол Рюрика?!
- Точно, здесь три куска, - щелкнул пальцами сэр Магэран. - Сабрейн, давай дубликатор.
Напарник моего сотоварища по рыцарскому званию вытащил из сумы, скрытой под плащом довольно внушительных размеров, шкатулку тончайшей работы, воистину изготовленную искусными гномами по причудливым эскизам лесных фей.
- Сейчас сдублируем, - улыбнулся Магэран, - и положим на место. Будет полный порядок.
- Скажите, джентльмены, - куда-то в пространство произнес Лис, внимательно следя за действиями бывших конкурентов, - а магические заклятия ваша машинка тоже копирует?
- Н-не знаю, - расширяя глаза, выдохнул Сабрейн.
- Черт возьми, какие еще заклятия?! - закрывая крышку с дублируемыми пергаментами, оглянулся Магэран.
- Преимущественно магические, - хмыкнул Лис. - Я сейчас точно не вспомню, как там все устроено, но на тех пергаментах, которые Артур раздал лордам Камелота, заклятие на заклятии сидит и заклятием погоняет. Во всяком случае, друиды утверждают, что это именно так, и у нас нет причин им не верить.
- Проклятие! - выругался Сабрейн, оторопело глядя на напарника, а затем на нас. - Вы что, серьезно?
- Какие уж тут шутки! - возмутился Лис. - Я ж так понимаю, дальше мы играем в одной упряжке?
Сэр Магэран печально покачал головой.
- В одной. Ну что, Марвин, выходит, вся операция с Мордредом псу под хвост?
- Получается, что так. Хотя, с другой стороны, Гвиневеру к Ланселоту доставили, тоже хорошее дело.
- Да ну, может, все еще не так фатально, - попытался я утешить коллег. - Никто не знает, быть может, публикатор вполне копирует заклинания.
- Может быть, - хмыкнул Магэран. - Но как это проверить? Насколько мне известно, в войске Ланселота друидов и магов нет.
- Ответ неверный, - строго заметил Лис. - Проверить это легче легкого! Для этого нам достаточно покинуть сей гостеприимный шатер, тем более что как-то мы тут засиделись.
- Хорошо. Тогда кладем копии в ларец Борса, а настоящие возьмем с собой. Пойдемте.
- Сэр Магэран, - напомнил я, - не забудьте забрать обломки меча.
Покончив с наведением порядка в апартаментах сэра Борса, мы вышли в полотняные "сени", прислушиваясь к звукам ночного лагеря.
- Светильню надо вернуть, - сам себе напомнил Лис. - А то проснется мужик, расстроится.
Рейнар тихо подошел к караульному, продолжавшему дрыхнуть, невзирая на шум недавней перебранки, и, неловко взмахнув руками, рухнул на спящего.
- Черт! - выругался он, вскакивая на ноги. - Вот же ж упурок, вино разлил! - сделав было шаг в нашу сторону, мой напарник остановился, повернулся к охраннику и, наклонившись, положил два пальца ему на шею.
- Черт побери, да он не спит! Он мертв. - Лис резко развернулся к нашим новым знакомым. - Ваша работа? - Брови его гневно сошлись над переносицей.
- Клянусь честью, нет, - пробормотал Магэран, и обескураженный вид не вызывал сомнений в его искренности.
- Поспешим, - тихо произнес я. - Вероятнее всего, здесь уже кто-то побывал до вашего прихода. Светильня горела, значит, когда стражник приложился к бутылке, начинало темнеть. Но масла в ней было больше половины, стало быть, все произошло минут за сорок до нас.
- Вино могло быть у караульного еще днем, - возразил сэр Магэран.
- Все равно. Если откинуть версию, что таким образом кто-то свел счеты непосредственно с этим человеком, то, вероятнее всего, кто-то проник в шатер перед нами, и очень может быть, искал он то же самое, что и мы.
- Но, черт возьми, кто? Зачем? - недоумевая, спросил Сабрейн.
- Ллевелин, Моргана, а может, кто его знает, здесь действует еще какая-нибудь группа вроде наших. В любом случае, стоя здесь, мы этого не выясним. Пойдемте скорее!
Годвин ждал нас, притаившись за солдатской палаткой, там, где мы его и оставили. Даже в темноте было видно, как округлились его глаза, когда после четвертьчасового отсутствия мы появились из шатра сэра Борса уже вчетвером, как ни в чем не бывало переговариваясь с теми, за кем с такими предосторожностями следили и вроде бы даже пытались захватить врасплох.
- Знакомься, Годвин, - выпалил Лис, едва лишь мой юный оруженосец попытался открыть рот, чтобы задать резонный вопрос, что это все значит, - сэр Магэран и эсквайр Сабрейн.
- Годвин, - я положил руку на плечо недавнего овидда, - мы возвращаемся к себе. Это наши старые приятели, мы их давно не видели.
Мальчишка кивнул, хотя, как мне показалось, наши объяснения его не сильно удовлетворили.
* * *
Расставленный для меня шатер вполне соответствовал статусу полномочного посла могущественного владыки Севера, к тому же и самого человека на островах небезызвестного. Мы вчетвером свободно расположились в нем на отдых, спеша совершить вечернюю трапезу и успокоить расшалившиеся нервы чашей неразбавленного по варварскому обычаю вина. Годвин был отправлен спать, что с нашей стороны было низким коварством, но иного выхода не было. Не могли же мы с места в карьер, едва выйдя от сэра Борса, совать под нос овидду наши трофеи. Вот, мол, удачно грабанули рыцарственного собрата, оцени-ка, что за добыча нам попалась? Полагаю, и так вопрос, чем, собственно говоря, занимались мы в чужом шатре, да еще столь долгое время, гвоздем засел в мозгах мальчишки, восхищенно взиравшего на весь этот мишурный блеск благородного рыцарства. Времени для того, чтобы задать Годвину мучивший всех нас вопрос, было еще предостаточно. Пока же у нас было чем заняться и без этого.
Картина мира, нарисованная почтеннейшими коллегами, потрясала воображение. Впрочем, ответное повествование, похоже, так же привело Магэрана и Сабрейна в состояние шока. Представьте себе мир, в котором голландоговорящие Соединенные Штаты после долгой войны с испанской короной и войны за независимость объединились с французской Луизианой, купившей себе суверенитет еще у короля Генриха IV. Мир, в котором англо-российская империя граничит и с империей Поднебесной, включающей Китай, большую часть Сибири, с полдесятка независимых у нас государств Дальнего Востока. Империю, имеющую в качестве доминионов кусок Канады, Калифорнию и Австралию. Мир, где испанская корона уже много лет как перенесена в Латинскую Америку, именуемую Новой Испанией... Воистину было чему удивляться!
Неспешно, шаг за шагом мы начали углубляться в историю наших миров, пытаясь выяснить, где же была та самая роковая развилка, о которой великий русский поэт Владимир Маяковский говорил: "У истории нет указателей, / Осторожно, крутой поворот!" Конечно, всевозможных различий было множество, иначе и быть не могло.
Однако основное, на мой взгляд, произошло после одной единственной, правда, вероятно, очень шумной свадьбы. Свадьба, не состоявшаяся в нашем мире, хотя переговоры насчет нее велись долго и упорно, и благополучно свершившаяся у соседей. В тот день дали брачные обеты два незауряднейших монарха, и в нашей-то истории стоящие особняком среди бесконечного списка коронованных особ. В тот день, вернее, в те дни, поскольку обряд состоялся сперва в Москве, столице жениха, затем был повторен в Лондоне, столице невесты, под колокольный звон и гром орудий сочетались законным браком королева Елизавета Английская с царем и великим государем всея Руси Иваном Грозным.
Правда, семейная жизнь их, по словам наших новых знакомых, не могла служить идиллической картинкой патриархального уклада. Спустя неделю после свадьбы царь Иван отбыл в Россию в сопровождении эскадры под управлением адмирала Джона Хоккинса.
Надо сказать, герцогства и княжества Балтии весьма опечалил этот свадебный подарок, преподнесенный Елизаветой любимому супругу. Впрочем, спустя пять лет после свадьбы Россия при помощи английских мастеров и сама начала спускать на воду один за другим многопушечные линейные корабли, маневренные фрегаты, хищные корветы, сохранявшие по образцу английских собратьев, охотившихся за золотыми и серебряными галеонами, весла для движения в штиль. Не знаю уж, какие штили бывают на Балтике, но очень скоро выяснилось, что такие корабли, не слишком зависящие от направления ветров, очень удобны для ведения боевых действий в шхерах и фьордах Скандинавии.
Обеспокоенные растущей мощью новообразованной держаны Швеция и конкурирующая с ней Дания поспешили расписаться в своем лояльном отношении и спокойно, хотя, возможно, со скрытою слезой, продолжали наблюдать, как одно за другим "возвращаются" в отеческое лоно Руси земли некогда славянской Поруссии, уже и думать забывшие о своих исторических корнях.
Стоит ли говорить, что английская деловитость, подкрепленная практически безграничным российским ресурсом, послужила мощным толчком для развития Северо-Римской Империи, как не замедлили назвать крепнущую державу угодливые борзописцы. Иван грозною рукой правил на континенте, его дражайшая супруга - в Британии и новоприобретенных заморских колониях. Крушение Великой Армады, посланной еще одним разобиженным претендентом на руку и сердце Елизаветы I, его католическим величеством государем Испании, довершило эпоху фатальных изменений, подтолкнув короля гугенотов Генриха IV к созданию "вечного" союза против испанцев. Насколько я мог понять, усиливаясь и ослабляясь, этот союз продолжал существовать и по сей день. После смерти царя Ивана шапкой Мономаха венчался на царствие царевич Георгий, великий князь Московский, он же принц Джордж герцог Уэльский и пошло, пошло... Правда, злые языки утверждали, что Джордж-Георгий больше похож на бравого пирата и утонченного поэта Уолтера Рейли, познакомившего Европу с картофелем и ядом кураре, но что бы там ни говорили, а династия Рюриков-Тюдоров по-прежнему оставалась одной из могущественнейших сил того мира.
Мы слушали друг друга, не уставая удивляться тем замысловатым тропам, по которым двигались наши родственные, по сути, цивилизации. Когда же речь зашла о частях пергамента, доставшихся нам в наследство от Персиваля, коллеги и вовсе переполошились. Было из-за чего! Если в нашем мире слова о том, что принцесса покинет этот мир, толковались как прямое указание на несчастную принцессу Диану, то здесь принцесса Мария, дочь императора Георга IX, должна была наследовать престол вскоре после кончины своего отца, ожидавшейся, увы, со дня на день. Лишь оптимистическое замечание, что "спасение придет", несколько успокоило коллег, собравшихся уже посылать сообщение шефу имперской безопасности князю Суррею Долгорукому.
- Ладно, джентльмены, - сэр Магэран, настроенный сообщением об опасности, грозящей будущей императрице на деловой лад, хлопнул себя по колену, - все это очень интересно, но время вернуться к пергаментам. Вы говорили, что можете выяснить, дублирует ли наш прибор магические заклинания. Думаю, самое время это сделать.
- Легко! - Рейнар щелкнул пальцами. - Эй, кто там... стража! - взбудораженный криком моего друга охранник вбежал в шатер, прикидывая на ходу, зачем он мог понадобиться в столь поздний час. - Разбуди Годвина и скажи, чтоб немедленно явился сюда! - распорядился он. - Я правильно говорю, сэр Торвальд?
Оруженосец появился через несколько минут, заспанный, с соломой в волосах, наскоро одетый в непривычное еще воинское снаряжение. Толстая кожаная куртка с нашитыми металлическими пластинами была перекособочена, и пояс с кинжалом висел чуть ли не на бедрах, вызывая невольную усмешку у присутствующих.
- Вы звали меня, сэр? - протирая глаза, спросил Годвин.
- Да, дружок. Будь добр, подойди поближе. Здесь у моих друзей есть части пергамента, вроде тех, какие ты видел на Камланне. Посмотри их и скажи, какие из них написаны рукой Мерлина, а какие нет.
Вчерашний овидд приблизился к нашим новым соратникам и одну за другой начал рассматривать протянутые ему части пергамента.
- Эт-то, - он замялся, поднося к глазам один из кусочков пророчества, - очень похоже на тот, что вы мне показывали. Рука, несомненно, Мерлина, но заклинаний нет, и получается полная бессмыслица. Вот эти два настоящие. А эти, - парнишка вздохнул, словно не желая нас огорчать, - обычный коелбрен, такой же, как и у вас. "Верный медведю дракон золотой", - звонко продекламировал юноша, - "Воронов злых сокрушит", "станет великий дракон".
- М-да, - проговорил я, беря из рук оруженосца злополучные клочки-подменыши, - это те самые куски, за которыми мы охотились у Борса. И точки на месте.
- Какие точки? - удивился сэр Магэран.
- Над "i", - перебил меня Лис, беря разговор в свои руки. - Вот посмотрите. - Он ткнул пальцем в пергамент. - Пометки, чтоб легче было складывать. На оригинале их нет.
- Спасибо, Годвин. - Я похлопал парнишку по плечу. - Ты нам очень помог. Отправляйся спать, больше мы тебя сегодня не потревожим. Стало быть, те, кто побывал в шатре у Борса перед нами, нашли, что искали, - сказал я, когда оруженосец скрылся за пологом. - Похоже, это дело рук Ллевелина и, вполне возможно, настоящие части пророчества у кого-то из нашего конвоя. Если, конечно, Моргана не обвела вокруг пальца самого Стража Севера.
- Но, черт возьми, как же теперь узнать, не являются ли все наши переводы копией с такой же фальшивки?
Я покачал головой.
- Никак. Пока текст не будет собран весь, заклятия с него снять невозможно. А весь он может быть собран на Круглом Столе в Камелоте. Именно этого, судя по всему, и не желает герцог Ллевелин. Если наши предположения верны, он хочет, чтобы за Круглым Столом было собрано предсказание, объявляющее королем его. Тогда выходит, что в его интересах подменить истинное пророчество на ложное везде, где он сможет это сделать, и заставить остальных Лордов Камелота не появиться в нужный день в означенном месте.
- То есть как не появиться? - удивился Сабрейн.
- Скажем, предварительно убив их. В утешение я могу заметить только одно, что та часть пергамента, которая была передана мне от имени погибшего сэра Сагремора Желанного Ллевелином, никоим образом не совпадает с той, которая от того же имени дошла до вас.
- Слабое утешение, - хмыкнул Магэран.
* * *
Утро четверга было ознаменовано ревом, который я спросонья принял за шум надвигающегося урагана, чуть позже за начало штурма Эборака и лишь потом, окончательно придя в себя, узнал яростные раскаты голоса неистового сэра Борса.
- Я оторву голову этой змее! Отравительница! Она хотела погубить меня! Она хотела погубить Ланселота! Гадюка! Авалонская гадюка!
В армии Ланселота большинство воинов знали буйный нрав короля редонов. Тем же, кто еще не был с ним знаком, вполне хватало здравого смысла держаться подальше от взбешенного гиганта, размахивающего в такт своим словам двуручной секирой, словно дирижерской палочкой.
- Сэр Борс, что случилось? - крикнул я, выскакивая из шатра.
- Ага, Торвальд, ты здесь! Ты собирался, кажется, говорить с Ланселотом? Ты с ним уже говорил? Нет? Пошли вместе! - все это он выпалил одним махом, предоставляя мне самому расставлять вопросы в нужном порядке.
- Что произошло? - спросил я с деланным недоумением.
- Моргана пыталась отравить меня и Ланселота! Лишь случай уберег нас от смерти!
- Но каким образом?
- Эта старая чертовка преподнесла мне в дар дюжину фляг аквитанского вина. Она знала, что я не стану пить их один. Проклятие, там ведь могли быть и Богарт, и Бан, и Лионель! Коварная ехидна! Мы все могли его пить! Не отправься я вчера в разъезды, и мы бы угощались аквитанским у Ланселота!
- Да что произошло? - вновь кинул я.
- Вернувшись утром в лагерь, я нашел в своем шатре мертвого стражника, а рядом полупустую флягу с вином. Моя собака лизнула это вино и издохла. Мор-ргана, раздери ее бесы! - подняв молотовидный кулак, процедил он. - Это ее работа!
- А фляги? Ты нашел остальные фляги?
- Да, я велел опорожнить всю дюжину в нужник.
- Как дюжину?
- Что за глупости, Торвальд?! Дюжина в Британии и в Арморике означает ровно дюжину!
- Но ведь из одной фляги пил стражник.
- Так значит, их было больше! - бросая на меня гневный взгляд, громыхнул Борс. - И вообще я не силен в счете.
Между тем мы стремительно приближались к златотканому шатру в центре лагеря, возле которого, как и вчера, толпилась многочисленная свита, заметно скучающая от безделья.
- Мой племянник уже проснулся? - проревел сэр Борс, не доходя ярдов десяти до стражи.
Это был в высшей мере странный вопрос. Если еще и оставался в округе кто-либо спящий, „то разве что спящие вечным сном. Но даже наблюдай сейчас Ланселот самые радужные из всех возможных сновидений, он наверняка бы вернулся из мира грез, разбуженный этим трубным гласом.
- Король никого не принимает, - попытались было остановить его очередные крепыши, сменившие в карауле вчерашних, но не менее представительные, чем прошлые.
- А, ерунда! Пошли прочь! - Сэр Борс несильно толкнул караульных, и те разлетелись в стороны, словно сбитые палкой сосульки. - Ланселот! - взревел дядя главнокомандующего. - Ты что, спать сюда приехал?! - громыхнул он. - Что за черт, уселся посреди лагеря и никого не принимаешь?! Что, в конце концов происходит?! Моргана травит меня, травит тебя, а ты здесь в кулак трубишь?! Да в своем ли ты уме!
- Вероятно, нет, дорогой дядя, - из глубины шатра донесся тяжелый вздох. - Ум отказывается мне служить. И смерть была бы лучшей участью, которой я достоин.
Я вгляделся в завешенную темной тканью шатровую залу, посреди которой, обняв себя за плечи и склонив голову, стоял славнейший рыцарь Европы Ланселот Озерный. Его статную фигуру, лишь самую малость уступавшую сэру Борсу в высоте и ширине плеч, тяжело было спутать с чьей-либо иной. Но и узнать Ланселота было бы непросто. Передо мной стоял не тот ясноглазый рыцарь, одна улыбка которого кружила головы прекрасным дамам и наполняла воинов уверенностью в собственных силах. Передо мной стоял человек убитый и лишь по оплошности забытый валькириями пред вратами Валгаллы (желающие могут считать, что это были врата святого Петра, и дальше не пустили самих валькирий).
- А, Торвальд, - заметив меня, кивнул он. - Приветствую тебя. Я бы сказал, что рад встрече, но, увы, радость навсегда распрощалась со мной. Богарт рассказал мне о цели твоего приезда, - вновь тяжело вздохнул он. - Я высоко чту герцога Ллевелина, он славный рыцарь и верный слуга Артура. Но я не выступлю с ним против Мордреда.
- Да ты спятил, дорогой мой! - рявкнул сэр Борс. - Разве не за тем плыли мы сюда, чтобы проучить коварного негодяя?
- Мордред прав, - покачал головой Ланселот. - Наши страсти, наша любовь к Гвиневере губят Англию. Мы с Артуром сцепились из-за нее, как псы из-за кости...
- Ага, ваши страсти, получается, Британию губят, а измена Мордреда ее спасает. Племянничек, ты ничего не путаешь?!
- Как бы то ни было, сегодня вечером я соберу совет и при всех военачальниках сложу с себя те полномочия, которыми вы меня наделили. Я не поведу вас в бой и заповедую всем, кто верит мне, возвращаться по домам. Прости, сэр Торвальд, но это мое последнее слово.

Глава 18
Рыцарь: Сир, я славно потрепал ваших врагов на западе.
Король: Но у меня нет никаких врагов на западе!
Рыцарь: Теперь есть.
Сцена из рыцарских времен
Возвращение к месту стоянки было ознаменовано столь же ураганным ревом, сколь и движение к шатру Ланселота. Тайфун с нежным именем сэр Борс двигался вперед, не разбирая дороги, заставляя видавших виды вояк шарахаться в сторону, а то и спасаться бегством, чтобы не попасть под его горячую, да что там, просто раскаленную руку.
- Это как так возвращаемся?! Я не мальчишка-паж, чтобы бегать по указке своего господина туда-сюда! Я король редонов! Я привел сюда войско не затем, чтобы мой влюбленный племянник тешил придурь вздорной девчонки! Торвальд, скачи к Ллевелину и передай ему, что бы ни наплел здесь Ланселот, я со своим войском иду к нему. Бан наверняка пойдет со мной, а повезет, и Лионель. - Разгневанный рыцарь пнул чан с кипящей водой, неосторожно преградивший ему путь. Вода из него выплеснулась, гася огонь, с шипением вздымая вверх облако пара. Борс прошагал через догорающее пламя, ломая обугленные ветки, и, похоже, не замечая каких-либо неудобств. - Отправляйся скорее, дружище, - кинул он мне, оглядываясь. - Нынче вечером я скручу их всех. Завтра же мы выступаем в Кэрфортин. Пусть Ллевелин готовит лагерь! - Он зашагал дальше в свою квадру, где, полагаю, уже с нетерпением ждали вождя от природы воинственные редоны.
Я вздохнул и отправился к посольскому шатру. Сэр Борс был прав, наступило время прощаться с гостеприимными хозяевами, поскольку засиживаться в Эбораке далее не было никакого смысла. Чем бы ни завершился военный совет нынче вечером, часть войска возвращалась в Арморику, часть расходилась по домам здесь, в Британии, и еще одна часть, вероятно, направлялась к Мордреду, остальные же во главе с моим старым приятелем Ворсом шли вместе с Ллевелином.
Конечно, можно было задержаться, чтобы выяснить новую расстановку сил, и, пожалуй, будь я военным атташе Стража Севера, я бы так и сделал, но сейчас это не имело особого смысла. Ланселот не поддержал Мордреда. Как минимум четверть его армии переходила на нашу сторону, а стало быть, основная задача дипломатической миссии была выполнена. Все остальное было потерей времени.
Была еще одна загвоздка, касавшаяся нашего с Лисом задания. Того самого, ради которого, собственно, мы и были заброшены сюда. Но теперь ее тяжесть я искренне надеялся разделить с коллегами из Департамента. Насколько я понял, именно они доставили Ланселоту его ненаглядную Гвиневеру, обеспечив тем самым себе весьма удачную позицию возле этого несомненного лорда Камелота. Следовательно, кому, как не им было организовать явку пророчествоносителя в Камелот, а также провести дальнейшую разработку иных хранителей предсказания, имеющих место быть среди сторонников Ланселота.
Я шел к шатру в печальных раздумьях о суетности нашей работы, пытаясь настроить себя на поиски неведомого сэра икс, побывавшего у Борса перед нами, и невольно ловил себя на мысли, что делать это, в сущности, не стоит, поскольку почти наверняка в результате похищенное окажется у все того же Ллевелина.
Вот его-то как раз и следовало, как говорил Лис, протрусить на предмет изъятия истинных частей пророчества. Очень хотелось верить, что при всем возможном коварстве герцог не станет уничтожать части пергамента, писанного рукой Мерлина. Как ни крути, он все же был валлийцем, а значит, без особой нужды не пожелал бы ссориться с магом, а тем более таким могущественным. Я миновал стражников, стерегущих вход в наше временное обиталище. За перегородкой, отделявшей кордегардию от апартаментов, слышались веселые голоса Лиса и Сабрейна.
- ...Притащились мы с Гвиневерой к Камланну, там драка в разгаре. Ну мы, понятное дело, соваться не стали. Магэран, конечно, рыцарь Круглого Стола, но не круглый дурак!
- Весьма ценное качество, - поддакнул ему Лис. - Мой бы, если бы я его не держал, наверное, ни одной драки здесь не пропустил.
- Да ну, зачем, - продолжал Сабрейн. - Переждали мы бойню, я остался с Гвен, а Магэран отправился рыскать по полю в поисках частей пророчества.
- Знаю-знаю, мы его как раз возле Ивейна застукали. Кстати, того ублюдка-мародера вы грохнули?
- Мы. Вернее - Магэран. Он из траттории вышел, мы за ним. Клянусь тебе, у нас и в мыслях не было убивать беднягу! Я хотел предложить ему за пергамент десяток золотых, но он как увидел, что мы за ним идем, схватился за оружие. Видать, нас за грабителей принял. Буйный попался, вот на меч и напоролся.
- А дальше?
- Отправились к Эмерику Кентерберийскому. Он сейчас на болотах отшельником живет, неподалеку от Камланна.
- Эт-то нам известно, - хмыкнул Лис. - Но до архиепископа вы не дошли, поскольку Магэрана на подходе обстреляли из лука. Верно?
- Верно. А ты откуда знаешь?
- Ха! Откуда знаю? Я же и стрелял. Еще удивлялся, шо ж такое, как же мои стрелы вдруг здешние кольчуги брать перестали?
- Вот спасибо тебе! - недовольно кинул собеседник моего друга. - Это значит, по твоей милости мы с Гвиневерой неделю по лесам таскались? Мы-то ее думали у Эмерика оставить, а самим отправиться встречать Ланселота...
- Кстати, - перебил его Рейнар, меняя тему, очевидно, не желая углубляться в малоприятные воспоминания, - вы, когда по лесам шарились, никого чужого не видели?
- Н-нет. Над лесом виверна кружила, но людей не видели. А что?
- Да понимаешь, тут какая кака с маком получается: один фрагмент был у Лукана - палатина короля Артура, тот, умирая, передал его младшему брату Бэдиверу. А того то ли на Камлание контузило, то ли на него действительно с небес креза сошла, но по этой знаменательной причине Бэдивер мерлиновское пророчество выбросил в овраг. Мы этот овраг разве что носом не перекопали, как сквозь землю пергамент канул. Мы было решили, что это вы его до нас нашли, теперь выходит, нет.
- Ну куда-то же он делся?
- То-то и оно, что делся! Так что тут, как ни крути, а некомплект получается. Не хочу всех заранее расстраивать, но очень может случиться, шо ни хрена в Камелоте у нас не выйдет. Потому как, даже если мы предоставим одиннадцать частей пророчества, даже одиннадцать с половиной, я сильно сомневаюсь, что эти самые заклинания возможно снять. В результате чего все наши геройские попрыгушки можно будет смело заносить в число, как обычно, бессмысленных подвигов сэров Круглого Стола.
- Да уж, - вздохнул Сабрейн. - Тут одна операция с Мордредом чего стоила! Э-эх!
Я одернул полог.
- О, Торвальд! Шо, все? Ланселот раскололся?
- Как же! - горько усмехнулся я. - Их величество пребывают в черной меланхолии и оттого желают всех распустить по домам, а самому отправиться уединенно страдать в отчий замок.
- Понятно, - хмыкнул Лис. - Женский роман: сопли и сахар. Слушай, со стороны старины Ланси это просто непорядочно!
- Что ты имеешь в виду? - спросил я.
- Не, ну понятно, депресняк депресняком, Гвини в тоске и печали с башкой поссорилась: "Брошу мир и уйду в монастырь!", но нельзя же так бесстыдно у господ менестрелей хлеб отбивать! Тоже мне, голубка Пикассо, заклевавшая коршуна мировой агрессии! Ведь, посуди сам, даже если сейчас Ланселоту взбредет в голову заровнять Мордреда со всей его компанией под уровень грунта, во всех позднейших "шансон де жест", я уж не говорю о "шансон д'амур", пииты будут утверждать, что пока Ланс Па де Кале не нарыдал, из Британии в Арморику можно было ходить исключительно посуху. А что им теперь прикажешь писать?
- Ничего не прикажу, - покачал головой я. - Мы отправляемся в Кэрфортин. Об остальном расскажу по пути. Да, Сабрейн, а где сэр Магэран?
- Отправился в наш шатер за новым мечом. Скоро вернется.
Перед отъездом, договорившись с Магэраном о вариантах связи, я пошел проститься к сэру Борсу, предполагая при свете дня, быть может, отыскать что-либо такое, что навело бы меня на след неизвестного похитителя.
- Даст бог, скоро свидимся, - хлопнул меня по плечу уже отошедший от утреннего буйства король редонов.
- На все воля божья, - кивнул я, поводя ушибленным плечом.
- А, да! - неизвестно чему обрадовался Борс. - А ты, брат, знаешь, что воли божьей не бывает!
- Что? - изумленно переспросил я. - Чего не бывает?
- Воли божьей не бывает, - вновь повторил исполин.
- То есть как это?
- Да приходил тут намедни один святой, - жизнерадостно громыхал мой собеседник, - вот он и поведал, что поскольку Бог есть совершенство, то, стало быть, воли у Него быть не может. Поскольку к совершенству ничего уже не прибавишь. А раз не прибавишь, то и желаний быть не может. Стало быть, наличие воли признак не Бога, а человека. Дальше он говорил как-то мудрено, но я так понял, что ежели воля правильная, ну то есть какая надо, то сам становишься едва ли не богом. А ежели наоборот, то тогда наоборот. Во!
Я удивленно слушал гиганта, активно жестикулировавшего, словно пытавшегося продемонстрировать руками принцип действия этой самой воли.
- Это какой же такой святой такое рассказал? - Мой вопрос явно застал сэра Борса врасплох. Он наморщил лоб, мучительно пытаясь вспомнить имя проповедника.
- Да ну, валлиец один. - Он снова хлопнул меня по плечу. - С ним еще виверна была! Вот это я тебе скажу, да! Овес жрала, что та лошадь. Правда, мы ей потом мяса дали, уж больно жалобно выла.
- Его, часом, не Каранток звали? - быстро спросил я, не давая приятелю сбиться на рассказ о кормлении чудовища.
- Точно, Каранток! Так ты, братец, его знаешь?
- Да приходилось встречаться. А сейчас он где?
- А кто его знает? Походил здесь, покричал, да и пошел своей дорогой. А что, - неожиданно всполошился Борс, - никак, он лазутчик?
- Нет, что ты! Достойный человек. Между прочим, сын короля Уэльса Берримора.
- Сын короля?! - хмыкнул сэр Борс. - А так и не скажешь. Ну, не лазутчик, и слава богу. Счастливого тебе пути, Торвальд! Передай Ллевелину от меня привет, пусть ждет, уж мы-то ему всыплем! - Он замолчал, обдумывая слова: - Мордреду, конечно.
* * *
В который раз за последние две недели мы вновь возвращались в Кэрфортин. Дорога была уже знакома, а потому мы не слишком торопили коней, зная, где и когда можно встретить ближайшее жилье, где сделать привал и подкрепить свои силы. Впрочем, никакой иной дороги в нужном нам направлении не было, если, конечно, не считать таковыми путаные лесные тропы, проложенные не то зверьем, не то промышлявшим охотой местным людом.
"Интересно, что понадобилось здесь святому Карантоку? - думал я, давая Мавру возможность самому выбирать аллюр. - Последний раз его, вернее, даже не его самого, а виверну, мы наблюдали по ту сторону вала над глухим ущельем в Чевиотских горах. И вот теперь он вновь появляется там же, где появляемся мы. Случайность? Навряд ли. Тогда зачем ему это надо?" Ответа не было. Он пришел раньше нас и ушел до нашего появления, оставив лишь след в виде проповеди весьма еретического содержания.
- Сэр Торвальд, - следовавший за мной Годвин нарушил молчание, - скажите, почему Мордред и все те, кто пошел с ним, восстали против короля Артура? Ведь он был добр с ними. Он защищал Британию от врагов! А они!..
- Это сложный вопрос, мой мальчик, - усмехнулся я. - Для поступков любого человека одновременно существует несколько причин, порой весьма различных. Обычно люди пытаются объяснить свои действия самым выгодным для себя образом, а потому нельзя сказать, что их слова - ложь. Но и правдой они тоже не являются. Насчет же Артура...
Расскажу тебе одну историю. Не так давно в Римской Империи, в городе Сиене, люди ожидали нашествия варваров. Силы их были слишком малы, чтобы отстоять город, а главное, в нем не было полководца, который бы смог организовать оборону. Однако нашелся некий наемник-чужестранец, который взялся защитить их земли. И надо сказать, ему это прекрасно удалось, варвары были отброшены и Сиена спасена. Тогда лучшие люди города собрались и стали думать, как вознаградить полководца за спасение. Никакое золото, никакие драгоценности не стоили сохраненных жизней и традиционной городской вольности. Они долго искали способ достойно наградить героя, но так и не могли ничего придумать, пока один из них не предложил такое, с чем все остальные члены городского совета с радостью согласились.
- Они предложили полководцу корону герцогов Сиены?
- Нет. Ведь каждый из тех, кто заседал в совете, был первейшим на землях с населением такого места, как Эборак.
- И что же?
- Конь! - крикнул скачущий рядом Лис. - Капитан, смотри, рыцарский конь!
Я кинул взгляд туда, куда указывал мой друг. Действительно, в нашу сторону, медленно ступая, слегка прихрамывая, двигался гнедой конь, покрытый алой попоной. Три золотые башни, вытканные по ней, не оставляли сомнений, что перед нами конь сэра Турана Галльского, известного как Рыцарь Башен, а пара стрел, торчащих из пробитой попоны, несомненно, свидетельствовала о том, что рыцарь покинул седло не без посторонней помощи.
- Там что-то произошло! - воскликнул я, вмиг забывая о нашей с Годвином беседе. - Возможно, он еще жив! - Я пришпорил Мавра. - Лис, возьми пяток бойцов и давай за мной!
- Куда?! - вслед мне заорал Рейнар. - А если там засада?
Но я уже подгонял коня, спеша на помощь, возможно, еще живому собрату.
Скакать пришлось недалеко. На той самой поляне, где произошла наша встреча с громогласным сэром Ворсом, моему взору открылась ужасающая картина побоища. Воронье, вспугнутое появлением нового, подозрительно подвижного персонажа, взмыло вверх, недовольно каркая, но, описав в воздухе круг, вновь опустилось на землю, возвращаясь к прерванному завтраку. Посреди поляны, судя по позам, в большинстве своем застигнутые врасплох, валялись воины рыцарского дозора в разорванных коттах поверх пробитых кольчуг. Многие из них, похоже, так и не успели воспользоваться оружием.
- Что за черт! - пробормотал я, спрыгивая с коня и едва не оскальзываясь в сырой от крови траве. - Дьявольщина! Что здесь произошло?
Трава в том месте, где я осадил коня, была примята, так, словно на ней лежало что-то тяжелое, и обильно полита кровью. Но то самое "что-то", откуда вылилась кровь, исчезло с места преступления в неведомом направлении.
- Оба-на! - догнавший меня Лис остановил коня. - Это шо ж тут такое было? Капитан, гляди-ка, - лежавший неподалеку от нас рыцарь явно был застигнут в тот момент, когда пытался отползти в сторону окружавшего поляну подлеска. Стрела, пробившая его бедро, очевидно, не позволяла бедняге идти, оставляя все же достаточно сил, чтобы передвигаться ползком. Но он был мертв. Красовавшаяся на затылке рана не оставляла сомнений в том, что смерть наступила в результате колющего удара мечом. Таким обычно добивают раненых грабежных дел мастера. - Капитан, их здесь застали врасплох, обстреляли из засады, а затем дорезали еще живых, - бросил Лис, переходя от одного убитого воина к другому. - Да, у этого горло перерезано, и у этого тоже.
- И тем не менее они с кем-то сражались, - вставил я. - Причем противник получал раны и, судя по количеству крови, весьма тяжелые. Получается, что победители унесли всех своих и добили тех, кто еще оставался жив в этом злополучном разъезде. Но кому это было нужно? Разбойники на такой отряд нападать бы не стали, да и не взято здесь ничего...
- Посмотри, - внезапно произнес Лис, - вон там у дерева. Видишь, рыцарь в лазоревой котте?
- Господь моя защита! Семь серебряных львят в лазури! Да это же сэр Лионель!
Мы с Лисом, не сговариваясь, припустили к младшему брату Ланселота, полулежавшему на стволе толстого дуба у самого края поляны. Он был без шлема, голова свесилась на грудь так, будто доблестный рыцарь устроился вздремнуть возле дерева, устав с дороги.
- Может, жив? - кинул я на бегу, придерживая бьющий по бедру меч.
Пустая надежда! Из-под светлой бороды Лионеля на лазоревую ткань котты стекала алая струйка, все увеличивая бурое пятно на ней. Кольчуга рыцаря была пробита в нескольких местах, обнаженный меч валялся тут же, рядом с телом. Очевидно, сброшенный с коня сэр Лионель защищался до последнего, пока не обессилел и не был прикончен неизвестными злодеями. Я присел на корточки возле него, кусая губы от бессилия, от фатальной невозможности что-либо изменить.
- Капитан, погляди-ка, что у него в кулаке. - Рейнар ткнул вытащенной из колчана стрелой в сторону левой руки одного из славнейших рыцарей Круглого Стола. Между неплотно сжатых пальцев виднелся небольшой кусочек пергамента. Я потянулся за ним, осторожно вынимая последний дар Лионеля из скованных смертью пальцев.
- Коелбрен.
- Берегись! - ни с того ни с сего крикнул Лис, и выпущенная им стрела просвистела у меня над головой.
Я ушел в кувырок и подхватился на ноги, обнажая меч. Тяжелый топор ударил меня между лопаток, заставляя по инерции пробежать три шага. Не будь на мне институтской кольчуги, здесь бы я и лег, рядом с сэром Лионелем, с перерубленным позвоночником. Но кольчуга выдержала, и гамбизон немного смягчил удар.
- Х-ху! - выдохнул я, поворачиваясь на месте. Неизвестный, удивленный моей ударостойкостью, уже вновь заносил топор, желая повторить опыт. Я оказался проворнее. Он рухнул наземь с пронзенным нутром.
- Дьявольщина! Я же говорил - засада! - Лис успел за это время выпустить еще несколько стрел и, откинув ставший бесполезным лук, схватился за короткие мечи. - Держись, Капитан! Мы еще посмотрим, кто тут влип! С минуту на минуту наши подоспеют.
Рейнар был прав, по моей неосторожности мы угодили в западню. Пять рыцарей и несколько оруженосцев, сопровождавших нас, вовсю работали мечами и копьями, отбиваясь от невесть откуда взявшихся головорезов, со всех сторон высыпавших на поляну.
Но силы были неравны. Один за другим они падали возле погибших воинов отряда сэра Лионеля. Так что, спустя несколько часов ни у кого бы не возникло ни малейшего сомнения, что мы, встретившись на дороге с младшим братом Ланселота, поссорились и перебили друг друга. Одного лишь не учли нападавшие. Позади первого отряда, кинувшегося на помощь Турану. Галльскому, двигалось еще полторы сотни воинов, сопровождавших посольские возы. И они были все ближе.
Мы с Лисом, прижатые к дубу, едва успевали парировать удары наседавших со всех сторон негодяев, лишенных каких бы то ни было отличительных знаков, но вместе с тем вполне профессионально управляющихся с оружием. Еще удар, еще, пока что мы успевали отбивать их, но неминуемо приближался тот миг, когда хоть один из них достигнет цели, и вот тогда-то гибель будет неотвратима.
Рыцарский рог, трубивший атаку, сейчас казался сладчайшей музыкой, которую мне когда-то доводилось слышать. Наш эскорт, очевидно, заслышав шум схватки, бросил на произвол судьбы неспешные, запряженные волами возы и теперь во всю прыть спешил на подмогу. Разворачиваясь широкой дугой, всадники охватывали поляну, разя неизвестных разбойников направо и налево.
- Не убивайте всех! - крикнул я, устало опускаясь на землю. - Мне нужен тот, кто будет говорить.
Схватка была недолгой. Нападавшие вовсе не горели желанием принимать бой и оттого при первой же возможности пытались скрыться в чаще, вверяя жизни густой листве и непролазным буреломам. Однако уйти удалось далеко не всем.
Десятка два пленных понуро жались к середине поляны, окруженные ллевелиновскими всадниками. Еще нескольких волокли из лесу вошедшие в охотничий раж воины эскорта.
- Глядите-ка, глядите! - разнеслось над полем боя. - Рыцаря поймали!
Я встал, опираясь на ствол дуба. Спина болела нещадно, позволяя держаться только прямо, гордо разведя плечи, словно проглотив флагшток.
- Ты, ба, действительно рыцарь! - удивленно воскликнул уже вполне очухавшийся Лис.
- Герб: лазурные гонты в золотом поле, - промямлил я, вглядываясь в котту пленника. - Сэр Перималь из свиты Мордреда. Теперь все ясно.
- Сэр Торвальд, - окликнул меня один из оруженосцев, входивших в посольство, - мой господин, сэр Аграмар, умирает и просит немедленно позвать вас.
- Да, иду, - кивнул я, морщась от боли. Загнанная внутрь во время боя, она вовсю заявляла о себе, лишь миновала смертельная опасность.
Сэр Аграмар лежал на земле, истекая кровью. Пожалуй, окажись рядом с ним в момент ранения человек, сведущий в медицине, он вполне мог бы жить. Но сейчас было уже поздно. Матовая бледность воочию свидетельствовала о последних минутах рыцаря.
- Приподними-ка меня, дружок, - скомандовал умирающий своему оруженосцу, едва только мы приблизились. - Только поосторожнее.
Расторопный оруженосец присел возле господина и, подхватив его за плечи, приподнял над землей.
- Славно, - прохрипел рыцарь. - Я умираю в бою, как и подобает... Сэр Торвальд, снимите кошель у меня с ремня. В нем золото и три клочка пергамента. Золото отдайте этому пареньку, а пергамента вручите герцогу. Он знает, как с ними поступить. Передайте, что я остался верен ему до конца.
Я поспешил выполнить последнюю волю умирающего. Он улыбнулся, увидев кошель в моих руках, и устало закрыл глаза.
- Умер, - прошептал оруженосец.
- Да, - печально кивнул я, развязывая кошель и доставая из него наследство Ллевелина: вожделенные куски пергамента, вероятно, те самые, что не так давно исчезли из ларца сэра Борса. - Держи, - я, затаив дыхание, протянул золото расстроенному юноше, - это теперь твое.
Вслед за этим мне пришлось быстро, пожалуй, чересчур быстро отвернуться, чтобы скрыть невольную радость. Наблюдай эту картину какой-нибудь спрятавшийся в кустах менестрель, он не преминул бы упомянуть, что тут сэр Торвальд Пламенный Меч отвернулся, дабы не дать узреть рыцарские слезы безусому юнцу.
- Капитан, пока ты тут изображаешь Александрийский маяк, - подскочил ко мне Лис, - я уже успел раскрутить этого самого сэра, перемать его... В общем, Моргана его послала...
- Рейнар, - я положил руку на плечо напарника, увлекая его от оруженосца, оплакивающего смерть своего господина, - отойдем отсюда.
- Что-то случилось? - всполошился Сергей.
- Можно сказать, что так. - Я протянул ему пергамента. - Сэр Аграмар просил передать Ллевелину.
- Шара приди! - оторопело пробормотал Лис. - Это что, Борсовы?
- Наверняка. Хотя проверить стоит. Ты Годвина еще не видел?
Мой оруженосец, всего лишь несколько дней назад получивший первые уроки владения оружием и потому почти беззащитный в любой мало-мальски серьезной потасовке, по заведенному мною правилу в случае боя отправлялся в обоз и сидел там тихо, вплоть до его завершения. Не сказать, чтобы такая участь радовала смелого мальчишку, но воля рыцаря - закон для оруженосца. Между тем возы уже подтянулись к полю боя, и взволнованный Годвин мчался к нам со всех ног, очевидно, спеша проверить, на самом ли деле мы живы и невредимы.
- Сэр Торвальд! Энц Рейнар! - Юноша порывисто схватил нас, не ведая, что следует говорить в таких случаях достойному ученику рыцаря.
- Дружок, - начал я, отводя недавнего овидда в сторону. - У меня к тебе уже традиционная просьба. Посмотри-ка на эти пергаменты. - Я протянул Годвину нашу добычу.
Он почтительно принял из моих рук части пророчества, прислушался к своим ощущениям и утвердительно кивнул.
- Здесь везде рука Мерлина, милорд.
К нам подошел один из рыцарей отряда, командовавший арьергардом в момент столь неосмотрительной вылазки на помощь сэру Турану.
- Сэр Торвальд, у нас много раненых, есть убитые.
- Те, кто может держаться в седле, пусть садятся в седла. Остальных грузите на возы. И людей Лионеля тоже. Мы возвращаемся в Эборак. Да, вот еще, сделайте отдельные носилки для сэра Лионеля и закрепите между двумя лошадьми. К ним же привяжите сэра Перималя.
- Будет исполнено, милорд. - Рыцарь поклонился и отправился выполнять приказание.
- Мы отправляемся в Эборак, - повернулся я к Годвину.
- Я слышал, сэр, - кивнул мальчишка. - Я сейчас подведу коней. Только, - он замялся, - позвольте один вопрос.
- Слушаю тебя.
- Что же тогда решили лучшие люди Сиены?
- Они умертвили полководца и провозгласили его святым покровителем города. Вперед, мой мальчик, нам следует поторопиться.
* * *
- Расступись! Расступись!
Траурная процессия шла по главной "улице" военного лагеря, направляясь к шатру Ланселота. Четыре рыцаря, обнажив головы, несли к нему положенное на изрубленный щит тело сэра Лионеля, короля Бросселианда. Мы с Лисом шли впереди, раздвигая хлынувшую к главному проходу толпу. Но и без того она расступалась, пропуская вперед скорбную ношу рыцарей Ллевелина. Стражники у шатра, скрестившие было перед нами свои топоры, но, разглядев в сумерках знакомый герб на груди убитого, молча убрали свое оружие, освобождая путь.
- ...Два десятка властителей Галлии, - слышался из-за перегородки громовой голос сэра Борса, - все короли Арморики, бароны Британии и Уэльса собрались под твое знамя, мой милый племянник. И ты теперь говоришь, что этот поход не имеет смысла?! Что он бесполезен?!
Я отдернул занавес, пропуская вперед рыцарей с их тяжким грузом.
- Что это? Что? - всполошились, вскакивая с мест, собравшиеся на совет военачальники. - Лионель? Святой Бог!
- Почтенный Ланселот, - начал я, - утром ты говорил, что разум отказывает тебе. Но я не верил в это! Ты говорил, что следует бросить все и возвращаться домой. Я не внимал этому, зная, что женщина может заставить страдать лишь сильного мужчину. Но ты утверждаешь, что в этом походе нет смысла, и что Мордред прав, свершая свою черную измену. Так прими же залог его правоты! - Я указал на бездыханное тело Лионеля. - Здесь твой брат. А там, - я указал на Рейнара, волокущего на веревке сэра Перималя, - тот, кто убил его.
Извини, я не стал благодарить его, можешь сделать это сам. Что же ты молчишь, благородный Ланселот? Неужели слова благодарности сами не просятся тебе на язык? - Я развернулся лицом навстречу побледневшему полководцу. - Ланселот, кровь твоего брата Лионеля взывает к отмщению! Кровь Гахериса и Гарета взывает к отмщению! Кровь старшего из моих братьев Гавейна, увидевшего в тебе единственное спасение для Британии, призывает тебя к бою!!! Вся кровь защитников Британии, пролитая в последние месяцы на полях сражений, готова вскипеть, по капле собиравшись вновь из сырой земли при одном лишь слове о том, что славнейший Ланселот отказался от мести предателю и отцеубийце! Да будет забыто твое имя между рыцарями, если это так!
- Замолчи! - резко прервал меня Ланселот Озерный. - Замолчи, если не хочешь скрестить со мной меч! Готовьтесь к походу, милорды. Завтра мы выступаем!

Глава 19
Нет такого дела, в котором не пригодился бы шпион.
Лао Цзы
Шум голосов, донесшийся из шатра, очевидно, был слышен во всех концах лагеря. Все эти десятки властителей Галлии и Арморики, бароны Британии и Уэльса, срываясь на крик, провозглашали что-то одновременно, спеша высказать каждый свое отношение к предстоящему походу.
- Тихо! - пытался урезонить их Ланселот. - Здесь каждый имеет право высказаться! Не все сразу.
- А ну-ка, потише! - перекрывая общий гул, рявкнул сэр Борс. - Дайте сказать Ланселоту!
Приведенный в себя этим окриком недружный хор поместной знати начал стихать, и Ланселот, покинув свое председательское место, подошел к распростертому телу брата.
- Горе мое велико, - негромко начал он. - Новые потоки пролитой крови не вернут мне Лионеля. Они лишь отберут новых братьев, сыновей и отцов у многих из тех, кто нынче радуется жизни. Кто нынче радуется, глядя на синее небо, - голос его окреп и усилился, - кто благодарит Создателя за новый день жизни. Ты говорил о мщении, сэр Торвальд? Я отказываюсь от мщения. Моя месть породит другую, та, в свою очередь, третью... Порочный круг должен быть разорван.
По рядам суровых воинов, вождей рыцарских ратей, прокатился чуть слышный выдох разочарования.
- Но мой отказ от мести не означает, что злодеяние должно оставаться безнаказанным. Все, кто задумал и осуществил сие коварное злодейство, должны быть переданы в руки нового верховного короля Британии и понести достойную кару.
- "Особенно хорошо, если следующим королем будет Мордред", - прокомментировал Лис на канале связи. - "То-то он себя примерно покарает! Может, даже в угол поставит".
- Но кто, кто будет королем? - вновь зашумели бароны.
- Об этом еще не знает никто, - крикнул, пытаясь заглушить их, Ланселот. - Но есть пророчество. Последнее пророчество великого Мерлина. Оно разделено на двенадцать частей, и через полмесяца двенадцать лордов Камелота должны собраться вокруг Круглого Стола и, сложив их воедино, назвать имя нового короля.
- Это правда! - поддержал племянника могучий сэр Борс.
- Действительно это так, - вслед за ним произнес я, демонстрируя собравшимся один из имевшихся у меня кусочков. - Пока все части пергамента не будут сложены вместе, никто не в силах узнать имя нового правителя.
- К черту магию! К черту пророчества! - завопил один из баронов, вполне уже впитавший отравленное молоко христианской нетерпимости. - Ланселот наш король! Никто более!
Одобрительный гул многих голосов наводил на мысль, что подобная идея весьма популярна среди военачальников, да, вероятно, и простых воинов, стоящих в Эбораке.
- Нет, - Ланселот покачал головой, - я не займу трон Артура. Более того, я поведу вас вперед, но безропотно покорюсь воле того, кто и без нашей помощи все это время сражался против злой измены. Верховным главнокомандующим отныне будет Страж Севера герцог Ллевелин.
- Никогда!!! - Собравшиеся баннореты [Баннорет - рыцарь, возглавляющий собственный отряд] попытались шумно выразить свое отношение к столь неожиданному известию, но их попытка была пресечена резким выкриком темнобородого валлийца, вскочившего с длинной лавки со сжатыми от негодования кулаками. - Никогда, слышишь, Ланселот, король Беноика, я, Эгвед, принц Гвиннед, не стану под знамена этого ублюдка! И я вызову на бой всякого из валлийцев, кто пойдет за ним.
- "Ай-ай-ай, какая беда для Уэльса! Не иначе как нашний герцог у ихнего принца в детстве стащил любимую погремушку!"
- "Погоди", - прервал я напарника, - "как-то этот Гвиннед больно суетится. Может, он знает о Ллевелине нечто такое, что следует знать и нам?"
- "Предлагаешь изобразить из себя корреспондента газеты "Совершенно секретно"? Пергамент А3, центральный разворот, разоблачительная статья "Герцог Ллевелин приватизировал Адрианов вал на деньги королевы Лендис!" При этом он скрытый инопланетянин и принимает витамины "Ирвин нейчуралс"."
- "Лис, это мы с тобой скрытые инопланетяне. Я вызову Гвиннеда на бой..."
- "Понял! Концепция изменилась: ты вызовешь его на бой, я переоденусь священником и на последней исповеди выслушаю страдательный рассказ о том, как Ллевелин в детские годы волшебные дикою кошкою затравил любимую канарейку принца".
- "Надеюсь, до этого не дойдет. Тем более что Канарские острова еще не открыты, и редкая канарейка долетит до середины Атлантического океана. В любом случае я попытаюсь убедить валлийца, как ты выражаешься, не гнать волну. Поднять акции при дворе Ллевелина, думаю, тоже не помешает. Иначе к его частям пророчества нам не добраться, а стало быть, в Камелоте их просто не будет".
- "Ладно, действуй. Если что, я поддержу".
- Сэр Эгвед! - гневно изрек я, изображая на лице крайнюю степень возмущения. - Вы клевещете на достойнейшего из вассалов короля Артура, блистательного полководца и почтеннейшего человека. Я не валлиец, и потому не могу относить слова вашего вызова к себе. Но я с удовольствием бросаю вам перчатку, дабы заставить отказаться от всех ваших слов вместе и каждого в отдельности... - Моя кольчужная перчатка со звоном упала к ногам сэра Эгведа.
- "Достаточно и половины", - не преминул вставить Лис, - "либо Ллевелин не ублюдок, либо ублюдок не Ллевелин. Так что, ежели чего, можешь и поторговаться".
- Я, Торвальд аб Бьерн, рыцарь Круглого Стола, говорю вам, что вы трус и подлый лжец, и требую Божьего суда, чтобы защитить честь моего друга и соратника герцога Ллевелина.
- Торвальд, Торвальд! - попытался остановить меня не на шутку переполошившийся сэр Борс. - Завтра утром мы выступаем в поход.
- Н-нет! - замотал головой я, хватаясь за меч. - Выступать в поход вместе с клеветником, чернящим славного вождя, - значит выступать в поход с завтрашним предателем. Я требую Божьего суда!
- "Правильно, Капитан! Так их! Глазками повращай, чтоб страшнее было. Держите меня вдесятером, а то вдвадцатером не удержите!"
- Я, Эгвед аб Мардок, принц Гвиннед, принимаю твой вызов! - через весь стол орал мне валлиец, не на шутку разозленный шквалом высыпанных на его голову оскорблений. - Ллевелин - ублюдок, недостойный рыцарского звания! - Он так же, как и я, пытался вытащить меч из ножен, но, удерживаемый крепкими руками соседей, извивался, стараясь вырваться и продолжая горланить: - Ллевелин - отродье никсов [Никсы - фейри, хранящие пути в зачарованную страну. Часто обольщали девушек, соблазняя рассказами о сокровищах этой страны].
- Кажется, Лендис что-то рассказывала о нежных семейных отношениях в валлийском королевском доме, так я уже готов ей поверить, - словно между прочим заметил Лис.
- Как бы то ни было, - Ланселот поднял руку, останавливая гвалт, - имя Ллевелина Стража Севера, герцога Мальвернии опорочено прилюдно и громогласно, а стало быть, сэр Торвальд Пламенный Меч, представляющий в Эбораке особу герцога, имеет право требовать Божьего суда. Сэр Эгвед, не желаете ли вы отречься от своих слов и принести извинения сэру Торвальду и через него герцогу Ллевелину?
- Ни за что! - отрезал валлиец.
- Так, стало быть, суд состоится завтра на рассвете, - со вздохом кивнул Ланселот. - Хотя, видит бог, такая распря между соратниками на руку лишь тем, кто ищет гибели для Британии.
- Мне нет дела ни до Британии, ни до ее короля. Я никогда не был и не буду соратником Ллевелина!
- Погодите, сэр Эгвед, - прервал его полководец, - вы уже вызваны на Божий суд. Там с оружием в руках можете отстаивать свою правоту. Я же обязан спросить, желаете ли вы драться сами или же изберете защитника?
- Конечно, сам! - хмуро бросил принц Гвиннед.
- Сэр Торвальд, будете ли вы назначать себе защитника или желаете лично вести бой?
- Лично, - кивнул я.
- Таким образом, вы оба изъявили желание лично вести бой. Напоминаю, что у вас есть право на три перемены оружия, на краткую паузу в ходе боя, чтобы поправить доспех, и на последнее слово, даже если победитель сочтет для себя верным лишить побежденного жизни. Вы ознакомлены с правилами боя. Теперь вам надлежит уединиться в шатрах в сопровождении лишь своих оруженосцев и не иметь сообщения с кем-либо вокруг, кроме означенных оруженосцев, до самого рассвета. Утром я обязан буду вновь осведомиться, не намерен ли кто-нибудь из вас отказаться от боя, выполнив при том все условия, наложенные на него противником. Если же нет, то на том мои обязанности заканчиваются и вновь возобновляются лишь в случае погребения одного из вас, - заученным механическим тоном произнес Ланселот. - Верно ли вы поняли мои слова? Желаете ли спросить что-нибудь, уточнить?
- Я знаю правила! - буркнул сэр Эгвед.
- Спасибо, я все понял, - кивнул я.
- В таком случае ступайте по своим шатрам и дожидайтесь рассвета. Да поможет Господь правому!
- "Капитан, ты все уяснил? Не забудь занять правый угол ринга".
* * *
Масляные лампады скупо освещали угрюмую внутренность шатра, в котором я должен был провести ночь в молитве, благочестивых размышлениях и подготовке амуниции к судебному поединку.
- Сэр Торвальд, - с замиранием сердца спросил Годвин. - Завтра вы победите этого валлийского принца?
- Вероятнее всего, да. - Я невольно усмехнулся детской наивности вопроса. - Во всяком случае, мне не доводилось слышать имя Эгведа из Гвиннеда в числе лучших бойцов Британии.
"О Магэране ты тоже ничего не слышал", - предательски засверлила мозг коварная мыслишка. "А ведь он тебя мог уделать. Но не уделал, - ответил я сам себе. - И этот не уделает".
- Завтра посмотрим. - Я потрепал плечо Годвина. - На всякий случай готовь примочки.
- У меня есть все необходимое, - поспешно заверил недавний ученик друидов. - Но этот бой! Вы не боитесь?
- О чем ты, дружок? Есть два слова, которые зачастую путают, величая одно понятие другим. Но это огромная ошибка, подчас ведущая к тяжелым последствиям. Есть страх - он леденит душу, приумножает количество врагов и их силы, заставляет искать спасение в безумном бегстве или же в не менее безумном оцепенении. И то и другое одинаково гибельно. Есть опасение - оно мешает ложной беззаботности, защищает от внезапного предательства. Оно дает возможность видеть врага таким, каков он есть, заставляет изучать его сильные и слабые стороны, чтобы оставаться в безопасности, заставляя противника бороться с самим собой.
- Как это? - удивился Годвин.
- Как? - усмехнулся я. - Возьми копье и бей им меня в грудь.
- Но, сэр Торвальд, вы без кольчуги, без гамбизона, я могу ранить вас!
- Тебе это не удастся, так что можешь действовать смело.
Годвин отошел к куче сложенного посреди шатра оружия, поднял копье и, взвесив его в руке, вновь нерешительно посмотрел на меня.
- Милорд, но оно же острое!
- Конечно. Иначе это было бы не копье, а шест.
Мальчишка вздохнул, перехватил копье так, словно у него в руках была лопата для вынимания хлебов из печи и, не спуская с меня вопросительного взгляда, подошел поближе.
- Давай! - скомандовал я.
Годвин нехотя ткнул копьем вперед. Я развернулся на месте, пропуская его мимо себя.
- Нет, не так! Резче! И хват уже. Ты же не собираешься перекидывать меня через себя, словно тюк сена. Слегка согни колени. Чуть-чуть поприседай, чтоб не чувствовалось напряжения. Двигаться вперед и назад нужно быстро, как бы прыжком, но не поднимая высоко ног, а словно скользя над землей. Понял?
- Понял, - неуверенно кивнул юноша.
- Давай еще раз.
Второй раз был много лучше первого. Я вновь увернулся, отведя древко копья в сторону, едва сдерживаясь, чтобы не провести контрприем.
- Ничего-ничего. Уже получше. Только не проваливайся, не тянись за копьем, пытаясь меня достать. Этим ты все равно не достигнешь цели, зато потеряешь равновесие. Давай-ка снова!
Годвин послушно провел короткий выпад, впрочем, все же слишком длинный, чтобы быть правильным. Я повернулся, пропуская острие мимо себя, перехватил древко руками, дернул вперед и легонько ткнул носком ноги Годвина под колено. Он взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но беспомощно рухнул на спину, оставляя мне свое оружие.
- Вот так, - подытожил я, поворачивая копье наконечником вниз. - Никакой силы, никакого противоборства, одно лишь владение собственным телом и знание общего устройства человека. Насчет же страха... - Я отбросил копье и протянул оруженосцу руку, помогая подняться. - Когда-то жил некий полководец, который на слова своих помощников о том, что войско врага значительно превосходит его силы, велел принести большую змею и ударом меча отсек ей голову. Затем, подхватив за хвост обезглавленное тело, изрек: "Вы видите, что по отделении головы оставшаяся часть безопасна. Так что всегда борись с головой противника, все остальное лишь следует ее приказам". - Я заботливо отряхнул землю, приставшую к тунике юноши. - А вообще-то раз уж ты свернул с пути друида, тебе стоит научиться пользоваться оружием.
- И головой, - негромко добавил Годвин.
- "А шо, курс молодого бойца", - зазвучал в голове энергичный голос Лиса. - "В здоровом теле здоровый дух, здоровый телом завалит двух".
- "Двоих", - поправил я.
- "Двоих не складно. Ладно, я о другом. Даю тебе раскладку по этому самому принцу Гвиннеду. Около сорока лет, где-то года на четыре-пять моложе Ллевелина. Тот его мог вполне в беззаботные детские годы доводить до истерики пинками и щелбанами. Вполне так себе недурственный боец. Десяток эффектных нокаутов на турнирах, несколько побед над соседями в пограничных войнах. Но в целом - ничего примечательного. На завтрашний бой выбрал копье, секиру и меч".
- "Ответим ему тем же. Что еще?"
- "Пробовал принимать ставки. Ты идешь три к одному, но народ как-то жлобится ставить. Да, чуть не забыл!" - Лис сделал эффектную паузу, выжидая, когда мое терпение окончательно, лопнет. - "Мы тут с коллегами посовещались и решили Ллевелину за примерное, в смысле приблизительное, несение караульной службы на вверенном его попечению стратегическом объекте подарить действующую модель дубликатора в масштабе один к одному. С личными тремя крестиками, по безграмотности символизирующими подпись маршала Буденного".
- "Лис, а если без всех этих выкрутасов?"
- "Какой-то ты скучный! Ладно, рассказываю. Ты сам видел, что дубликатор исполнен в виде очень симпатичного ящичка. То, что он по здешним понятиям волшебный, мы уже убедились. Но у него есть еще ряд полезных качеств. Первое: электронный замок, настроенный на папиллярные линии пальцев. Так что ларец открывается одним прикосновением, но только того, чьи пальчики внесены в память бортового компьютера. Без этого дубликатор можно бросать в огонь, колотить кувалдой - результат будет нулевым. Второе: прибор может управляться с вынесенного пульта. Так что в радиусе двух километров никакие стены нам не помеха. И третье: при помощи этого же пульта включается радиомаяк, который показывает, где хитрый сундучок сейчас находится".
- "Ну и что?" - поинтересовался я, не совсем понимая, к чему клонит напарник, расхваливая это чудо иноземной, вернее, иномирной техники.
- "А вот что!" - радостно заявил Лис. - "Мы кладем в дубликатор копии пергаментов Персиваля, Галахада и Ворса, а ты передаешь их герцогу, утверждая, что именно в таком виде тебе вручил их этот сэр Агропром. Или как там его?"
- "Аграмар", - машинально поправил я.
- "Один хрен! Шо он уже тебе при этом наплел, думаю, ты сам сочинишь, у тебя это хорошо получается. Потом ты отзовешь Ллевелина в сторонку, вручишь ему копию фрагмента Лионеля, ну и напоешь что-нибудь на тему "Без тебя мне не прожить и дня, только ты каждую минуту"."
- "Ну, предположим", - согласился я. - "Что дальше?"
- "А дальше больше!" - обнадежил Рейнар. - "Посуди сам, Ллевелину куда-нибудь понадобится положить такой ценный подарок. Думаю, после того как завтра утром ты раскатаешь ихнего прынца, у Ллеви к тебе будут особо нежные отношения и наверняка он не заподозрит своего бравого защитника в каком-либо подвохе. Теперь смотрим: у Ллевелина будет иметься такой себе портативный сейф, причем роскошной работы. Он будет уверен, что никто, кроме него, этот сейф открыть не в силах. При этом в дубликаторе уже будут лежать, так сказать, три ценных вклада. Как ты полагаешь, высок шанс, что он и остальные имеющиеся части пророчества пожелает хранить в том же месте?"
- "Я бы сказал пятьдесят на пятьдесят".
- "Ты пошлый скептик! Пятьдесят один на сорок девять! С такими шансами можно играть. Если Ллевелин положит свои фрагменты пергамента в дубликатор, наша задача будет только в нужное время запустить машинку, а потом скрытно сфеодалить оригиналы, оставив герцогу на память молекулярные подделки. Но это, как ты сам понимаешь, уже дело техники. Ладно, твоя задача - завтра уделать прынца. Ты уж выспись перед боем. А то снова проснешься к двенадцатому раунду. Все! Отбой связи, спокойной ночи".
* * *
Утром главная площадь Эборака была аккуратно вычищена и огорожена со всех сторон для проведения судебного поединка. С самого рассвета герольд Ланселота с парой своих помощников-персевантов объезжал боевые порядки расквартированной в предместьях армии, громогласно вещая о предстоящей схватке сэра Торвальда герцога Инистора и сэра Эгведа принца Гвиннеда, оспаривающих честное имя герцога Ллевелина. Все желающие призывались стать свидетелями разрешения спора, дабы в дальнейшем следовать решению Божьего суда.
Толпа, собравшаяся вокруг ристалища, возбужденно гудела, радуясь предстоящему зрелищу и обсуждая шансы поединщиков. Валлийцы стояли за своего принца, британцы не сомневались в моей победе, галлы и воины Арморики, не встречавшие в большинстве своем ни меня, ни Эгведа аб Мардока на полях сражений, крутили головами, поддакивая и тем и другим, радостно подливая масла в огонь вспыхивающих то здесь, то там ссор. Наконец трубачи, ждавшие лишь приказа герольда, выдохнули в медь своих звонких горнов сигнал, требующий тишины и внимания. Вслед за этим на ристалище выехали рыцари, оспаривающие истинность своих слов силою оружия и Господнего благоволения.
- Сэр Эгвед аб Мардок принц Гвиннед, - огласил персевант, стоявший у дальнего конца поля, с той стороны, откуда выезжал мой противник. - Его герб: в золотом поле черный атакующий сокол.
- Сэр Торвальд аб Бьерн, - его собрат провозгласил мое имя, едва лишь стих голос первого персеванта. - Сиятельный герцог Инистор. Его герб: в лазоревом поле идущий осматривающийся леопардовый лев.
Мы выехали на поле, поднимая вверх копья, приветствуя друг друга и собравшихся свидетелей поединка.
- Оба рыцаря, - выкрикнул герольд, лишь только его помощники закончили наше представление, - выбрали себе оружие: копье, секиру и меч. - Он повернулся к Ланселоту, гарцевавшему чуть поодаль на рыжем испанском жеребце: - Мой повелитель, позволите начинать?
- Желают ли рыцари уладить дело миром? - выкрикнул король Беноика.
Наши копья склонились, что было ясным ответом на его слова.
- Начинайте! - кивнул Ланселот.
Герольд опустил свой жезл, трубачи огласили округу сигналом атаки, и мы погнали коней друг на друга.
Бой на копьях во времена короля Артура совсем не то же самое, что, скажем, во времена Бертрана дю Геклена. Любимый кинематографистами Европы и Арморики таранный удар, рыцарские копья с траппами и щитками, нагрудные крючки и седла с высокими спинками, в которых рыцарь не сидел, а фактически стоял, во времена Круглого Стола выглядели примерно так же, как автоматическая винтовка в эпоху аркебуз. Бойцы съезжались посреди поля, пытаясь, тыча вперед копьем, мало чем отличающимся от пехотного, привести друг друга в полную негодность.
Так было и на этот раз. Мы съехались, ударили по щитам и закружились в странном танце, норовя всадить острие копья в незащищенную часть тела. Занятие в высшей мере бессмысленное. Противник и желал бы, не смог пробить мою кольчугу, а мне он и вовсе нужен был живым. Минуты три мы кружились по старому колизею, атакуя и подставляя щит под удары противника. Три минуты - почти ничего, если смотреть со стороны, и более чем достаточно, когда по тебе бьет человек, большую часть жизни только этим и занимавшийся. Такая схватка, пожалуй, могла затянуться надолго, но я наконец-то дождался нужного мне действия сэра Эгведа.
Слегка опустив верхнюю кромку щита, я расслабил руку, демонстрируя, что от сильных ударов она онемела и почти не слушается, чем в ту же секунду поспешил воспользоваться мой понятливый недруг. Слава богу, он был достаточно опытен, чтобы видеть оплошности соперника, но все же не настолько, чтобы распознавать в них уловки. Копье принца Гвиннеда прошло над верхним краем щита, метя мне в грудь. Я чуть отстранился, пропуская острие подмышкой и прижимая его к корпусу. В тот же миг кромка щита прошла резко вверх, я отклонился в седле назад, и копье Эгведа аб Мардока, кувыркаясь в воздухе, отлетело далеко в сторону.
- О-о-о-о!!! - взревели зрители.
Принц Гвиннед покачнулся в седле, пытаясь вновь обрести равновесие, но таранный удар Мавра заставил коня моего оппонента оступиться, присев на задние ноги, а его самого вылететь из седла.
- А-ой! А-ой! - ликовали свидетели судебного поединка, радуясь столь ловкому маневру. Пожалуй, будь сейчас на месте валлийца я, они ликовали бы не меньше.
Сэр Эгвед резво подскочил на ноги и поднял вверх руку, требуя у оруженосца немедля сменить оружие. Из-за ограждения ристалища вылетела секира, и он ловко поймал ее на лету. Браво, браво! Я не спеша повернул коня и, поглядев через плечо на приготовившегося к моей атаке принца, легкой рысью погнал Мавра в "правый угол", туда, где ждали меня Лис, Годвин и группа поддержки из отряда Ллевелина.
Публика по достоинству оценила этот жест. В сущности, я мог и не дожидаться ни того, чтобы сэр Эгвед поднялся на ноги, ни уж тем более, пока он вновь возьмет оружие. Да и атаковать копьем пехотинца, пусть даже и вооруженного, для опытного бойца дело немудрящее. Но шоу должно продолжаться, как пел когда-то Фредди Меркьюри, мир праху его, а стало быть, я дал полную возможность противнику прийти в себя, сорвав при этом очередную порцию аплодисментов даже среди упрямых валлийцев.
- Ну как? - поинтересовался я, спрыгивая наземь и принимая из рук Годвина секиру.
- Обалденно! - кинул Лис, поправляя на ходу пластины оплечья и чаши налокотников. - Публику завел круто! Ну что, положишь его в третьем раунде?
- Да ну, зачем? - отмахнулся я. - Сейчас все и закончу. Мы вновь сошлись. Принц Гвиннед стоял, выжидая мою атаку, выставив вперед щит и отведя назад секиру. "Дурное дело, - пробормотал я, откидывая в сторону щит. - Этак еще полчаса рубиться можно!" Противник, подозрительно поглядев на меня из-за личины, выполненной в виде все того же атакующего сокола, последовал моему примеру. Оставаться со щитом после того, как я дал ему передышку, означало расписаться в собственном невежестве и трусости.
- У-у-ах! - Секира валлийца пронеслась мимо параллельно земле, не достав до меня буквально пары дюймов.
- Попробуй еще раз! - крикнул я, подзадоривая и без того раздосадованного неудачей соперника.
Секира вновь пролетела мимо и едва не вонзилась в ристалище под дружный хохот толпы.
- Эй, принц! - крикнул кто-то. - Может, тебе серп дать? Из-под кольчужной бармицы послышалось глухое рычание.
"Начнем, пожалуй", - вздохнул я. Оружие противника вновь двинулось вперед, норовя раскроить меня от плеча до бедра. Я резко шагнул, прижимая свою ногу к выставленной ноге Эгведа и надавливая на внутреннюю часть колена. В ту же секунду наши секиры столкнулись, и я, подхватив боевой топор противника под топорище, дернул его вверх и назад.
Публика взвыла, радуясь очередному трюку. Секира сэра Эгведа вылетела у него из рук, словно рыбка, выхваченная удилищем, а сам принц, лишенный опоры, но все еще лихорадочно пытающийся поймать ускользающее оружие, вновь растянулся на земле, похоже, так и не поняв, что в конце концов произошло. Впрочем, времени для раздумий у него уже не было. Едва лишь спина валлийца коснулась травы, мое колено опустилось ему на грудь и кинжал милосердия [Кинжал не входил в число оружия. Оставляли даже пленникам], сверкнув перед глазами, недвусмысленно дал понять, что третьей перемены оружия не потребуется.
- Слово! - прохрипел сэр Эгвед. - Мое слово! Атбред! [Атбред - выкуп (валлийск.)]
Я убрал колено с груди принца.
- Я в вашей власти, сэр Торвальд, - недобро глядя на меня из-под вороненой личины, прохрипел поверженный рыцарь.
- Я желаю знать, отчего вчера прилюдно вы поносили славное имя герцога Ллевелина. Я желаю, чтобы вы так же прилюдно принесли свои извинения, поклявшись честью на своем мече, что впредь никогда не станете пятнать хулой имени герцога, а также не поднимете оружие против него и кого-либо из его союзников.
Глаза принца Гвиннеда сошлись в узкие щелки.
- Ллевелин - незаконнорожденный сын моей тетки Эреники. Неведомо от кого прижила она своего щенка...
- Я же сказал, никакой хулы! - Мой кинжал поднялся вверх, демонстрируя серьезность намерений.
- Никто не знает, кто его отец, - поправился валлиец. - должно быть, какой-то свинопас. Отец Эреники Тарий и верховный король Уэльса Берингер прокляли ее, как опозорившую род, и изгнали из замка. Поговаривают, им дал убежище Мерлин, и это спасло Эренику с сыном от голодной смерти. Однако спустя два года она все же умерла, не вынеся позора.
- "Лис", - я активизировал связь, - "а наш-то Ллевелин, выходит, Эгведовских кукол не ломал. Он в это время у старика Мерлина азы коелбрена осваивал".
- "То-то я смотрю, он шибко умный! Не зря же попы остерегались рыцарей грамоте учить. Вот оно как складывается!"
- Что было дальше?
- Когда минуло девять зим, Мерлин привел его к королю Утеру, и он взял Ллевелина пажом. Когда верховный король умер, Ллевелину уже было четырнадцать, и он стал к тому времени оруженосцем. Невзирая на проклятия, Утер признал за ним права герцога Мальвернии. Он был одним из первых, кто присягнул Артуру, и в благодарность новый король подтвердил эти права.
Но для владетельного дома Уэльса он был, есть и остается позором. Все. Я исполнил твои условия. В обмен на жизнь приношу извинения и более не обнажу меча против Стража Севера. Но снять с него клеймо проклятия не в моей власти. - Он помолчал и добавил: - А даже если бы я мог это сделать, все равно бы не сделал.
* * *
Божий суд был завершен. Армия готовилась к походу, и мы вновь отправлялись в путь, спеша оповестить верховного главнокомандующего антимордредовской коалиции о начале совместных боевых действий.
- Нет смысла, - напутствовал нас Ланселот, - всем силам собираться у Кэрфортина. Наверняка лазутчики сообщат Мордреду о нашем объединении. И вряд ли он станет дожидаться в Дэве, пока мы осадим его в стенах всей силой. Скорее всего они решат захватить Камелот. Кто владеет им, владеет короной Британии.
Сегодня я выступлю на Кориниум и попытаюсь перерезать Мордреду дорогу. Ллевелин вполне успеет ударить его в тыл, и мы зажмем изменника меж двух огней. Езжайте скорее, не теряйте времени! Мой друг, сэр Магэран, будет сопровождать вас.
- Сэр Ланселот, - к командующему восточной группировкой войск подбежал один из рыцарей, виденных мной вчера вечером у шатра, - принц Гвиннед покинул лагерь.
- Он увел свой отряд? - нахмурился король Бейсика.
- Его отряд еще готовится к уходу. Сам же сэр Эгвед с десятком драбантов умчался на запад.
- К Мордреду, - усмехнулся Ланселот. - Поспешите, друзья мои! Теперь запаса времени и вовсе нет.

Глава 20
Вас обманули. Вам дали гораздо лучший мех. Это шанхайский барс.
О.Бендер
Обратный путь на этот раз, слава богу, протекал без осложнений. Мы проводили время в содержательных беседах с коллегами, сверяя пути развития наших миров и удивляясь, как по-разному и в то же время как одинаково развивались цивилизации. Менялись имена правителей, названия стран, смещались границы, одни государства уходили в небытие, на их месте появлялись другие, но суть оставалась единой, и человек все так же любил-ненавидел, плел коварные заговоры и проявлял чудеса благородства. И человечество все так же строило свои пирамиды социального устройства, вдохновенно ища при этом способы превратить их в плоскость, для установления мировой гармонии и справедливости.
Август клонился к сентябрю. Время войн неминуемо сменялось временем охоты, поскольку кто бы ни стал королем Британии, он не смог бы накормить пятью хлебами все страждущие утробы острова. Стало быть, приходила пора позаботиться о заготовке на зиму мяса и шкур для теплой одежды. О теплой одежде мы уже начинали вспоминать всерьез, поскольку ночи становились все холоднее, и под утро, ночуя в одном из поселков, мы вовсю клацали зубами, продуваемые до костей ночными сквозняками, отчего-то особенно сырыми и промозглыми на уровне земляного пола.
Лагерь вокруг Кэрфортина немногим отличался от того, каким мы его оставили. Та же будничная суета военной подготовки, те же вышагивающие копейщики, старающиеся повторить маневры имперских манипул, те же лучники, вытанцовывающие свой вечный диковинный танец: выстрелил, шагнул в сторону, освобождая место стоящему сзади с оружием на изготовку, вновь заступил в шеренгу, и так тур за туром, пока не опустеет колчан.
Меж их порядков, опустив копья, то и дело проносились всадники, норовящие поразить копьем воткнутое в землю чучело с вращающейся перекладиной, на одном конце которой был закреплен изрядно побитый щит, на другом - мешок на веревке, оплетенный кожаными ремешками. Стоило кому-либо из всадников чуть зазеваться, неудачно послать копье вперед при ударе, придержать коня в атакующем натиске, и импровизированный кистень с размаху сшибал неумеху наземь, заставляя его, охая, подниматься на ноги и, потирая ушибленные места, вновь садиться в седло. И так раз за разом.
Завидев нас, стража лагеря протрубила в рог, занимая установленные для обороны наскоро возведенных стен позиции, но, разглядев знакомые эмблемы на баньерах, вновь вернулась к прерванным занятиям. Привратники засуетились, отодвигая засовы, и мы неспешно, с видом гордым и величественным, выехали на территорию кэрфортинского укрепрайона.
Сэр Мерриот уже встречал нас.
- Надеюсь, все прошло удачно? - поинтересовался сенешаль Стража Севера, привычно оглядывая вновь прибывших и автоматически фиксируя отсутствие многих знакомых рыцарей и появление десятка новых, выделенных нам в эскорт Ланселотом. - Вы были в бою?
Я поморщился.
- Скорее это был не бой, а обычная стычка. Мы напоролись на лесную засаду людей феи Морганы. Благодарение богу, все закончилось сравнительно благополучно. Что слышно здесь?
- Пока все без изменений. Герцог ждет вас, - ответил Мерриот, делая знак одному из своих помощников позаботиться о расквартировании прибывшего отряда. - Идемте скорее.
Мы пересекли двор и, войдя в башню, начали подниматься по лестнице.
- Его светлость не в духе, - предупредил меня придворный, останавливаясь у уже знакомой двери. - Погодите, я предупрежу его о вашем приходе.
- Дурные новости?
- Нет, - скривился Мерриот. - Простудился любимый сокол герцога. А мало того, что милорд заядлый охотник, так еще в Уэльсе болезнь и, того хуже, смерть сокола или охотничьего пса перед походом считается весьма дурным предзнаменованием. Ладно, - он махнул рукой, - пойду сообщу ему, что вы вернулись.
Рыцарь скрылся за дверью и вскоре вновь появился, делая мне знак входить.
Ллевелин сидел на том самом высоком кресле, обложенном резными пластинами моржового клыка, на котором он с таким величием отвергал королевские венцы Камбрии и Нортанумбрии, объявляя себя несгибаемым защитником прав Пендрагонов на британский трон. Исходя из сведений, полученных от поверженного принца Гвиннеда, его вполне можно было понять. Полугерцог, полу невесть кто, сирота с двух лет, получивший права благороднорожденного по своевольному приказу короля Утера и заслуживший славу, богатство и положение близ его сына Артура, конечно же, как нельзя близко принимал оскорбления, чернившие род, которому он был обязан всем. Все было более чем логично, но существовало фальшивое пророчество, а стало быть, вся простота и логичность подобного объяснения сводились на "нет".
Ллевелин сидел на своем троне, угрюмо глядя исподлобья на всех и вся, находившихся в зале. На левой руке его была надета толстая кожаная перчатка, используемая обычно сокольничими. На ней, нахохлившись и странно булькая при дыхании, сидела хищная птица в колпачке и с бубенчиками на лапе. "Линялый исландский сокол, - вглядевшись, определил я. - Стоит примерно столько, сколько в наши времена небольшой спортивный самолет". Герцог поглаживал любимца пальцами по груди и тот о чем-то жалобно вещал ему, щелкая крючковатым клювом.
- Вот, Торвальд, сокол заболел, - наконец произнес Ллевелин после долгого молчания, словно лишь теперь заметил мое присутствие.
- Милорд, - поклонился я, - есть прекрасное средство.
- Какое же? - Герцог внимательно посмотрел на меня, точно ожидая, что я одним лишь словом излечу пернатую тварь от хворобы.
- Следует взять горячего вина и, смешав с толченым перцем, влить смесь в глотку соколу. Затем держать птицу до той поры, пока она сию смесь не проглотит.
- Перец, - усмехнулся Ллевелин. - Невзирая на то что сия пряность, приходящая к нам из счастливой Аравии, стоит дороже золота, я испробовал этот рецепт. И, как видишь, не помогает.
- Тогда, быть может, попробовать по-другому? Воду с содой для стирки след смешать с золой виноградной лозы и так же влить в глотку соколу. Когда же он проглотит смесь, надо предложить ему съесть ящерицу, и излечится он.
- Разве ящерицу, а не ужа? - удивленно вскинул брови Страж Севера. - Странно, я слышал, что есть надо ужа. Что ж, попробуем с ящерицей. Хотя, - он тяжело вздохнул, - с ужом не помогло.
- Ну, если так, - я набрал в грудь воздуха и нахмурился, будто старательно что-то обдумываю. - Есть еще один способ. И хотя сам я лично не опробовал его, человек, от которого я о нем слышал, божился, что таким образом можно вернуть птицу едва ли не из бездны Тартара.
- Я слушаю тебя, Торвальд.
- Необходимо взять четыре куска сала, обмазанного медом и посыпанного металлическими опилками, и вложить их в глотку соколу. Поступать так следует три дня, исключая любую другую пищу. На четвертый же день дайте ему проглотить небольшого цыпленка, предварительно напоив оного большим количеством вина. После этого необходимо растереть птице грудь горячим молоком, расположившись поближе к огню, а потом кормить до полного выздоровления воробьями и другой мелкой пичугой.
- "Ну, Капитан, ты крут!" - раздался на канале связи восхищенный голос Лиса.
Общаясь с Ллевелином, Ланселотом и иными подобными фигурантами по нашему делу, я имел обыкновение держать связь активизированной, чтобы мой напарник был в курсе происходящего. А с недавних пор и не только он. Лис, почитавший процесс расквартирования не менее священным, чем правоверные адепты Пророка намаз, явно оглушенный моими познаниями, спешил излить на мою голову бочку своего восторга, естественно, не забывая оставить в ней немалую ложку если не дегтя, то уж точно перца.
- "Обалдеть не встать! Просто какой-то кладезь знаний среди бушующего океана невежества! Ежели в тебя ткнуть остро отточенной лопатой, в мир забрызжет, я бы даже сказал, зафонтанирует неиссякаемый поток полезных советов. Я уже ясно вижу эту картину! Толпы страждущих подставят свои пустые котелки... Кстати, отец родной, скажи, пожалуйста, шо с нами произойдет, ежели вдруг герцогская птичка издохнет, обожравшись металлической стружки, пусть даже с салом в шоколаде?"
- "Да не должна бы", - с сомнением в голосе воспротивился я. - "Вороны вон гайки глотают. Страусы, те и подавно, гвозди, ножницы и прочий железный хлам. Они без этого пишу переваривать не могут. - Я задумался, напрягая свои скудные познания в орнитологии. - Нет, не должно бы. Ну а если вдруг что, все вопросы к Мишелу Пастуро. Все рецепты взяты из его книги "Повседневная жизнь Франции и Англии во времена рыцарей Круглого Стола"."
- "Ну что ж", - хмыкнул Рейнар, - "надеюсь, в случае чего, ты успеешь прошептать это заветное имя перед тем, как Ллевелин отдаст команду отрубить нам головы".
- Очень интересный способ. Возможно, действительно поможет. Ладно, - он передал сокола поджидающему наготове сэру Мерриоту, - отнеси птицу, да вели сокольничим исполнить все, что ты здесь слышал.
- Передам все от слова до слова. - Рыцарь склонил голову и принял перчатку с птицей.
- Каковы успехи посольства, дружище Торвальд? - Герцог вперил в меня тяжелый немигающий взгляд, напряженно следящий, чтобы собеседник, не дай бог, не покривил душой даже в самой малости.
- Ланселот шлет тебе поклон и привет, почтеннейший Ллевелин. Он отверг посулы и уговоры феи Морганы и принял твое предложение выступить разом.
- Прекрасно. - Губы Стража Севера сложились в жесткой улыбке. Наверняка пред его внутренним взором сейчас стояла картина захлопнувшегося капкана, в котором бьется ненавистный Мордред вместе со своей дорогой мамашей.
- Особенную же рьяность в заключении с тобой военного союза показал славный сэр Борс, могучий король редонов. Во многом именно его речи склонили Ланселота и его военачальников идти вместе с тобой на Мордреда.
- Памятуя о том, каким громовым голосом он произносит сии речи, я нимало тому не удивлен, - усмехнулся герцог. - Но при случае следует изъявить ему свою благодарность. Подумай, дорогой Торвальд, как бы мы смогли это сделать, чтобы, не дай бог, не задеть его гордость.
- Обязательно подумаю, - пообещал я. - Позволите мне продолжать?
- Конечно, друг мой, конечно! Ты приносишь мне такие прекрасные новости и спрашиваешь, можно ли продолжать? Я прошу тебя, Торвальд, если есть еще столь же радостные известия, расскажи мне об этом без промедления! Я весь обратился в слух.
- Когда мы прибыли в Эборак, - начал свое повествование я, - то застали Ланселота в глубокой печали. Он собирался сложить с себя бремя вождя и уединиться в родных землях.
- Что же так огорчило моего друга Ланселота? - встревожился собеседник. - Надеюсь, он не болен?
- Телесно он здоров, как и прежде. Но в сердце его кровоточит рана.
- "Сердечный геморрой", - тут же поспешил вставить Лис. - "Гвиневера сбежала в чужие края, меня поменяла на монастыря. То есть на монастырь, конечно".
- "Сережа, заткнись! Не слышишь, что ли, здесь большая политика", - оборвал его я.
- "Ой-ой-ой! Можно подумать, можно подумать! А шо, просто сказать, шо у Ланей депрессняк, нельзя было?"
Я продолжил, не обращая внимания на выпады напарника. Спорить с ним было бесполезно, последнее слово все равно должно было быть его.
- Королева Гвиневера, спасенная из рук Мордреда верными людьми...
- Так. Значит, она нашлась, - быстро перебил меня Ллевелин. - Где же она была все это время? - Он замолк так же внезапно, как и заговорил, словно прервав сам себя. Молчаливая пауза длилась около минуты. - Извини, Торвальд, - наконец кивнул он, - продолжай дальше.
- Гвиневера изъявила желание уйти в монастырь, страдая от вины, как истинной, так и ложной. А потому нам с великим трудом удалось убедить сэра Ланселота следовать вместе с вами. Он не стал сворачивать свое знамя, но объявил, что в этой войне будет сражаться лишь для того, чтобы наказать за злую измену Мордреда и Моргану, а стало быть, готов признать вас верховным главнокомандующим.
- Вот и прекрасно! - вновь победно улыбнулся Ллевелин. - Воистину, вы не менее ловки в переговорах, чем на поле битвы. Когда же он будет здесь?
- Милорд, - я тяжело вздохнул, - он выступил в Кориниум полтора дня тому назад.
- Так-к! - угрожающе произнес Ллевелин, сжимая кулаки. - Так-к! - вновь повторил он, с трудом разжимая челюсти. - А зачем он это сделал, хотел бы я знать?
- Ланселот полагает, что Мордред, узнав о нашем союзе, не станет дожидаться в Дэве, а начнет отступление к Камелоту. Король Беноика спешил, дабы занять Кориниум до прихода Мордреда, ожидая, что вы, в свою очередь, ударите по врагу с тыла.
- Он решил! - Ллевелин воздел руки вверх. - Нет, вы слышали! Только что Ланселот признает меня командующим объединенной армией и тут же идет куда-то к черту на рога, даже не поинтересовавшись, а что по этому поводу думаю я. Я посылаю отряд в Веркониум, чтобы перекрыть дорогу Мордреду через Корновию, а доблестный Ланселот собирается удерживать Кориниум, в двух днях перехода за их спинами. Ах, как мудро! Что же теперь мой добрый подчиненный прикажет делать мне? - Пудовые кулаки Ллевелина опустились на резные подлокотники, заставляя их жалобно заскрипеть. - Я должен идти, как и предполагал, со всем войском в Веркониум, чтобы окружить под его стенами Мордреда? Или же оставить на произвол судьбы гарнизон, без нашей помощи способный продержаться не более трех дней, для того чтобы поспешить на соединение со славнейшим из славных, сэром Ланселотом Озерным?
В первом случае мы перебьем друг друга, а отважный Ланселот придет, чтобы пожать победные лавры. Во втором, если нам удастся разгромить Мордреда, на мне будет кровь отправленного на верную гибель отряда. Ланселот же вновь будет выглядеть победоносным цезарем в белом одеянии и золотом венке победителя. Х-хорош союзничек! - сквозь зубы процедил герцог. - Ну нет, я не доставлю ему такого удовольствия! Ступай, Торвальд. - Ллевелин быстро глянул на меня, словно вспоминая, что я все еще нахожусь в зале. - Прости за вспышку, к тебе она не относится. Ты поработал на славу. Просто Ланселот пытается нас обхитрить. Что ж, посмотрим, как это ему удастся! Ступай, Торвальд. И пришли ко мне сэра Мерриота. Тебе и твоим людям следует отдохнуть с дороги, а завтра мы продолжим нашу беседу.
* * *
Утро все явственнее вступало в свои права, однако подниматься упорно не хотелось. После дней, проведенных в седле, и ночевок на сырой земле возможность поваляться пусть даже не на перине, набитой лебяжьим пухом, а на соломенном тюфяке, была счастьем и великой удачей.
Я откровенно бездельничал и, заложив руки за голову, обдумывал сложившуюся ситуацию. Итак, в ходе всех наших странствий, интриг, стычек на больших дорогах и доблестных сражений мы, то есть, конечно, я с Лисом и Магэраном с Сабрейном, имели на руках изрядную часть заветного мерлинского пророчества. Целых семь кусков. Еще два, очевидно, находились у Ллевелина, и у нас была реальная надежда их заполучить. Кроме того, по одному хранилось у Ланселота и, вероятно, у Мордреда. Итого одиннадцать. Двенадцатый фрагмент рукописи, принадлежавший Лукану, а вслед за ним Бэдиверу, исчез безвозвратно.
Оставалось надеяться лишь на то, что великий Мерлин в своей неизменной мудрости позаботился о том, чтобы все его пророчество благополучно добралось до Камелота, и в час X было сложено на Круглом Столе под восторженные крики собравшихся. В противном случае приходилось мириться с тем, что прихотью какой-нибудь безмозглой сороки вся борьба сильных мира сего, все усилия двух оперативных групп будут превращены в ничто. Такой себе нехитрый фокус.
Но, как бы то ни было, идти следовало до последнего. И если в Камелоте пророчество не будет сложено, хотя, какое же это тогда к черту волшебное пророчество, нам следовало вернуться к месту, откуда исчез недостающий клочок пергамента, и планомерно проверить все гнезда в округе, все хижины углежогов, всех свинопасов, а если придется, то и всех фейри, обитающих в древесных стволах и под болотными корягами. Перспектива, как ни крути, малоприятная и, прямо скажем, с весьма гадательным результатом.
Размышления были прерваны самым неожиданным образом. Из залы, примыкавшей к моим покоям, послышался стук палок, звонкий смех и шум прыжков. Я прислушался.
- ...Запомни, я наношу удар по ногам, ты подпрыгиваешь и пропускаешь оружие под собой. Затем я перевожу удар вверх, словно собираясь снести тебе голову. Ты уходишь от него вниз. Все очень просто. Главное, не зевай и сохраняй устойчивость, иначе собьешься.
Голос, произносивший эти слова, был мне странно знаком. Я стал слушать дальше, но слова смолкли, и вместо них в воздухе засвистела палка.
"Проклятие!" - Я встал и начал одеваться. - "Оруженосцы, что ли, резвятся?"
- Прекрасно! - раздалось за дверью. - У тебя все получается!
Я вновь прислушался. "Господи, да это же Кархейн! Интересно, кого это он там школит? И что его вообще сюда занесло?" Я толкнул дверь. Зала была пуста, если не считать двух юнцов с палками, застывших при моем появлении. Одним из них был Годвин, смущенно опустивший глаза при виде своего рыцаря, вторым же, я не ошибся, был сэр Кархейн. Алая гербовая котта с золотой виверной, сжимающей в лапах крест, подчеркивала наконец-то обретенное им рыцарское звание. Правда, крест почему-то был кельтский, что придавало эмблеме весьма двусмысленное звучание.
- Ой! - негромко произнес он, увидев меня.
- Ну и что все это значит? - Я сурово нахмурился. Понятное дело, учить оруженосца уму-разуму имеет право только его собственный рыцарь. Обучение же чужого армигера считалось недопустимой бестактностью в рыцарском сословии. Впрочем, доблестный сэр Кархейн, едва-едва лишь прошедший формальный обряд посвящения в рыцари, вряд ли уже полностью ассоциировал себя с этим гордым званием и потому при первом же случае охотно принимал участие в воинских забавах своих прежних собратьев.
- Простите меня, сэр Торвальд, я... не хотел вас обидеть. Я прослышал, что вы в замке, и поспешил приветствовать вас, - грустно вздохнул Кархейн. - Ну и вот...
Я невольно усмехнулся, увидев сокрушенное смущение молодого рыцаря. Конечно, подобный проступок вполне мог быть причиной вызова на поединок, поскольку фактически ставил под сомнение искусство рыцаря - наставника оруженосца. Но видит бог, в действиях Кархейна не было злого умысла, одно лишь шалопайство.
- Ладно, - произнес я, смягчаясь, - так и быть, прощаю. Годвин, - прикрикнул я на парнишку, по-прежнему понуро стоящего в стороне и вычерчивающего палкой какие-то знаки на полу, - ступай, вычисти кольчугу. Да смотри, увижу хоть одно ржавое пятнышко, прибью!
Это была пустая угроза. Сплав, из которого было изготовлено мое защитное снаряжение, не ржавел ни в пресной, ни в соленой воде, не поддавался износу, да и вообще доспех представлял собой конструкцию куда более хитрую, чем это казалось на первый взгляд. Вздохнув, Годвин отправился выполнять приказ, я же, оставшись наедине с боевым товарищем, подошел и обнял его за плечи.
- Рад тебя видеть! Какими судьбами ты в Кэрфортине?
- Герцог был настолько добр, что призвал меня к себе, отправив в бастиду некоего пожилого рыцаря-нортанумбрийца. Я теперь командую отрядом валлийских лучников. - Кархейн гордо расправил плечи, явно довольный новым назначением.
- Ну да, - кивнул я, думая о своем, - ты же у нас тоже валлиец. Кстати, - я указал на виверну, - святой Каранток больше не появлялся?
- Нет, - покачал головой молодой рыцарь. - Мне о нем ничего не ведомо.
- Недавно его видели в Эбораке, - кинул я. - Да, вот еще хочу у тебя спросить, - я замолчал, обдумывая слова, - только пусть это останется между нами.
- Да, конечно, - быстро согласился Кархейн, надеясь, быть может, этим загладить свою недавнюю бестактность.
- Там в Эбораке у меня вышел один неприятный случай. Некий Эгвед, принц Гвиннед, осмелился назвать герцога Ллевелина отродьем никсов. Понятное дело, я не мог стерпеть такого оскорбления и вызвал невежду на бой. После победы я потребовал не поднимать более оружие ни против Стража Севера, ни против его союзников. Однако этот негодяй продолжает настаивать, что герцог если уж не отродье никсов, то, во всяком случае, прижит от какого-то серва. И он, и его мать с проклятием изгнаны из отчего дома. Я не поверил ни одному слову нечестивца и дал себе клятву достойно посчитаться с ним при встрече, ежели окажется, что он пытается очернить имя Ллевелина низкой клеветой. Но, сам понимаешь, не могу же я спрашивать о таких-то вещах у первого встречного валлийца! Быть может, ты слышал что-нибудь?
Сэр Кархейн оглянулся, словно выискивая, не притаился ли кто под скамьями, стоящими по периметру у стен зала.
- Сэр Торвальд, - понизив голос, промолвил он, лишний раз убедившись, что мы одни, - это большая тайна. Сэр Багер поведал мне о ней. Когда он еще сам был оруженосцем у некоего знатного валлийского рыцаря, тот, в свою очередь, рассказывал ему, что бедная принцесса Эреника действительно родила нашего славного герцога, не имея мужа. Но незадолго перед тем в замке короля Тария гостил Утер Пендрагон со своими рыцарями. Вероятно, кто-то из них и вкусил любви юной девы. Наверняка об этом никто ничего не знает. Известно лишь, что когда
Ллевелин прибыл ко двору короля Утера и тот взял его пажом, он объявил во всеуслышание, что законным отцом сироты является знатный рыцарь сэр Мадуар Закатный, незадолго до того сложивший голову в бою с саксами. Может быть, конечно, это и так, однако, - Кархэйн заговорил еще тише, - сэр Багер утверждал, что сэра Мадуара не было среди рыцарей короля Утера, когда тот гостил в замке Тария.
Я хотел было подробнее расспросить молодого рыцаря об интригующих воспоминаниях сэра Багера Разумного, но тут в залу вбежал один из оруженосцев с золотым драконом Ллевелина на плече.
- Сэр Торвальд, - мальчишка поклонился, демонстрируя почтительность, подобающую при встрече с рыцарями Круглого Стола, - милорд герцог просил вас пожаловать к нему без промедления.
- Хорошо, иду. - Я сделал знак оруженосцу удалиться и, поблагодарив Кархейна, отправился в покои, где ждал момента драгоценный подарок его светлости - роскошный дубликатор, заряженный под завязку и полностью подготовленный к проведению разработанной операции.
- "Лис", - вызвал я напарника, - "ты все слышал?"
- "А как же!" - заверил Рейнар. - "Особенно мне понравилась хохма про Мойдодыра Заветного. И ты знаешь, шо мне сдается?"
- "Думаю, да. Поневоле закрадывается вопрос: а не является ли отцом нашего славного Ллевелина сам Утер?"
- "Ты, ба! Буквально зришь в корень! Хотя, между нами, на старика Утера Ллевелин мало похож".
- "Это верно". - Я задумался, пытаясь вспомнить, кого же напоминает мне лицо Стража Севера. Вроде бы никого конкретно, но... Высокий лоб, прямой уверенный взгляд, ровный, тонко очерченный нос, такие лица сотнями глядели с римских статуй полководцев и императоров. - "На Утера он не похож. Но если мы не ошибаемся, то, вероятнее всего, портретное сходство есть".
- "И с кем, если не секрет?"
- "С первым императором Британии Аврелием Амброзием".
- "То-то я смотрю, морда патрицианская! Слушай, Капитан, но если он тоже Пендрагонус, тогда выходит, что формально прав на британский престол у незаконного сына Утера ничуть не меньше, чем у столь же незаконного сына Артура. Тогда становится понятна вся эта суета с фальшаком".
- "Если только, конечно, он действительно сын Утера. Потому как римские черты лица здесь можно получить по наследству с легкостью необычайной. Не забывай, к моменту рождения Ллевелина и ста лет не прошло, как легионы покинули Британию. А гены, сам знаешь, до седьмого колена могут сказаться. Так что Пендрагон он или нет, это еще бабушка надвое сказала. Но, во всяком случае, мы знаем, что именно нам следует искать. Ладно, - я подхватил заветный ларец, - не будем заставлять потомка цезарей ждать".
"Потомок цезарей" не особо страдал, терзаясь минутами разлуки. Когда я вошел в его апартаменты, Ллевелин весьма энергично раздавал указания военачальникам, спешащим подтвердить услышанные распоряжения и немедля бежать выполнять их.
Увидев меня, он кивнул, давая понять, что я замечен, но даже и не подумал хоть на миг прервать свое занятие. Ждать пришлось довольно долго. Командиры рыцарских отрядов, капитаны лучников, ветераны, помнившие еще вероятного папашу Стража Севера, ныне отвечавшие за обоз, герольды в разноцветных табардах появлялись, уходили, возвращаясь вновь, ожидая новых распоряжений. Каждому из них без промедления ставилась четкая и ясная задача, направленная к единой, видимой лишь взору Ллевелина, цели. Как некий кукловод, держал он крепкой рукой нити управления армией, да и отнюдь не только ею. Я готов был поклясться, что процесс управления доставляет герцогу бездну удовольствия.
- Подойди поближе, Торвальд, - позвал он в ту краткую паузу, когда одни подчиненные его светлости были приставлены к делу, а иные еще не пришли. - Еще раз прости за вчерашнюю вспышку. Мне тут доложили, будто ты сражался на судебном поединке в лагере Ланселота? - Он пытливо поглядел на меня, очевидно ожидая, что я не замедлю огласить причину боя.
- Верно, милорд, - склонил голову я. - И победа осталась за мной.
В зале воцарилась тишина. Мы оба держали паузу. Но правота хода была на моей стороне. Я ответил на вопрос герцога и смиренно ждал следующего.
- И что же послужило причиной боя?
- Оскорбление, нанесенное в присутствии многих свидетелей. Оскорбление, с которым я не мог, да и не имел права мириться.
- Вот как, - улыбнулся Ллевелин, по достоинству оценивая мою "скромность". - А мне рассказали, ты дрался из-за меня.
- "О-о-о!" - взвыл на канале связи Лис. - "О, эти черные глаза меня пленили, седые пряди не дают уснуть! Я бился из-за тебя, ибо сердце мое клокочет, как чайник, забытый на плите нерадивой хозяйкой. И если пар сейчас пойдет из моего носика, то лишь затем, чтобы моя великая любовь не снесла крышку у черепной коробки".
- "Лис, ты бы это все лучше рассказал сэру Томасу Мэлори. А я уж как-нибудь сам справлюсь".
- "Ну, как знаешь, как знаешь! Но вот не хватает в твоей речи образного пафоса. Тебя спрашивают, сколько будет дважды два, ты брякаешь в ответ - че-е-тыре! Или: благодаря вашим стараниям четыре, с этого дня. Или..."
- "Сережа, ты можешь помолчать?" - взмолился я.
- "Только для тебя, о повелитель! Но очень недолго".
- Я сражался с сэром Эгведом, принцем Гвиннеда, поскольку тот имел низость усомниться в знатности вашего происхождения, - прямо глядя в глаза Ллевелину, отрапортовал я. - Любой иной честный рыцарь на моем месте поступил бы так же.
- "Гмх!" - Лис, очевидно, принужденный моей просьбой к молчанию, мученически застонал, чтобы не отпустить очередную колкость.
- Так, еще один мой чертов родственник, - нахмурился герцог. - Что же он рассказал тебе?
- Прошу прощения, милорд, я был бы благодарен вам за милость не повторять гнусные слова пустоголового гордеца.
- Ерунда! - отрезал герцог. - Я и сам могу повторить его слова! Кто я на этот раз - сын свинопаса, или они придумали что-нибудь похлеще? - Лицо его вновь обрело ту яростную жесткость, которую я наблюдал вчера вечером. - Завистливые свиньи, подрывающие корни дуба, от которого кормятся испокон веку! Будь я сыном свинопаса, я бы уже давно был их королем! Однако мой род знатнее и славнее всего того, что они могут себе представить! Но я благодарен тебе за то, что ты преподнес им урок, может быть, это отучит их сквернословить за моей спиной. Да бог с ними, - он хлопнул ладонью по подлокотнику, - я не для того тебя звал. Помнится, ты говорил, что знаешь, где ныне обитает преосвященный Эмерик, архиепископ Кентерберийский?
- Верно, - подтвердил я. - Там ныне живет и сэр Бэдивер Бесстрашный, мой двоюродный брат. Он собирается принять сан...
- Вот и отлично, - кивнул Ллевелин, немало не интересуясь судьбой моих родственников. - У меня к тебе есть просьба, и, поверь, это действительно просьба, а не повеление.
Скоро армия выступает к Камелоту. Как ты знаешь, там будет избран новый верховный король. Однако коронация не может состояться без примаса Британии. Поэтому я прошу: завтра, чуть свет, отправляйся в лесную обитель и постарайся убедить Эмерика присоединиться к истинным защитникам дела Артура. Можешь обещать ему полную безопасность и всемерную поддержку с моей стороны. Впрочем, я сам ему об этом напишу. Только постарайся быстрее вернуться.
- Армия выступает к Кориниуму? - поспешил спросить я, прикидывая, что дорога в Камелот идет именно через этот город.
- Выступает, - подтвердил Страж Севера. - Однако сначала я дождусь, когда вернется гарнизон из Вероконии...
- Но ведь тогда Мордред дойдет до Кориниума раньше нас.
- Или дойдет, или нет. Во всяком случае, я не намерен терять людей из-за того, что сэру Ланселоту вздумалось вести войну на свой лад. Пустое, оставим это. Конечно же, я постараюсь не допустить, чтобы Ланселот погиб у Кориниума, не дождавшись подмоги. Пусть тебя это не тревожит, Торвальд, - махнул рукой Ллевелин. - Расскажи мне лучше о другом. Ты был при последних минутах сэра Аграмара?
Странный вопрос. Вне всякого сомнения, поручив сэру Аг-рамару раздобыть заветные пергамента, хранившиеся у Борса, и не увидев среди вернувшихся доверенного человека, Ллевелин немедленно призвал к себе его оруженосца. А тот уж во всех подробностях поведал ему о схватке на лесной поляне и ее последствиях.
- Я с этим шел к вам, милорд, - дубликатор перекочевал из-под моего плаща в руки герцога. - Умирая, сэр Аграмар велел передать вам три части предсказания Мерлина. Они здесь, в этом ларце.
Страж Севера внимательно осмотрел доставшееся ему сокровище и попробовал поднять крышку. Стоит ли говорить, что это была пустая затея.
- Не трудитесь, милорд, - улыбнулся я. - Пока эта шкатулка принадлежит мне, у вас ничего не выйдет. Уверяют, что она волшебная и раньше принадлежала королю эльфов Оберону. Никто, кроме хозяина, не сможет открыть ее, как и ничто не может ей повредить. Я привез вам ее в дар, но вам придется заплатить мне золотую монету, чтобы стать полновластным хозяином ларца.
- "Молодец, Капитан! Чувствуются мои уроки. С паршивой овцы хоть волки сыты. Но за дубликатор-то можно было бы слупить и побольше. Учить тебя еще, да учить!" - прервал обет молчания Лис.
Золотая монета легла мне на ладонь, и до крайности заинтересованный герцог попробовал вновь открыть сокровищницу.
- "Пусть положит пальцы на крышку, там, где обычно ставят кольцо".
Я тут же транслировал распоряжение, переданное мне коллегами через Лиса.
- "О! То, шо доктор прописал. Сабрейн, включай считывание".
- И долго так держать? - поинтересовался герцог.
- "Готово! Все, можешь сказать ему, чтоб радовался".
- Попытайтесь еще раз, - предложил я. Крышка открылась без малейшего сопротивления.
- Да, это они! - пробормотал Ллевелин, разглядывая дубликаты пергаментов сэра Борса.
- А это, - я протянул ему четвертый дубликат, - было в руке у сэра Лионеля, убитого людьми феи Морганы. Полагаю, вы лучше меня знаете, как им распорядиться.

Глава 21
Лучше делать и раскаиваться, чем не делать и все равно раскаиваться.
Джованни Бокаччо
Я поклонился и вышел, оставив герцога вволю любоваться новой игрушкой. Конечно, Ллевелин был незаурядным полководцем и одним из виднейших государственных деятелей своего времени, но я был готов держать пари, что сейчас в нем проснулся обыкновенный мальчишка. И, забыв о Мордреде, Ланселоте, короне Британии и обороне Адрианова вала, он терзает своих приближенных предложением открыть подаренную шкатулку или же расколоть ее ударом боевого топора. Пожалуй, будь на его месте Лис, тот бы непременно превратил это занятие в аттракцион и нажил бы на желающих испытать свою силу немалое состояние. Но герцога подобные вопросы не занимали, и он просто по-детски радовался диковинному подарку.
Несомненно, у коллег был резон предполагать, что, обретя такую замечательную вещь, Ллевелин не преминет воспользоваться ею по прямому назначению, вложив волшебные пергамента Мерлина в "волшебную шкатулку Оберона". Верны ли наши расчеты или нет, предстояло выяснить ночью. Пока же солнце еще не достигло зенита, и впереди был долгий августовский день.
Я возвращался в апартаменты, где ожидали меня соратники по тайной войне. Шел, обдумывая услышанное сегодня и вспоминая вечерний прием. Все, о чем мы беседовали, пожалуй, не выбивалось из общего ряда политических интриг и военных предуготовлений. Наверное, кроме одного. Кроме той реакции, которую вызвало у герцога сообщение о спасении молодой королевы Гвиневеры и о ее желании уйти в монастырь.
Вряд ли юная красавица с мягкой, чуть застенчивой улыбкой и удивленно-задумчивыми голубыми глазами интересовала Стража Севера сама по себе. Насколько я мог видеть, герцог не питал особой любви к прекрасному полу, рассматривая очаровательниц, воспетых галантными трубадурами, лишь с точки зрения их политического веса. С этой точки зрения Гвиневера была фигурой сыгранной.
Утратив благосклонность короля еще при жизни Артура, открыто признав связь с Ланселотом и теперь не пожелав воспользоваться ее плодами, - в глазах Ллевелина она должна была бы утратить всякую привлекательность. Однако не утрачивала. Вопрос "почему" оставался открытым. Возможно, конечно, он надеялся использовать живую супругу короля Британии как дополнительный козырь в игре против Мордреда. Архиепископ Эмерик, сто восьмым псалмом Давида изгнавший из богобоязненной паствы паршивую овцу Мордреда; сам Ллевелин, возможно, являвшийся вполне натуральным Пендрагоном; леди Гвиневера, способная обвинить Мордреда в преступном посягательстве на святость брачных уз; я, "джокер", могущий подтвердить под присягой камланнскую подмену; и конечно же десятки лендлордов, готовых военной силой поддержать притязания на престол Стража Севера - против такого покера трудно было что-то противопоставить.
Так что даже если, паче чаяния, пророчество и будет собрано, даже если в результате его прочтения Мордред, а наверняка именно его Ллевелин видел основным своим соперником, претендовал на королевский трон, вряд ли он занимал бы его дольше, чем пал последний из его защитников. Когда бы таковые оказались.
Если мои предположения действительно были верны, значит, можно было не сомневаться, что очередным ходом престолоблюстителя Камбрии и Нортанумбрии должно было быть изъятие несчастной королевы из монастырской тиши и препровождение ее поближе к Камелоту. Наверняка мнение Гвиневеры на этот счет ни в малейшей степени во внимание не принималось. А зная повадки рыцаря золотого дракона, вполне можно было предполагать, что придуманная им для этого случая каверза наверняка угрожала если не ей - красавица нужна была Ллевелину живой, - то уж, во всяком случае, обители кающихся грешниц.
Я спешил поделиться своими предположениями с Магэраном и Сабрейном, тем самым оставив верным друзьям королевы и впредь заботиться о ее благополучии.
- Господи, - выслушав меня, печально проговорил сэр Магэран, - что, опять?! В конце концов подкладывание соломки в местах ее падения не входит в наши прямые обязанности. - Он посмотрел на Сабрейна, ища поддержки.
Похоже, его напарник тоже не был в восторге от перспективы вновь спасать вдову Артура. Впрочем, вдову ли? Как ни крути, Артур числился без вести пропавшим, а стало быть, формально Гвиневера продолжала оставаться супругой при живом короле.
- Послушай, - со вздохом начал Сабрейн, обращаясь не то ко мне, не то к высшим силам, - через считанные дни мы должны быть в Камелоте. А эта красавица, то есть я, конечно, ничего не хочу сказать, она и впрямь пленительно хороша, но у нее же семь пятниц на неделе! И все почему-то в понедельник.
- Который, как известно, начинается в субботу, - вставил молчавший до того Лис.
- Верно, - не задумываясь, кивнул Сабрейн. - То есть жизни она не знает напрочь, и каждый раз, столкнувшись с ней лицом к лицу, удивляется непередаваемо. По-моему, она до сих пор считает, что отсутствие перин в лесной чащобе это все наши коварные происки. Дурной звезды дитя! А одна история с яблоком чего стоит?
- Какая такая история? - переполошился Лис, чувствуя, что пропустил нечто важное. - Она откусила яблоко и заснула? А потом пришел Артурыч и ка-ак лобзанет ее с размаху! Она глазками блым, а над нею морда ред, а в душе полный блу. Ну, она похлопала-похлопала очами и решила податься в монастырь. - Лис, довольный своей историей, оглядел собравшихся. Все недоуменно молчали. - А... ну... Это было в другой раз. А может, даже и не с ней, - поспешил откреститься от своих слов мой друг. - Так что там за плодово-ягодная история?
- Да история-то известная, - поморщился сэр Магэран. - Когда Мордред запустил слух, что у Ланселота с Гвиневерой большая любовь, та не нашла ничего лучшего, чем собрать всех, имевшихся в Камелоте рыцарей Круглого Стола, устроить им небольшой банкет и объявить, что она верна его величеству буквально до гробовой доски. Тут-то Мордред в вазу с фруктами отравленное яблоко и подложил. Потом поговаривали, что он Гавейна хотел отравить. Сами знаете, Гавейн был большой охотник до яблок, но я думаю, Мордред предоставил выбор жертвы случаю. Конечно, лишить оркнейскую партию главы и самому на нее опереться - идея неплохая, но могу вас уверить, все случилось не так.
Если бы Мордред этого желал, они бы с Морганой придумали что-нибудь похитрее. На беду, яблочко попалось сэру Пинелю, одному из ближайших соратников самого Мордреда, что позволило ему с пеной у рта заявлять, что королева - отравительница, а убить она желала никого иного, как его самого. Что было дальше, вы, конечно, ведаете...
Не знаю, как Лис, но я-то об этом знал точно. Мне было положено, так сказать, по семейным обстоятельствам. Дело в том, что Артур, вынужденный под напором сторонников Мордреда заключить несчастную королеву до суда в башню, приставил охранять ее моих кузенов Гарета и Гахериса. Подозреваю, что именно Мордред сообщил отсутствующему в то время при королевском дворе Ланселоту о творящемся в Камелоте непотребстве.
Неистовство овладело первым рыцарем Европы, очертя голову помчался он освобождать любимую. Ни Гарет, бывший близким другом короля Беноика, ни его брат Гахерис не притронулись к оружию, когда перед ними появился впавший в буйство Озерный рыцарь. Да и мог бы Гарет, посвященный некогда в рыцари самим Ланселотом, поднять меч на своего воспреемника? Они увещевали его, пытаясь объяснить, что вовсе не желают зла Гвиневере, а лишь охраняют ее от козней Мордреда. Но он не стал их слушать, и кровь их лежала теперь на Ланселоте.
С той поры для всех оркнейских рыцарей гербовый щит Ланселота, три червленые правые перевязи в серебряном поле считались напоминанием о безвинно пролитой крови принцев и ранах Гавейна, полученных им в Арморике.
Мне было за что требовать с Ланселота вергольд [Вергольд - штраф за пролитую кровь], но судьба Британии сейчас была важнее судьбы моих несчастных родственников.
- После того как Ланселот увез королеву, драка завязалась нешуточная, - продолжил Магэраном. - Причем такое впечатление, что о самой виновнице всех этих событий даже позабыли. Оставили ее в уединенном замке и пошли выяснять, кто более оскорблен в лучших чувствах. Вам-то что, вы оперативники - пришли, надебоширили, ушли. А мы - стационарные агенты. По-ока добились положения при дворе короля Артура, по-ока выбились в доверенные люди Мордреда, а тут на тебе: трах-тара-рах! Все вокруг носятся, головы друг другу рубят, никаких условий для работы! На Мордреда ставить глупо...
- Во всяком случае, считалось, что глупо, - поправил его Сабрейн.
- Именно так. У нас сын Морганы преспокойненько погибает на Камланнском поле, в то время как Артур, в сопровождении неизвестных дев, уплывает бог весть куда на корабле-лебеде. Мы решили, что с ним пора прощаться, а тут он как раз захватил замок, в котором Гвиневера отсиживалась.
Тут-то его бес в ребро и боднул. Оно понятно, ей чуть за двадцать, ему около тридцати, она красавица, а он уже всерьез примеряет себе на голову тот самый венец, который ты некогда его папе презентовал. Ну, Гвиневера, понятное дело, ни в какую: люблю Ланселота, верна Артуру. Вот мы и подумали, что, пожалуй, ежели доставим барышню не важно к кому, к мужу ли, к возлюбленному, устраиваться на новом месте нам будет куда как проще. Как ни крути - подвиг. Спасли королеву из грязных лап коварного изменника.
Сначала думали отсидеться в одном укромном месте, пока все не уляжется само собой, а тут на тебе! Приказ из Департамента - собрать этот мерлиновский пазл, будь он неладен! Пришлось мне тащиться обратно к Мордреду, плести ему про паломничество, которое затеяла Гвиневера, убеждать сюзерена, что пора бы подготовиться к свадебному пиру, поскольку невеста возвращается со дня на день... А дальше, пока не раскрылся обман, дублировать втихаря пророчество и делать ноги почти с космической скоростью.
Чисто уйти не удалось, Мордред заподозрил подвох и снарядил погоню. Делать нечего, вспомнили мы о корабле-лебеде и о девах, которые Артура забирают. Ну и подумали, не найдется ли там местечко для законной супруги государя. Что было потом, в общем-то известно. Пришли на Камланн - опоздали. Отправились к архиепископу Кентерберийскому, - Магэро покосился на Лиса, - почтеннейший Рейнар чуть мне антенну не приделал, синяки неделю сходили. В убежище возвращаться - опять Гвиневеру через всю Англию переть. Тем более надоела она хуже пареной репы. И то ей не так, и это не эдак. "Ах, зачем вы меня спасли! Ах, сердце мое разбито навсегда!"
Одну ее бросать жалко, неплохая, в сущности, женщина. А с собой таскать, все равно что ядро на ноге. На наше счастье, Ланселот высадился. Ну, с ним, сами видели, она тоже особо церемониться не стала. Но это уже не наша забота. Жалко, конечно, такую красоту в монастырских стенах гноить, но тут уж свобода воли и ничего не попишешь.
- Вот-вот, - подхватил слова друга Сабрейн, - а теперь ты говоришь, что Ллевелин интересуется нашей бедной послушницей. И я хочу спросить, хорошо ли это?!
- Вряд ли, - покачал головой я. - Зная манеру действий герцога, можно предположить, что именно вас как близких друзей королевы он пошлет убеждать ее искать покровительства под рукой Стража Севера. Но это еще полбеды. Хуже другое. Он наверняка позаботится о том, чтобы вместе с вами или же кроме вас в монастырь, где укрылась Гвиневера, отправились люди, в задачу которых будет входить обеспечение положительного ответа ее величества. Даже если для этого придется сровнять святую обитель с землей. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю?
- Вполне, - кивнул Магэраном. - Но, может, все еще обойдется?
- Вряд ли, - покачал головой я. - Ведь кроме всего прочего, держа в руках Гвиневеру, Ллевелин может вить веревки из Ланселота. И я очень сомневаюсь, чтобы он упустил этот шанс.
* * *
Тягостное время безделья тянулось, будто волы по раскисшей дороге, все ближе подкатываясь к тому часу, когда нам предстояло начинать заключительную фазу операции по изъятию у Ллевелина находящихся у него частей пророчества. Для этой цели нашей команде следовало разделиться, чтобы сполна сыграть свои роли. Мы с сэром Магэраном направлялись на вечернюю трапезу к его светлости, Лис и Сабрейн отвечали за проникновение в личные покои герцога и дальнейшую выемку содержимое дубликатора. В наши обязанности входило произнесение надлежащего количества здравиц Ллевелину, его семье, дружине... Короче, количество выпитого, гарантирующее герцогу крепкий здоровый сон. Лис шел в покои, Сабрейн обеспечивал его отход.
На наше счастье, организация караульной службы в эти времена была поставлена из рук вон плохо. Если в походе у пустого шатра военачальника с грехом пополам выставлялся стражник из тех, кто в данный момент был непригоден к "строевой службе", то охранять пустую спальню в часы отсутствия в ней герцога здесь попросту никому не приходило в голову.
Была еще одна немаловажная деталь, за которую нам следовало благодарить римских патрициев с их врожденным индивидуализмом. В отличие от местного населения, спавшего вповалку на сене или же на покрытых мехами лежбищах, пришедшие на смену римской знати герцоги и короли Британии ложились спать на собственные уединенные ложа, предпочитая теплу блохастых друзей человека жар тел юных служанок или же, как в данном случае, полные каминной золы серебряные грелки.
Вечернее пиршество было в самом разгаре, и реки вина послушно всасывались ненасытными берегами баронских утроб, когда на канале связи прорезался Лис.
- "Послушай, Капитан, шо за дикие места? Пока отвернули бочонок пива, пол-лагеря оббегали, шо бешеные собаки". - Он включил изображение. Перед моим затуманенным взором возник крепыш Сабрейн, самозабвенно трясущий зажатый между ладонями костяной стаканчик.
- "Сережа, скажи, пожалуйста, чем это вы там занимаетесь?" - недоумевая, поинтересовался я.
- "Объ-яс-ня-ю". - Рейнар перевел взгляд на соперника нашего приятеля. - "Мы завязываем дружеские контакты. Мы завязываем их этаким элегантным бантиком на том самом бочонке пива, в поисках которого, как бешеные собаки..."
- "Стоп-стоп-стоп!" - взмолился я. - "Если можно, медленнее и конкретнее. Мы тут, знаешь ли, уже приложились".
- "И неоднократно, - развил мою мысль Лис. - Пажи на сегодняшний вечер остаются без работы, бокал вина на сон грядущий здесь уже никому не понадобится. Ладно, объясняю для господ рыцарей: перед коллегой Сабрейном стоит нелегкая задача проиграть, как это по-нашему, вахмистру ночной стражи это самое пиво. Причем проиграть так, чтобы вышеозначенный вахмистр проникся к нему нежной дружбой и пригласил в караулку выпить за здоровье тех, кто нездоров. Пока что все идет успешно. Так что можешь не волноваться, нынче ночью у стражи будет куда как более содержательное занятие, чем выполнять свои обязанности".
- И пусть во всех землях, где только известно имя Артура, будет ведомо, что славное рыцарство, бывшее его любимым детищем, готово сталью мечей своих и пламенем сердец отстаивать дело нашего короля. - Доблестный сэр Магэран поднял над головой чеканный кубок. - За Круглый Стол! Слава сынам отважных!
Гул одобрения был прерван лишь необходимостью опрокинуть содержимое кубков в луженые глотки, в знак солидарности со словами пылкого оратора.
- Ну, как там наши? - Магэро сел на свое место.
- Собираются подпоить стражу.
- "Капитан, шо ты на нас наговариваешь? Где ты видел ту стражу, что можно напоить одним бочонком пива? Ну ладно, предположим, они выставят свой ответный. Но ты прикинь: каких-то два бочонка, и це-елая стража! Посидим, потрындим, ля-ля за тополя, а уж кто куда выходит после обильного пивопи-тия, так это ж м-м... возле любого пивного бара тебе каждый кустик ответит".
Магэро ткнул меня под столом ногой:
- Сейчас твой тост.
- Господа! Доблестные рыцари, отважные бароны, словом все, кого я вижу за этим столом...
- "Ценное уточнение!" - встрял Лис. - "Судя по количеству выпитого, твои слова относятся к крайне узкому кругу ограниченных лиц".
- "Отстань!" - огрызнулся я. - Я поднимаю этот кубок...
- "И с удовольствием его выпиваю!" - с придыханием эстрадного гипнотизера подытожил мой напарник.
Справиться с этим было невозможно, оставалось лишь надеяться, что Лис, оскорбленный в лучших чувствах отсутствием реакции с моей стороны, угомонится сам, и потому я продолжал, делая вид, что закрытая связь испорчена напрочь.
- ...За того, кто стоит во главе воинства правды. За того, в ком род Пендрагонов нашел своего славного защитника и, я готов сказать, продолжателя.
- "Хорошо припечатал!" - констатировал Лис. - "Ты только посмотри, как он напыжился!"
- "Рейнар, ну что за глупости? Какое "посмотри"! Как бы ты его видел, если бы я на него не смотрел?"
- "И то верно", - милостиво согласился Сергей.
- ...За Ллевелина! За знамя Пендрагонов и Камелот!
Я рухнул на скамью, чувствуя, что еще полчаса возлияний в том же темпе, и Годвину придется потрудиться, чтобы дотащить своего рыцаря до отведенных нам покоев. Едва я уселся, над моим плечом протиснулись руки расторопного кравчего с кувшином, и в опустевший кубок ударила тугая алая струя прекрасного аквитанского вина. Кувшин исчез, и я судорожно вцепился в кубок, точно надеясь при помощи столь зыбкой опоры удержать вертикаль.
Можно было сколько угодно осуждать Ллевелина за его манеру решать вопросы, в частности, вопросы, связанные с порядком престолонаследия, но с одной из основных добродетелей всякого уважающего себя сюзерена - с щедростью по отношению к вассалам и союзникам - у герцога было все в порядке. Ежевечерние пиры, задаваемые им в честь храбрых соратников, золотой дождь, щедро наполнявший кошели лордов, кони и доспехи, преподносимые в дар рыцарям, все это поневоле возводило Стража Севера в королевское достоинство. Он уже был первый среди равных, и лишь золотого венца на челе еще не хватало для того, чтобы из пьяных восхвалений титул нового Пендрагона вышел в официальное именование "последнего защитника Камелота".
- Милорды! - Ллевелин, гордо расправив плечи, поднялся со своего места во главе стола.
Я невольно улыбнулся, отметив тот факт, что яростный ревнитель Круглого Стола предпочитает подобную мебель совершенно иной формы. Шум голосов стих, и гости, пьяно облокотив отяжелевшие головы на все еще сильные руки, вперили взгляды в великого вождя, ожидая ответного слова.
- "Ладно, Капитан", - бросил Лис. - "Вы там еще чуток друг друга порасхваливайте. Только, если можно, Не очень долго, потому как бочонок мы уже торжественно продули, в смысле, проиграли, и щас пойдем его распивать. Оттуда я по-тихому валю в покои отца народов и буду ждать, пока он вернется и задрыхнет. Ждать, очевидно, придется на стропилах, а там, между прочим, комары тучами. Так шо, ежели мое обескровленное тело обнаружат при генеральной уборке перед коронацией, виноваты в этом будете вы и ваша неуемная страсть к беспробудному, я бы даже сказал, темновековому, пьянству".
Лис был прав. Начинать операцию до того, как герцог вернется в свои покои и уснет, было нельзя, поскольку отследить его перемещения у нас не было никакой возможности. А встретиться нос к носу со Стражем Севера, скажем, при выходе из его опочивальни, было бы делом, мягко говоря, странным для верных соратников его светлости.
В моем затуманенном алкоголем мозгу невесть откуда всплыла история о некоем ниндзя, посланном убить знатного японского вельможу и избравшем для этого куда как более экзотическую позицию. Снабженный дыхательной трубкой и копьем, этот воин-тень занял место в выгребной яме в отхожем месте княжеского дворца. Уж не знаю, каково было удивление бедолажного дайме [Дайме - князь (япон.)], когда вместо желанного облегчения он получил в зад копьем. Могу лишь сказать, что это удивление было последним. Я решил было не говорить Лису о своих странных ассоциациях, но тут мне в голову пришел вопрос, никогда до сих пор не интересовавший меня в трезвом состоянии. Как удалось отчаянному туалетному охотнику отличить задницу высокородного князя от того же места какого-нибудь захудалого самурая?
Картинка столь странного выбора настолько живо встала у меня перед глазами, что я был вынужден рухнуть лицом на стол, дабы скрыть приступы гомерического хохота, душившие меня с маниакальной жестокостью. В самом деле, грешно смеяться, когда над твоей головой мужественный полководец и тайный претендент на освободившийся трон с высоким пафосом произносит прочувствованную речь о доблести, благородстве и чести.
- Пойдемте, сэр Торвальд, пойдемте. - Годвин, который с другими оруженосцами, дожидался на лавках у стены, подскочил ко мне, подставляя плечо, чтобы я мог опереться.
Я сделал какое-то странное движение головой, выражая согласие, поскольку кивать мне мешала столешница, а говорить - приступы истерического смеха, сдерживаемые из последних сил. В одном Годвин был несомненно прав - на сегодня мне было более чем достаточно.
* * *
Проснулся я глубокой ночью от настоятельного вызова напарника.
- "Капитан, сколько можно спать?! Не спи - замерзнешь!"
- "А? Что? Почему замерзну?"
- "По кочану! Ты посмотри только, шо этот конь педальный вытворяет".
Я напрягся, пытаясь собрать разбредшиеся по лабиринтам извилин мысли воедино. Удавалось с трудом. Картинка, данная Лисом, не прибавила никакой ясности. На широком, покрытом балдахином ложе молодецки храпел Ллевелин. На ровной слабоосвещенной поверхности стояла шкатулка-дубликатор, распахнутая моим другом для лучшего обзора. Чего там только не было! Золотые броши с рубинами, фибулы с изумрудами, перстни, печати, массивные золотые цепи, россыпи сапфиров, но только не искомые клочки мерлинского пергамента.
Лис сплюнул от досады, открывая поддон и высыпая в шкатулку точные копии герцогских украшений и драгоценностей.
- "Ну! И шо с этим куркулем прикажешь делать?" - негодуя, поинтересовался Сергей.
- "Надо забрать дубликатор", - сквозь сон передал я.
- "Капитан, с тобой все ясно. Вопросов больше не имею. Щас мы сдернем дубликатор, а утром Ллевелин прикажет перерыть все вверх дном, ища, куда же это его любимая шкатулочка запропастилась. Первыми, кого по этому поводу потянут на дыбу, будут стражники. Те, на трезвую голову порывшись в своих чердаках, вспомнят, что никого посторонних, кроме нас с Сабрейном, поблизости не было. То есть, может быть, конечно, были, но они не видели. А теперь угадай с трех раз, что дальше будет с нами?"
Догадываться отчего-то не хотелось. Обычно от картин, нарисованных воображением на эту тему, плохо спалось по ночам.
- "Ладно, сэр, отсыпайся, - пожалел меня Лис. - Сейчас чего-нибудь придумаю. - Он начал оглядываться в поисках этого самого "чего-нибудь". - "Спи, Капитан, толку от тебя сейчас, шо от морского котика при ловле летучих мышей".
Я поспешил повиноваться. Сквозь подступающий сон по не выключенной Лисом связи до меня доносилась удалая песнь Сабрейна и слова моего друга, отнюдь не касавшиеся художественной ценности исполняемого произведения: "Отлично! Я пошел!" Не знаю уж, приснилась ли мне перебранка Лиса с караульным, засевшем в том самом месте, где бесстрашный ниндзя подстерегал свою жертву, - Лис требовал освободить помещение, караульный не соглашался ни в какую. Потом откуда-то до меня доплыл гневный окрик Лиса: "Сабрейн! Где тебя, черт побери, носит? Сэр Магэран уже обыскался..." Больше я не помнил ничего.
- Вставайте, граф, рассвет уже полощется! - приветствовал меня Лис дежурной цитатой, немилосердно пиная в бок.
- А? Что? - Я вскинулся, поднимаясь на локте и пытаясь открыть глаза.
- Ну, шо "а", то "а". Я только хотел уточнить: мы сегодня планируем куда-то ехать, или же отпуск на зеленых холмах Англии продолжается?
- Ты о чем? - вяло спросил я, все еще не находя разумного объяснения собственному пробуждению.
- Он еще спрашивает! - возмутился Лис, невзирая на вчерашние похождения и ночное бдение под кровлей Ллевелиновых покоев, выглядевший вполне бодро. - Морда аристокрачья, вставай быстро! Ты шо, забыл, что нам за первосвященником тащиться? Там этот ваш преподобный Эмерик на болотах уже небось воет, шо та собака Баскервилей без овсянки, а мы ему никак почетный караул трех сортов войск подогнать не можемь Давай поднимайся, не заставляй примаса ждать!
Стеная и охая, я начал вылезать из-под шкур, за время ночного сна ставших мне близкими, точно моя собственная кожа. Немилосердный Рейнар, очевидно подозревавший, что без его окриков я вновь завалюсь спать, вещал громогласно, как утреннее радио.
- Погода солнечная, осадков не предвидится, направление ветра юго-восточное... - в отличие от радио выключить его не представлялось никакой возможности.
- А где Годвин? - поинтересовался я, делая слабую попытку нащупать свою одежду.
- Я послал его за опохмелином, - бодро отозвался Лис, на секунду прерывая метеосводку. - Давление атмосферного столба на некоторые отдельно взятые головы явно повышенное.
Я слабо застонал. Отогнать навязчивый кошмар было нереально.
- Кстати, Лис, - спросил я, наконец беря себя в руки, находя штаны и обретая утерянную, казалось, навсегда, способность внятно изъяснять свои мысли. - Мне приснилось, или со шкатулкой Оберона вышел швах?
- Какой там приснилось?! - возмутился Сергей. - Этот грязный койот, этот лось почтовый, этот фуцик попуканный сдублировал в нем всю свою голду и прочую радость ростовщика. Ну ничего, думаю, я его ужучил.
- Господи, что ты с ним сделал? - переполошился я.
- Ровным счетом ничего. Ну надо же было объяснить проклятому феодалу, шо просто так для частного обогащения отдельно взятых Стражей Севера, шоб ему в следующем рождении караулить земную ось на полярной шапке, такие вещи не дарятся.
- И ты?.. - с замиранием сердца спросил я.
- Ну, я взял...
В это миг дверь открылась, и Годвин, волокущий в одной руке кожаное ведро с водой, а в другой булькающую флягу, нерешительно переступил порог.
- Ладно, после договорим, - отмахнулся я, нетерпеливо протягивая руки к спасительной емкости. - Распорядись пока запрячь коней да засыпать в переметные сумы овса на дорогу.
- Да уж голодными не оставлю.
Лис вышел из спальни, и оруженосец, вопросительно глядящий на то, как содержимое сосуда перекачивается мне в горло, нерешительно поинтересовался:
- Будете умываться, сэр?
Спустя примерно полчаса мы с Годвином уже во всеоружии спустились во двор замка. Там у взнузданных и оседланных коней нас поджидал Лис, оживленно беседуя с коллегами, так же, судя по снаряжению, готовыми тронуться в путь. Жестикуляция моего друга была явным признаком того, что тема разговора тревожила его не на шутку.
- Ну хорошо, - услышал я конец беседы, - значит, все разъехались, кто вскрытие делать будет? Выходит, зря мы весь этот "цирк с конями" устраивали?
Насколько я мог понять, речь шла о необходимости вновь открыть шкатулку и об отъезде всей имевшейся в наличии агентуры из Кэрфортина. Я подошел и поклонился.
- Уезжаете?
- Как видишь, - вздохнул Магэран. - Ты словно в воду глядел: чуть свет Ллевелин вызвал нас к себе и велел отправляться за Гвиневерой. А чтобы мы или же она вместе с нами случайно не заблудились по дороге, их светлость выделил еще десяток головорезов в сопровождение. Ладно, - он махнул рукой, - выкрутимся.
- Тише, - шикнул Сабрейн, - вон он сам идет. Действительно, Ллевелин широким шагом пересекал двор, двигаясь в нашем направлении.
- Принесла нелегкая, - буркнул Магэран, слегка пришпоривая коня. - Обойдемся без последнего "прости". До встречи в Камелоте.
- Даст бог, раньше. - Я помахал вслед удаляющимся всадникам.
- А, Торвальд, ты еще здесь? - Ллевелин, казалось, не заметил неучтивости наших новых соратников, а возможно, и самого их присутствия. - Рад, что ты еще не уехал. - Он положил руку мне на плечо. - Вот вышел пожелать тебе доброго пути. - Герцог замолчал, очевидно, осознавая нелепость собственных слов. Мое невольное удивление было тому прямым свидетельством. - Послушай, - Страж Севера понизил голос так, чтобы быть слышным лишь мне, - этот твой подарок, - он замялся, не находя слов, - это сокровище... В общем, не стоит о нем говорить никому. Вокруг очень много завистников.
- Эта шкатулка сотворена могуществом Оберона, - торжественно изрек я, - и она ни при каких обстоятельствах не изменит своему господину.
- Вот-вот, - не замедлил отметиться Лис. - Как только она истинному хозяину понадобится, он ее тут же и изымет.
- Возвращайтесь скорее! - Ллевелин похлопал Мавра по холке. - Если я выступлю из Кэрфортина, полагаю, вам не составит труда отыскать меня на марше.
- Куда ж ты от нас денешься, голуба! - беззвучно обнадежил его мой напарник. - Мы с тобою до Круглого Стола будем неразлучны, как до гробовой доски, шо тот рыцарь со своей прекрасной дамой.
- Непременно, сэр, - поклонился я. - Но время отправляться в путь. - Я вскочил в седло. - До встречи, милорд! Лис, расскажи, будь добр, что ж ты все-таки учудил, что Ллевелина так и распирает от желания поделиться с ближним своей радостью?
- Да ну, ерунда, - отмахнулся Сережа. - Там на столе чернильница была, пергамент. Ну, я ему черкнул на память что-то вроде инструкции по пользованию дубликатором: "Как увеличил я богатство твое, так и могущество увеличу, коли станешь ты хранить здесь то, что для тебя дороже злата". По-моему, его таки проняло.
- Валлиец! - вздохнул я.

Глава 22
Колхоз - дело добровольное. Кто хочет - запишем, кто не хочет - расстреляем.
Неизвестный комиссар
Дорога к лесному убежищу благочестивого отшельника была для нас уже хорошо знакомой, почти обыденной. Признаться, никогда прежде мне, да, вероятно, и Лису, не говоря уже о Годвине, не доводилось столь часто посещать резиденции иерархов Церкви. Но тут уж, как говаривал Лис, с волками жить - по-волчьи жрать. Мы ехали не спеша, радуясь покою и теплу последних летних дней. Лис, пребывавший в прекрасном расположении духа, горланил очередную похабную песню, и над холмами громогласно раздавался его зычный голос: "Ах, что за прелесть эта Лизка, авантюристка, скандалистка! Шо тот дракон, летящий низко, она меня бросает в дрожь!"
Я, стараясь отвлечь внимание юного подопечного от столь невоздержанного проявления загадочной славянской души, внушал Годвину, что, невзирая на то, что архиепископ Кентерберийский то ли по недоумию, то ли из-за привратного воспитания отрицает наличие души у всего, что только ни есть вокруг, как-то: животные, камни, деревья, и, более того, ставит под сомнение наличие души у женщины; невзирая на то, что он верует в Единого Бога и считает демонами всех иных богов, он, в сущности, неплохой человек, с которым лучше договариваться, чем враждовать.
Юноша согласно кивал в ответ, отвечая, что люди, боящиеся окружающего мира, нуждаются в едином боге, как овцы - в пастыре. Люди же, открытые миру сердцем, беседуют с наядами в ручьях, принимают за столом своих богов и ищут их помощи, как ищут помощи друзей в тот час, когда не справляешься сам.
- Они говорят, что Христос есть Бог любви, высокой любви к ближнему, - горько вздыхал Годвин. - Я готов признать это. Почему бы нет? Но разве может вера в такого Бога утверждаться силою оружия? Монахи, именующие себя воинами духа, песнопениями и обрядами своими пытаются бороться с древними богами, точь-в-точь как завоеватели саксы с бриттами, испокон веков живущими на острове...
Я усмехнулся, не став рассказывать оруженосцу, что до бриттов здесь жили белги, впрочем, тоже в незапамятные времена, пришедшие на остров свирепыми завоевателями. Да еще мало ли кто - англы, юты; сменяя друг друга, все они боролись с захватчиками отчин и дедин, в свою очередь завоеванных этими самыми отцами и дедами. Мне отчего-то вспомнился Сендрик Саксонец, герой романа Вальтера Скотта "Айвенго", потомок саксов, с которыми сражался король Утер, мы с Артуром и после нас еще не один век иные воители. Как этот "коренной" британец не любил захватчиков норманн!
- Боги нашей земли всегда рады тем, кто приходит сюда с миром. Когда солнцеликий Митра - бог легионов, явился на остров, разве не приняли его в свой круг Кернуннос и Ана? [Ана - богиня источников] Разве стал враждовать с ним Тоуторикс? [Тоуторикс - бог войны и силы] Или Таранис обрушил на него свои молнии? [Таранис - бог-громовержец] Зачем же приходящие в наш дом бряцают оружием духа? Или не знают они, что, убив душу острова, они получат мертвые камни, норовящие рухнуть на голову убийц, дремучие чащобы, готовые проглотить путника в болотной бездне, и диких зверей, жаждущих извести жатву и скот поселян?
Я невольно вздохнул, вспоминая Англию в том виде, в каком ее оставил, отправляясь сюда. Аккуратно подстриженные газоны, не меняющие своего вида уже добрые две сотни лет, изящные парки, заповедные леса, которые в задумчивости мо